Глава 32. Крис

Ранним утром мы уже были в родительском доме. Тимур игрался с дедушкой во дворе, пока я беспричинно тревожилась и терпеливо ожидала его новоиспечённого папочку. Правда, терпеливо — слишком громко сказано. Я вся издёргалась, восседая за кухонным столом и гипнотизируя окно, выходящее на центральную улицу, чтобы издалека заприметить его машину.

Каким-то образом я чувствовала, что Тима ещё далеко. Но я старалась отвлечься от тягостных ожиданий за разговорами с мамой.

Мы болтали о предстоящей поездке в Новосибирск, о долгожданном знакомстве. В красках представляли себе, как пройдёт их встреча, и даже сошлись во мнении: Тима будет в восторге от Тимура. Этот ребёнок не может не влюбить в себя с первого взгляда.

Сама же я не удосужилась предупредить сына о долгожданной встрече с отцом. Я даже подумывала о том, чтобы подойти к этой новости постепенно: через пару дней знакомства, или недель, или лет.

Я не хотела раньше времени его обнадёживать. Мало ли, может его папочка придёт к выводу, что погорячился с поспешным решением обзавестись семьёй.

Как выяснилось не зря я держала язык за зубами и не рассказывала сыну о его настоящем папаше.

Ближе к вечеру я места не могла себе найти. В голову лезли разнообразные мысли вплоть до того, что по дороге с ним могло приключиться что-то страшное.

Я судорожно сжимала телефон в руке, но гордость не позволяла мне и пальцем шевельнуть, чтобы отыскать его номер в списках контактов. В итоге я выбрала меньшее из двух зол: заняла себя за просмотром социальных сетей. Там-то я случайно и обнаружила снимок.

На фотографии, которая была обнародована глубокой ночью, красовался Тима. Весь из себя такой беззаботный, с обнажённым торсом, отпечатками красной губной помады на груди и взъерошенными волосами. Но самое отвратительное, что было на этом снимке — Тима страстно зажимал мою горячо любимую подругу. Они душили друг друга объятиями, лёжа на той самой кровати, на которой тремя днями ранее я провела с ним ночь.

Внутри меня зарождалась настоящая паника. К горлу вмиг поступила тошнота. Поджилки затряслись, окутывая тело неприятной дрожью.

Я не могла в это поверить. Боль и обида со скоростью света заполнили собой все потаённые уголки моей израненой души. Чувствовала, как дыхание спёрло. Я всё пыталась хватать ртом воздух, но лёгкие ни в какую не слушались. Они будто бы работали в полсилы, поскольку их так же предали, как и меня.

Нет! Тима не поступил бы так со мной!

— Дочка, знаю, совсем скоро приедет Тимофей, но раз ты ещё не сообщила Тимурчику, то, может быть, он съездит с дедушкой на тренировку перед отъездом? Пусть погоняет шайбу напоследок, а позже вы за ним заедете. Неизвестно ведь когда вы теперь приедете к нам. Боюсь, у вас появятся другие заботы, — громко сказала мама, чем вывела меня из оцепенения. Вздрогнув, я смахнула слёзы, крупными горошинами скатывающиеся по щекам. Мама обошла кухонный островок и в ужасе глянула на меня. — Что случилось? Почему ты плачешь?

— Ничего, мам, — пискнула, задыхаясь от собственных слёз. Я отвернулась от неё в надежде, что поймёт и оставит меня одну. — Давай потом.

— Что я тебе говорила? — метнула она на меня свой фирменный сердитый взор, нависая над моей сгорбившейся фигурой как скала. — Ты не должна держать всё в себе. От этого будет только хуже. Что произошло? Выкладывай сейчас же!

Тяжёлая голова безвольно упала на поверхность стола. Я накрыла её руками и всерьёз задумалась о лоботомии.

Я сделаю этой гадине лоботомию, если ещё хоть раз увижу перед собой её лживую физиономию.

— Мам, Тима обманул меня. Он не приедет.

— С чего ты взяла? Он тебе позвонил?

— Нет! Вот это говорит за него куда красноречивей, — продемонстрировала ей телефон, на экране которого всё ещё отображался ненавистный снимок. — Гляди! Это Тима и моя подруга… Теперь уже бывшая подруга. Судя по всему, они провели вместе ночь.

Мама озадаченно хмыкнула, с презрением глянув на фото. Она отложила телефон в сторонку и начала суетливо копошиться в шкафчиках.

— Вы разве договаривались о чём-то большем, чем о знакомстве с Тимуром?

— Он мне столько всего наобещал, — прогнусавила, корчась от горечи. — Он говорил о том, что заберёт нас к себе в Казань, назвал нас своей семьёй и при первой же возможности обо всём этом забыл, кувыркаясь с Алиной. А она? Как она могла пойти на такое, зная, что он для меня значит? Что он значит для Тимура… Это же какой-то дурдом.

— Выглядит всё довольно странно. Позвони ему и потребуй объяснений. Ты имеешь на это полное право, раз до этого вы вели такой многозначительный разговор.

Мама поставила передо мной кружку с тёмной жидкостью внутри, но, судя по запаху, на чай было мало похоже. Решив, что это алкоголь, я залпом выпила всё содержимое.

Облом.

Успокоительное, да и только. Алкоголя в этом доме точно не найти.

— Не хочу даже слышать его мерзкий голос. Если повезёт, то ничего, кроме оправданий я не услышу.

— Ты не думаешь, что между ними не было ничего? Это же просто фотография.

— Мне хотелось бы верить, но это уже не имеет значения. Я всё решила для себя, — с необычайной лёгкостью заявила я, пребывая под действием успокоительного.

Надо бы спросить у мамы что за чудодейственную жижу она мне подсунула и обзавестись такой же. А лучше сразу ящиком.

— Я бы на твоём месте всё разузнала прежде, чем делать поспешные выводы.

— Да, мам, но, к счастью, ты не на моём месте.

Спустя время мы отправились на стадион, где отец тренирует малышню, оттачивая базовые навыки за игрой в хоккей.

Тимур был счастлив в очередной раз посетить ледовую арену. Хоккей у него в крови, который передался ему от непутёвого папаши.

Я наблюдала за сыном с трибуны, за тем, с каким вдохновением он смотрел на детишек, что были постарше его. В этот момент по моим щекам непроизвольно покатились слёзы. Меня изводила одна-единственная мысль: а что если его родная мать не сможет переступить через свою гордость? Тогда Тимур никогда не будет гордиться тем, каким выдающимся хоккеистом стал его отец. Он никогда не сыграет на пару с ним, и Тима никогда не обучит его своим высококлассным хоккейным приёмам.

Никогда. Никогда. Никогда.

Если он не объявится сегодня, то у него больше не появится возможности увидеть своего сына.

Мне плевать.

Я тоже могу быть эгоистичной дрянью. Не одному ему топтать чужие души, смешивая их с грязью. Я так же уже разминаю свои конечности. Правило бумеранга ещё никто не отменял.

Пока я размышляла о скором будущем, телефон в сумке просигналил. Это было сообщение от моей коллеги: Кристин, ты это уже видела?

А следом за ним пришла ссылка на свежую статью в нашем онлайн-журнале. В ней говорилось о каком-то разоблачении.

Не успев толком ничего прочесть, я прокрутила статью вниз, где на снимке, сделанном специально для интервью, лицезрела нас с Тимой в обнимку.

В полнейшем замешательстве я начала вчитываться к текст статьи, борясь при этом с неконтролируемым потоком слёз.

«Шок! Известный хоккеист Тимофей Димуров хотел одурачить публику! У него почти получилось подсунуть фанатам фейковую новость о том, что он, якобы, встречается с никому неизвестной журналисткой Кристиной Феоктистовой.

Об этом нам поведала фотограф студии, где совсем недавно Димуров проводил сьёмку.

*** Рита, что вы можете сказать об этой парочке? Как понимаю, именно вы взаимодействовали с ними во время фотосессии.

— Да всё верно. Пожалуй, начну я с того, что на самом деле они не пара вовсе. Тимофей при мне выдумал этот сценарий для того, чтобы «подогреть» фанаток.

Всем нам известно, что любому мужчине нравится внимание к своей персоне. Они в восторге, когда вокруг них столько шумихи. Димуров оказался не исключением.

Я с полной уверенностью могу заявить, что во время съёмки между ними ничего не было. Никакой химии. Даже малейшей искры не вспыхнуло. Уж я-то точно знаю. Мне ежедневно приходится сталкиваться с подобного рода около любовными парочками. Я уже научилась с одного взгляда в видоискатель определять настоящие чувства передо мной или же хорошо сыгранные на камеру.

Взгляд, тактильный контакт с партнёром, элементарные прикосновения, всё это выглядит несколько иначе, когда между мужчиной и женщиной бурлит страсть и желание. Камеру ведь не обманешь, а меня и подавно.

Во время съёмки на свою партнёршу он не смотрел так, как обычно мужчина смотрит на женщину, если она ему хоть каплю интересна.

Также Димуров по секрету обмолвился мне, что Кристина Феоктистова не в его вкусе. Именно поэтому я должна была потрудиться на славу, чтобы в итоге фанаты уверовали и на десерт «съели» новость о его новом увлечении.

Но, видимо, не судьба.

Кстати, студию они покидали по отдельности. Это подтверждает мои догадки о том, что Феоктистова безразлична Димурову. Может, у неё что-то и есть к нашему красавчику, но, увы, это невзаимно.

*** Очень интересно! Да так, что мы всю ночь искали этому доказательства. И мы нашли. Нас заинтересовала свежая фотография ещё одной журналистки Алины Андрейченко, которую она опубликовала в своём инстаграм. На этом снимке видны куда большие чувства, нежели отснятые для нашего журнала.

Похоже, молодой холостяк всерьёз решил запутать своих многочисленных фанаток.

Сама же Андрейченко пока отказывается комментировать происходящее».

Что за развод? Это же клевета! Здесь каждое слово насквозь пропитано ложью.

Ещё никогда я не чувствовала себя такой униженной. С головокружительной быстротой меня закручивало в предательскую воронку, унося в зияющую бездну самообмана. Крошечная надежда, что теплилась внутри, разбилась на осколки о гнетущую реальность.

Тут мой список на лоботомию пополнился. Рита!

Я не выдержала и в первую очередь отыскала контакт Тимы своими дрожащими пальцами. Сердце колотилось, словно порывалось выпрыгнуть из груди и убежать от меня на его поиски. Но Тима не отвечал.

Тогда я засунула поглубже свою гордость и позвонила Алине. Она, к моему сожалению, взяла трубку сразу же, как будто ждала именно моего звонка.

— О, подруга, только хотела тебе звонить, — отозвалась она в трубку своим скрипучим голосом, отчего я непроизвольно сморщилась.

— Называй меня как хочешь, хоть полнейшей идиоткой, хоть набитой дурой, но только не подругой! — прошипела я, напрочь позабыв о том, с какой целью позвонила ей, но та, к великой досаде, напомнила мне.

— Ты уже знаешь, да? — сменила она тон, голос стал чуть слабее, даже жалостливее. Но это лишь фальшь, я убеждена.

— Да ты особо и не старалась это скрывать. Тебе совсем наплевать на мои чувства к нему, ведь так?

— Извини, тогда я об этом как-то не подумала. Я была пьяна, когда выставляла эту фотку, но, клянусь, я сейчас же удалю её.

— Не утруждай себя. Уже вся страна видела вас вместе! — злобно выдала я.

— Слушай, Кристи, всё вышло случайно, — начала она оправдываться, из-за выдержанных пауз между словами было заметно, как она старательно подбирала слова. — Он предложил подбросить меня до дома, я сразу же отказалась, но Тимофей просто настаивал. Ну, в итоге я согласилась. Но его планы изменились и он привез меня в отель. Мы поднялись к нему в номер…

— И ты, конечно же, пошла с ним!

— А что мне оставалось делать? Я хотела узнать его получше. Там слово за слово, и он полез ко мне целоваться, ну а дальше, он просто не смог…

— Остановиться… — на выдохе закончила я за неё фразу, мысленно проваливаясь в пропасть лжи и предательства. — Да, что-то похожее я уже слышала от него.

— Прости меня, пожалуйста. Мне ужасно стыдно перед тобой, — громко всхлипывала она и шмыгала носом. Она плачет. Плачь, дрянь. Так давись же собственными слезами. — Я сидела и думала, как тебе во всём признаться, но я тебе клянусь, что это было порывом и ничем большим. Правда, он зачем-то взял у меня номер телефона.

— Поздравляю! Это на тот случай, если захочет повторить! — выпалила я, громко смеясь. — Неприятно было пообщаться. И да, лучше не попадайся мне на глаза.

— Как, Крис? Мы же работаем вместе. Ну не будешь же ты из-за какого-то там мужика ставить крест на нашей многолетней дружбе?!

Такое чувство, будто ей тормозной колодкой по голове съездили. Откуда у неё могли возникнуть такие мысли?

— Мы уже не работаем вместе! И это не из-за какого-то там мужика, а исключительно по моей прихоти! Сделай одолжение, запишись на стерилизацию!

Поздним вечером я позвонила своей начальнице и, сославшись на срочный переезд, попросила об увольнении без отработки. Та сначала не хотела и слышать меня, но после моих откровений всё же пошла на попятную.

Мы были вынуждены вернуться в квартиру брата. Оплатив интернет, я занялась поиском новой работы. Обшарила кучу вакансий, пока не наткнулась на одно ничем не примечательное издательство, в которое требовался редактор текста. Я откликнулась на вакансию, отправив им своё небогатое опытом резюме.

Но на следующий день никто так и не позвонил.

Никто.

Целый день я провела в режиме автопилота, пялясь в стену и играя в ненавистное «Угадай, кто?»