Глава первая

Тео, повернувшись ко мне, деловито уточнил:

– Полдня тебе на все сборы, я заеду завтра в семь. Вот аванс. – Он достал из кармана толстый кожаный бумажник, в котором чего только не было… Все свое ношу с собой!

Я поморщилась, мне, конечно, деньги сейчас нужны очень, но вот брать у Тео незаработанное… неловко. Появилось неприятное ощущение, что меня покупают. Тут мои моральные мучения прервал голос Тео:

– Даша, это аванс. Я серьезно. Как ты метко заметила, ты меня плохо знаешь, я очень хорошо умею считать деньги. Так что лично предупрежу бухгалтера о выплате.

Он говорил это без капли шутки. Я поежилась. Н-да…

– Хорошо. Спасибо за все! Завтра к раннему утру буду готова, – пообещала я тоном будущего работника.

Он кивнул и вышел. Внизу раздались голоса. Тео так же галантно, как общался за обедом, распрощался с родителями.

Я принялась собираться в дорогу. Придется много чего купить – от телефона до пуховика. Кое-что из вещей можно было бы забрать из квартиры, но видеть Тео абсолютно не хочется, поэтому придется покупать… Еще оплатить долги по квартире…

От полного уныния меня спасли только хлопоты. Убежав от расспросов мамы с папой, я вернулась домой с большущими пакетами лишь поздним вечером. К утру я была полностью готова.

Зачем поехала с ним? Какие бы причины ни вызвали тот завершивший все разговор, за свои действия, обращенные к другим людям, должна отвечать сама. Я чувствовала, что подвела его, обманула, даже невольно предала… Правда, способ исправления не убеждал даже меня саму.

Боже мой! А как душе невыносимо больно! Я старалась об этом не думать, иначе меня просто сломало бы пополам… Но если я последую своему «хочу, желаю», я искалечу ему жизнь, а о детях и думать страшно. Растить ребенка и гадать, выживет он или нет в случае оборота?! Нет, все сделано верно…

Маме с папой сказала, что решила принять предложение о работе в строительной корпорации, чтобы еще раз присмотреться. Мама как-то очень легко согласилась, а папа, немного подумав, подозрительно прищурился:

– Даша, что-то ты крутишь…

– Нет, пап, подстраховываюсь, – с усталостью в голосе ответила я, подтаскивая тяжелую сумку к лестнице, откуда ее до двери перенесет отец.

Утром, как рассвело, подъехал Тео. Он помог загрузить большую сумку в багажник своего черного джипа, маленький пакет с необходимыми в дороге вещами я оставила при себе.

Скрыв слезы, я расцеловалась с родителями. Честно пообещала им постоянно звонить и писать. Потом медленно направилась к джипу. Тео попрощался с папой за руку, поцеловал маму в щечку, заверив ее, что такой вкусный обед будет вспоминать всю жизнь, наконец сел в машину.

Я махала родителям, пока мы не тронулись с места. В полном молчании быстро двинулись по полупустой дороге, минуя просыпающийся заснеженный город и первых прохожих. Меня смущало повисшее между нами молчание, и я его нарушила:

– Почему ты отправил Ника одного, а сам поехал позже?

– Мне нужно было все обдумать. Ты же понимаешь, что я не оставил все просто так. Все дела в мое отсутствие вел Кирилл, – исключительно официально ответил Тео и замолчал.

Я тоже немного помолчала, пожалев, что не сняла новый пуховик, усевшись в машину прямо в нем. Мы уже выехали из города и попали на федеральную трассу, окаймленную с обеих сторон высокими, спящими под снегом деревьями.

– Понятно, – протянула я. – А кто мог поднять бунт в клане и почему? – спросила, устраивая удобнее пакет на заднем сиденье. А вот и знакомое место… В этом селе у бабушки был участок, и нам отлично отдыхалось тут несколько лет подряд на каникулах. Я стянула с шеи шарф.

– Ну кто поднял – я почти догадываюсь. В клане есть с десяток семей, которые издавна недовольны сложившимся порядком между хищным оборотом и не хищным, называемым среди оборотней «рабским», но я запретил употреблять это выражение, и оно как-то даже позабылось. Но не всеми. Имен называть не буду, ты все равно их не знаешь. – И опять замолчал.

– Так они воспользовались тем, что ты отсутствуешь, или что-то еще?

– И это тоже… Думаю, там поработали провокаторы из кланов Стэна и Макса. Они предателям пообещали власть и поддержку, а может, что еще… не суть важно… – ровным тоном просвещал меня Тео, не отрывая глаз от дороги. – Главное, изменников поддержали в желании поставить рабов на место и забрать власть в руки хищных. Но меня пугает другое, если там Кирилл, что с ним сделали…

Боже мой, это из-за меня он бросил все. И Кирилл в этот момент попал под удар врага. От чувства вины разговаривать перехотелось. Тео тоже молчал.

Так мы и доехали до небольшой автозаправочной станции. Там Тео достал из багажника пакет с готовым обедом в коробке из «кораблика», очевидно заказанного вчера. Холодная пицца – не самое вкусное блюдо, но мне есть вообще не хотелось, так что всю «прелесть» сухого открытого пирога с начинкой Тео оценивал сам, еще и на ходу управляя машиной после заправки.

Я задала вопрос, мучивший меня со вчерашнего вечера:

– Тео, ответь, почему ты согласился взять меня на работу? После нашего разговора? – Мое сердце предательски нервно заколотилось в ожидании ответа.

Тео спокойно прожевал.

– У меня сейчас нет свободных бойцов, чтобы выделить кого-то для твоей охраны, а так ты будешь под присмотром.

Его ответ я почему-то ждала с трепетом. Дождалась. Разочарование, постигшее меня, пришлось гасить с помощью здравого смысла… А чего я хотела, сообщив ему, что дети от оборотня для меня неприемлемы?!

Я задохнулась от боли в груди. Действительно, все очень рационально-прагматично с его стороны, и никто не виноват, что я ожидала чего-то такого… нежно-влюбленного. Чувство потери, терзавшее меня с момента нашего разрыва, только усиливалось.

– Даш, поешь, – спокойно предложил он, подвигая коробку мне.

Мне удалось проглотить комок обиды в горле.

– Нет, спасибо… я завтракала…

Судя по лицу, это его не убедило, но Тео настаивать не стал. Я забилась в угол и попыталась уснуть… Чужой Тео в наших теперешних отношениях напоминал обогреватель в холодной комнате, раньше согревавший все вокруг ровным жаром, а теперь скудно выделявший тепло, будто на него надели толстый чехол. Тепло расходится, но очень слабое… и комната начинает быстро вымерзать… Как я…

Закутавшись в шарф, я уснула.

Я до сих пор не мог придумать, как быть дальше.

Даше противно, что я оборотень. И кто ее за это осудит?! Я оказался настолько ей антипатичен, что она не собирается иметь со мной отношений… Никаких! А я, дурак, надеялся, что между нами все решено. От злости хотелось стукнуть по панели кулаком. А почему она решила ехать, мне как раз абсолютно понятно. Это ее обычная жалость к убогим и несчастным. То есть ко мне. Достаточно узнал ее за это время, чтобы ясно понимать это. Хоть рядом побудет, пока не опомнится. Я покачал головой.

Чувства обострились при виде ее спящей. Хотя я избегал смотреть на нее, стараясь игнорировать глупую боль в душе. Сейчас не время разбираться в чувствах – когда кто-то пытается уничтожить клан, мой клан! Надо все помыслы сосредоточить на том, что действительно важно. Хотя что делать с бунтом, я смогу решить только на месте. Завтра утром свяжусь с Ником, подробней узнаю, что там происходит. Эх… Я сжал руку на руле, но вовремя опомнился, когда тот резко затрещал…

Даша спала недолго, но и после ее пробуждения если мы и перебросились друг с другом, то только несколькими короткими фразами.

Ехали уже очень долго, преодолев две трети пути, когда во втором часу ночи, отвлекшись от зимней панорамы за окном и обернувшись ко мне, она уверенно сказала:

– Тео, остановись где-нибудь здесь.

Меня заинтриговал ее тон, но уточнять, что она затеяла, не стал. Столько часов за рулем – я бы с удовольствием прошелся ногами.

Сейчас мы ехали по заснеженной трассе через небольшой лес. Здесь даже висел предупреждающий дорожный знак «Дикие животные» с нарисованным оленем. Я выбрал удобное место с примятым снегом и остановился, выключив мотор. Даша повернулась назад и перетащила цветной пакет к себе на колени. В нем нашелся довольно большой термос и какая-то еда.

– Чай как раз остыл, так что давай поешь… и спать… – нейтрально сказала Даша, вынимая запасы.

– Боишься, что не довезу? – холодно поинтересовался я, пальцем выдвигая для ее удобства полочку для стаканов.

– Боюсь, что, когда доберемся, ты будешь таким уставшим, что не сможешь вести дела, – сухо, но терпеливо ответила Даша, разлив чай по одноразовым стаканам.

Я вежливо улыбнулся:

– Не переживай… Я быстро отдыхаю…

– Вот и отлично, рада, что ты согласен!

Мы в тишине поужинали, молчание между нами усугублялось безмолвием зимнего леса вокруг. Чай в термосе был едва теплым, но пирожки Ксении Александровны не подкачали. Салон машины уже остыл, мне пришлось завести мотор и добавить тепла из печки. Даша сняла свой пуховик, используя его как одеяло, накрылась сверху. К запаху перьев от него я уже привык, и теперь волны куриного аромата долетали до меня куда реже, только если Даша переворачивалась. Мы откинули сиденья назад и под тихое урчание включенной печки уснули.

Я проснулся часа через три. Машина мерно гудела. Пошел редкий снег. Значит, потеплеет скоро, да и «каши» на дороге прибавится, никакие шипы не помогут, если машину поведет. С этой мыслью я окончательно проснулся.

Вокруг еще было темно…

Оказался, не знаю как, у Даши под пуховиком. Так и знал, что, стоит потерять контроль, меня тут же притянет, словно магнитом, и никакие рычаги пониженной передачи под спиной не преграда.

Украдкой наслаждаясь возможностью прижать ее к себе, лежал, вдыхая ее аромат. Выбираться очень не хотелось, но пришлось. Даша спокойно спала, а я тихо прокрался на свое место, поправил рукой волосы и вывел джип на дорогу.

Надо заправиться… позвонить Нику и… но все разумные мысли отодвинула на второй план несвоевременно накатившая потребность нежно прижать к себе кое-кого, умильно сопящего на соседнем сиденье. Я с раздражением стиснул челюсти и вцепился в руль.

Через час Даша мягко потянулась, уронив пуховик под ноги, и тихо произнесла:

– Мы еще не добрались?

Она сонно всматривалась в запотевшее окно и протирала глаза одной рукой. Светало.

– Уже близко. Я вынул телефон из кармана. Все звонки по работе шли на другой номер, а на этот звонили только по делам стаи. Видно, дела совсем плохи: ни одного звонка или эсэмэски.

Мой боец поднял трубку сразу.

– Ник, говорить можешь? Да, почти добрались… со мной… Угу… Сейчас… Да, давай в старом парке через часа три… Понятно… Жду!

Даша напряглась, частично улавливая ответы Ника.

Слушая бойца, я внимательно следил, как меняется выражение ее лица в зависимости от мыслей и как она с раздражением откидывает непокорный локон, с напряжением поглядывая на меня.

– Ну что там творится? – взволнованно спросила Даша, когда я закончил разговор. Меня так и подмывало съязвить, но она на самом деле выглядела так… испуганно, что невольно я ответил вежливо, чтобы ее успокоить. Чему был впоследствии рад, так как вчерашняя мрачность между нами сама собой исчезла, и разговор принял нормальное течение… как раньше.

– Пока не знаю, сейчас встретимся и обсудим.

Даша поерзала на кресле, нервно отбарабанив пальчиками по панели, зарядив меня беспокойством, которого я хотел избежать.

– У тебя есть план? – сурово спросила она. – Что будешь делать?

– Нет. Какой может быть план, если я не знаю деталей?

Она тотчас замолчала, признав мою правоту, погрузилась в тяжелую задумчивость.

Когда мы въехали в город и уже стало ясно, что парк недалеко, Даша, сидевшая в кресле почти на краю, подалась чуть вперед, чтобы разглядеть место, где нас уже ждал Ник.

– Не волнуйся так, он сядет к нам, и все услышишь сама, – устало обнадежил я.

Она, прищурившись, недовольно посмотрела в ответ. Мне кажется, сейчас она переживает за клан больше, чем я.

Я притормозил возле парка, выключил мотор и, откинувшись назад, замер. Ник не заставил себя ждать, через минуту ввалившись на заднее сиденье, здороваясь с нами на ходу.

– И тебе того же, – безмятежно ответил я. Даша возмущенно на меня посмотрела, я проигнорировал ее взгляд. – Говори, что там…

– Сегодня тебя они точно не ждут. Перед захватом бунтовщики поставили глушитель мобильной связи. Как успела дозвониться моя сестра, не знаю. Я никого до сих пор не видел.

Я опешил, почти подскочив от такой новости.

– Да?! Как это?

– Не все волки поддержали бунт, и нехищных успели предупредить, пока предатели возились с Кевином.

– Что с ним? – напряженно спросил я, впившись глазами в Ника.

Тот поежился и виновато ответил:

– Конкретного ничего не знаю. Все, что смог выяснить, подслушал в окнах возле базы… Там как раз Алекс и Холт разговаривали о том, что какая-то гадина выдала их замысел рабам и все, кто не поддержал переворот, укрылись в твоем особняке, задействовав защиту. Я не смог к ним попасть, так как особняк окружен.

– А подслушивал ты где? – уже успокоившись, спросил я. В голове сформировался план действий.

– Только на базе… Они со вчерашнего вечера все там крутятся.

– Все?!

– Да. Сегодня с утра собрались на совещание. Но к той комнате я не смог попасть: под окнами нет деревьев.

Я кивнул, представляя, какое место он имеет в виду.

Вмешалась Даша:

– А все успели спрятаться в особняке?

– Нет… Там на базе кого-то пытали… – Голос Ника упал. Даша побледнела. – А еще они твой особняк пытались штурмовать, но его отбили те хищные, кто не пошел за предателями.

Надо торопиться!

– Отлично все складывается… Они все вместе, – хмуро сказал я, заводя машину. – Ник, пока устрой Дашу. Я подъеду к базе и выйду, а ты отвезешь Дашу к себе. Она полтора дня в дороге… А я не могу терять такой шанс.

Да, это хорошо. Все просто великолепно! Я и не мог надеяться на такое. О защите особняка знали многие, но как пригодилось! Подробности штурма узнаю позже. И не все мои хищные повелись на обещания врагов. Это радостная весть, значит, мои полувековые усилия не пропали даром!

Всю дорогу я больше всего боялся, что все пройдет по обычному сценарию: разорят клан, перебьют смелых и сильных и будут пакостничать над беззащитными, а не вышло!

Теперь дело только за мной. А я так устал за сутки пути. Даша была права, что настояла на отдыхе, но этого мало.

По дороге, запруженной машинами из-за обеденного часа, я медленно добрался до базы, остановившись за квартал, свернул на небольшой съезд. Посмотрел в огромные перепуганные глаза Даши, кивнул Нику и вышел.

Как бы ни было приятно размять ноги после долгого неподвижного сидения в машине, но мне совсем не нравилось покорно ждать того, что сейчас будет происходить с Тео…

Ник быстро пересел за руль, собираясь выполнить приказ вожака. Я очнулась.

– Стой! Неужели ты не понимаешь, что у него здесь никого нет, кроме нас, а еще и мы уедем? Не вздумай! – кричала я, повернув возмущенное лицо к Нику.

– Что ты можешь сделать?! Помочь ему драться? – злобно спросил он.

– Помочь хотя бы! – в сердцах ответила я. – Если ты тронешься с места, я выпрыгну! Я не шучу!

– Сам понимаю, что уезжать нельзя, но это приказ вожака, – уже спокойней пояснил Ник, убрав руку от ключа.

Я только что заметила, какие у него круги под глазами. Тоже, видно, не спал все это время. Да, один среди врагов.

– К вашему клану я никаким боком не отношусь, можешь вести себя как хочешь, но меня это не касается!

– Ты пара вожака… – уже тише сказал он.

– Ничего подобного! Я поехала только на заработки. В вашей фирме зарплата в три раза больше, чем у меня на старой работе.

Он в недоумении замолчал. Главное – он никуда не поехал! Прошло пять минут полного молчания… Каждый думал о своем.

Я нагнулась, с легким щелчком вытащила ключи из зажигания и спрятала их в карман. Водитель не противился.

– Ник, а бабушка как? – осмелилась я на вопрос, который было страшно задавать: а вдруг с ней что случилось.

– Не знаю, – буркнул он и отвернулся.

Да, а толку сидеть вот так?! Отстукав носком по днищу машины с десяток раз, растратила остатки терпения.

– Пошли поближе, – скомандовала я, открывая двери машины.

Ник был недоволен, но не сопротивлялся и выражал свой гнев молча хмурой миной. Мы быстро добрались до кирпичного светло-шоколадного здания, в котором располагалась база корпорации Тео, но к главному входу подходить не стали, остановившись в десятке метров, не рискуя попасть на глаза бунтарям.

Изнутри доносился шум драки. Но вместо привычной ругани слышалось рычание, иногда – визг.

– А они сейчас в каком виде? – нервно прикусив кожаный палец перчатки, шепотом спросила я.

– Волки, конечно! Вожак – волк, он и вызвал на схватку непокорных волков своей стаи.

Волков! У меня подкосились ноги.

Ник, покосившись на меня, «успокоил»:

– Тео, он самый сильный… не переживай…

Да, сущая мелочь, что там, судя по реву, около десятка волков, но это совсем неважно!

– Даша, не вздумай лезть! Там тебя если не порвут, то возьмут в заложники. А ты сама знаешь поговорку о загнанном в угол звере!

– Да никуда я не лезу! – с раздражением ответила я, резко засунув руки в карманы. Я сильно дрожала, но дело было не в ледяном ветре. Капюшон упал с головы, и пряди волос, выбившиеся из-под резинки, хлестали по щекам. Я заправляла дрожащей рукой их за уши, всем своим существом пребывая там, в здании.

Новый порыв ветра ударил в спину, и я прислонилась головой к кирпичной стене, используя ее в качестве щита. Шарф остался в машине, но сейчас и он бы не помог. Слишком холодно, слишком больно. Слишком страшно, слишком тяжело.

Я стиснула зубы и уткнулась взглядом в грязный снег под ногами, сдерживая в себе все, что могло вывести из себя… Сдерживала… как могла…

– Нет, но должен же быть какой-то другой выход из положения! – вырвалось у меня.

– «Выход»? – тупо переспросил Ник. И, немного подумав, ответил: – Сейчас это совсем неважно. Тео уже бросил вызов, так что обратного пути нет.

Стараясь успокоить неистово бьющееся сердце, я приступила к допросу Ника, отвлекая себя и его:

– О каком особняке вы говорили?

– Ты ведь не из клана, просто на заработках, какая тебе разница? – съязвил он и с неприязнью отвернулся.

– Ладно, о твоем недовольстве мы поговорим попозже, – пригрозила я. – Так что там с особняком? – Не знаю, откуда у меня взялось столько терпения или наглости, но я приготовилась наседать на него, пока он не расскажет все, что знает.

– Это огромный дом, который построил вожак. Для себя, – уточнил он, потому что я недоверчиво подняла брови. – Там есть система защиты для похожих случаев, ее продумал Тео.

– И что?! – поторопила его я. В здании нарастал шум. Нет, этому безумию надо положить конец!

– И ничего, – нервно рявкнул Ник. – Когда узнали, что готовится бунт, все, кто успел, укрылись в этом защищенном доме. Там стены, окна и двери укреплены особым способом. Но те, кто обрушил на них атаку, знали слабые места. Они тоже из нашего клана, вот тогда и пришлось укрывшимся отбиваться.

– А дальше?

– Даша, ты же слышала наш разговор! – произнес Ник, и это прозвучало как: «Ну ты тупая».

Поздно, меня такие вещи уже не трогают. Как говорила моя бабушка, «хоть горшком назови, только в печь не ставь».

– Слышала, но ничего не поняла! – заявила я.

– Я все это подслушал сам! Ничего конкретно не знаю!

– Не надо так на меня орать! – холодно сказала я, нервно топая носком правой ноги. – Вот это я как раз слышала.

– Тогда какого меня допрашиваешь? – прошипел он, чуть ли не скрипя зубами.

Внезапно наступила тишина. Шум стих.

Я не выдержала – кинулась к дверям. Пусть это опрометчиво и очень глупо. Но даже Ник не успел среагировать, и я беспрепятственно влетела в холл, распахнув ногой стеклянные двери. Передо мной была ужасная картина битвы. Туши мертвых волков с открытыми пастями и остекленевшими глазами на залитом кровью мраморе. На куски поломанная мебель. А главное – невозможный металлический запах крови, от которого тотчас же замутило, хотя раньше я никогда на него так не реагировала.

Я искала взглядом… буквально неистово шарила глазами по кровавому месиву в поисках Тео. Пусть мне неизвестно, как он выглядит в волчьем обличье, но мне казалось, только его увижу – тут же узнаю.

Его нигде нет… только кровь и трупы волков… Нет, не все трупы. Несколько раненых оборотней надсадно дышали, оглашая просторный холл жуткими хрипами. На кремовых панелях стен ярко выделялись капли темной, буквально черной крови, которая, толчками выбиваясь из ран еще живых, продолжала заливать когда-то до блеска натертый мраморный пол.

– Тео! – закричала я. Казалось, мной теперь управляли ужас и паника. Я бросилась вперед по красным скользким разводам. Но Ник поймал меня за плечо:

– Даша, стой! Мне надо прежде все проверить, а не то в запале битвы он может тебя порвать! Сейчас он – разгневанный волк!

Но никого искать не пришлось. Из левого вестибюля, тяжело шагая, появился огромный серый волчара с вздыбленной на загривке шерстью и подрагивающей верхней губой, частично открывающей страшный оскал. Весь покрытый кровью, словно его искупали в ванне с красной краской.

Не обращая внимания на нас с Ником, сильно хромая, он приблизился к лестнице и с трудом начал по ней подниматься. Я кинулась следом, ни на минуту не сомневаясь, кто это. Радость, что он жив, перекрыла даже нарастающие спазмы желудка.

Волк хромал все сильнее, с трудом преодолевал ступени, но упрямо шел вверх и хрипло рычал по сторонам, будто бой еще продолжался. Я медленно поднималась за ним, с замершим сердцем рассматривая тянувшийся по ступеням кровавый след.

Когда мы таким молчаливым сопровождением добрались наконец до комнаты, в которой я жила раньше, волк попытался открыть дверь, ударив по ней лапой. Но она оказалась закрытой. Вожак тяжело приподнялся на задние лапы, явно собираясь снести препятствие грудью.

Я, опомнившись, подскочила к нему, совершенно позабыв о предупреждении Ника, затараторила, стукнув по замку рукой:

– Тео, подожди минуту, у меня в сумке ключ, а тут вроде замок тот же самый.

Волк, не обращая на меня ни малейшего внимания, сел перед дверью в ожидании, которое я расценила как «добро», и помчалась к машине.

Ник был внизу, он в этот момент стаскивал раненых в один из кабинетов. Я резко притормозила посередине лестницы, вспомнив, что он тут был охранником. Может, и в машину не надо будет бежать?

– Запасные ключи от моей комнаты где? – поспешно перелетев последние ступеньки, скороговоркой выпалила я.

Он, тут же сообразив, о чем речь, кивнул в сторону стола охраны, тихо прибавив мне вслед:

– Там, в верхнем ящике… универсальный от всех кабинетов…

Рывком раскрыв ящик, я нашла там много разных ключей в связках и без, но только один был запломбирован в пластик.

– Спасибо.

Волк так и сидел перед комнатой, тяжело опершись на передние лапы, уткнув глаза в пол. С него натекла небольшая лужа. Это кровь предателей или его? Понять было невозможно. Он словно окаменел в своей неподвижности и на мое появление никак не реагировал.

Я быстро открыла ключом замок, распахнула дверь с забитым собачьим входом и, войдя вслед за волком, вскрикнула от неожиданности. Сама комнатка уже ничем не напоминала тот уютный уголок, в котором я провела почти месяц. Мебели не было, ковра тоже… голые ободранные стены и пол. Это все было понятно, но я не могла и представить, что на полу увижу израненного Кевина.

Миг я приходила в себя, потом вслед за волком поспешила к Киру. Волк обнюхал раненого человека и со стоном лег рядом.

Что мне с ними делать?! Я боролась со страхом, слезами и болью, которая поселилась в душе особняком, да так и ждала, чтобы впиться и рвать все в клочья.

Склонившись над Кириллом, попробовала привести его в чувство. Тщетно. Что с ним? Не понимаю! В душу стучалось настоящее отчаяние. Да, избит, да, в крови, но дыхание очень слабое, и, хотя открытых ран нет, в мышцах нет и намека на упругость. Не знаю, может, это нормально или естественно для оборотней, но меня это неприятно озадачило.

Пока возилась с Кевином, волк лежал неподвижно, не издав ни звука.

Я с трудом встала.

Меня буквально подкосило побоище внизу и найденный в ужасающем состоянии Кирилл. Первое, что нужно было сделать, кроме визита врача, конечно, – уложить как следует на кровать или диван. Главное – убрать с холода.

Дурманящий, сладкий до тошноты запах крови проник и сюда. Шагнув назад, увидела, что под волком снова натекла лужа.

– Боже мой, Тео.

Волк так и лежал без движения, уронив голову на лапы. Я кинулась к нему, пытаясь отыскать рану. Когда нашла причину такой ужасной кровопотери, чуть не прокусила губу от ужаса, сдерживая крик. Весь его правый бок был словно вырван, краем задевая живот и почти обнажая внутренности.

Миг раздумий, и я вылетела из комнаты, буквально поймала Ника за руку на выходе из здания.

– Ник! Срочно ищи бабушку! Тео совсем плохо… он может ее не дождаться! Скорей! Умоляю!

Тот кивнул и умчался. Боже мой, а вдруг там враги? Как он проберется? Но что делать?!

Я стремглав побежала к кабинету Валентины Петровны. Он оказался основательно разгромлен. Стеклянные шкафы разбиты, коробки с лекарствами растоптаны, кругом царила настоящая разруха. Бессознательно, как молитву, шепча: «Скорее, скорее», кинулась искать в осколках хоть что-то, что может помочь продержаться Тео до появления врача.

Уф, на мое счастье, почти сразу наткнулась на нужную упаковку. Не веря в такую удачу, прочла название – «Диоксидин». Здорово! Этот препарат я помню с детства. Мама заливала его мне в раны, когда я резала или обжигала руки. Он совсем безболезненный, так что подойдет сейчас в самый раз! Снова перечитав название, засунула ампулы в карман. Что взять еще? Я покрутилась по кабинету, подхватив с пола небольшую коробку со стерильными салфетками, и понеслась назад.

В комнате ничего не изменилось: Кирилл лежал словно труп, Тео безучастно покоился рядом. Все, что было во мне живого, алчного до счастья, взбунтовалось против ужасной, поражающей сердце и душу нездоровой реальности происходящего! Я вспомнила, как эти два шутника выдирали одеяло друг у друга на этом самом полу, веселясь, как дети. Не было сказочных оборотней, и все были здоровы.

Закусив губу, чтобы не дать боли криком вырваться наружу, я склонилась над Тео, взламывая ампулу с лекарством. Все, что я смогла залить сверху, я обработала, а перевернуть себя волк мне не дал, упрямо прижавшись раненым боком к полу.

– Тео, ну пожалуйста, – молила я, будто то, что я делала, было жизненно необходимо. Нет, это была мелочь. Ему нужен настоящий врач. Вся надежда на Ника.

Не в состоянии смотреть на безучастного Тео и его страшную рану, в нервном напряжении вышла и медленно прошлась по коридору, прижав к себе дрожащие руки. Ну когда же появится врач?!

У самого окна в противоположной стороне этажа послышались стоны. Боже мой, что еще? Неужели это раненные в схватке предатели?

Нет. Их Ник при мне перетащил в кабинет на первом этаже.

Кто там еще мучается?

Я вспомнила об универсальном ключе в кармане и с опаской приоткрыла дверь. Там, в комнате с закрытыми шторами окнами, так же на полу лежали люди: покалеченные, избитые, в ужасном состоянии, с ошейниками и связанными руками. Их пытали! Бог мой! Этих уродов, что вызвали Тео на схватку, надо было еще раз порвать за такое злодейство!

Меня трясло, я вцепилась в приоткрытую дверь обеими руками, чтобы не упасть. Но я сумела прошептать:

– Потерпите совсем немного… Сейчас доктор придет… Ник уже пошел за ней!

Они почти никак не отреагировали на мои слова.

Тоже что-то вкололи? Или дело в ошейниках?

Тут были и совсем молодые люди, и парочка пожилых. Ну хоть детей не было! Я пошире распахнула дверь и вошла в комнату, ловя на себе потрясенные взгляды, но тут меня позвали из коридора:

– Даш, ты где?

Слава богу, Валентина Петровна! Сейчас всем помогут! Я в нее верила как никогда.

С чувством близкого освобождения вылетела из ужасной комнаты, словно за мной гналась свора львов.

Валентина Петровна будто еще сильнее уменьшилась и постарела за это время. Медицинского халата, в котором я привыкла ее видеть, на ней сейчас не было. А в синем свитере и черной юбке на врача она совсем не походила. Просто чья-то бабушка, и все…

– Даш, что с Тео? – обеспокоенно спросила она, прервав мою невнятную от увиденного в комнате кошмара попытку заговорить.

– Он сильно ранен, пойдемте скорее! Валентина Петровна, там еще Кевин в тяжелом состоянии, и тут в комнате – раненые люди! – выпалила я, быстро шагая на помощь к Тео. Все верно! Сначала Тео!

– А я все это время думала, куда Кирилл делся. – Доктор быстро шла за мной.

На лестнице появился Ник, а я хотела его расспросить.

– Ник, надо поговорить, подойдешь потом ко мне?

Он кивнул, но пошел в комнату с ранеными. Значит, тоже слышал стоны. Отлично, он лучше меня знает, что нужно для выздоровления сородичам.

Шла я по коридору впереди Валентины Петровны и удивлялась, что после кошмаров сегодняшнего дня еще в сознании и даже строю планы по исправлению ситуации. Валентина Петровна, войдя в комнату, сразу осмотрела рану Тео со всех сторон. Рана, переходящая на живот, оказалась хуже, чем мне показалось вначале. Но потерять сознание сейчас я просто не имела права и, подойдя к Валентине Петровне вплотную, спросила:

– Я могу помочь?

– Даш, найди Жорку, пусть позовет помощников! Сейчас Кевина осмотрю и в свой кабинет схожу за лекарствами. Вижу, рану ты уже обработала.

Хоть она меня и не видела со спины, я кивнула и неловко добавила, нервно терзая ключ в кармане:

– Я не смогла обработать живот.

– Это понятно, – улыбнулась она.

Зато мне ничего не понятно. Но лезть с расспросами не стала. Да и… Жорку позвать? Это кто? Ах да, Ник – это кличка…

Я вышла в коридор, заглянула в комнату с ранеными, но его там не оказалось. Потом спустилась вниз. Волчьих тел в холле уже не было, только темные разводы на мраморе.

– Ник! Ник! Жора! Геор…

– Даш, я здесь, – донеслось со второго этажа.

Я, не успев еще подняться, крикнула:

– Послушай! Бабушка сказала, чтобы ты позвал помощников из особняка.

– Уже звал, – устало шагая вниз по лестнице, ответил он. – Я сказал им, что Тео разобрался с бунтом.

– И что? – удивилась я, притормозив и удерживая руку на перилах.

– Они не поверили, решив, что меня под пытками заставили позвать их, чтобы выманить из убежища, – с раздражением пояснил Ник. – Я им говорю – уже все, а они просят, чтобы Тео сам к ним явился.

Я помолчала, припомнив ту кошмарную комнату с ранеными. Эти «звери» могли такое сделать… Легко! Значит, подозрения обоснованны. Но что же делать? Я посмотрела на Ника.

– А может, позвонить?

– Звонки не доходят, связи нет. А бабушка… она мне поверила…

– Это ясно… Может, сам выслушаешь, что она хотела тебе сказать?

Тут хлопнула дверь, и в холле появился невысокий шатен лет двадцати в светло-желтой куртке и яркой голубой шапке, сидевшей на самом затылке. Заметив кровь, он присвистнул и с испугом посмотрел в нашу сторону.

– Андрюха, ты рискнул, – обрадовался Ник.

– Вот и помощник. Пошли, бабушка ждет! – распорядилась я.

Мы двинулись к Валентине Петровне, и, когда появились на пороге, она как раз брала кровь из вены Кевина.

Заметив мой интерес, устало пояснила:

– Его отравили, беру кровь на анализ. Даш, если с Кевином начнется твориться что-то странное, не глупи, сразу убегай в другой кабинет и запирайся на ключ. Мало ли что ему сделали, он и думать не станет, кинется и порвет!

Я кивнула – ясно.

Заметив Ника с Андреем за моей спиной, Валентина Петровна сказала:

– Вот и вы. Мальчики, надо принести сюда две кровати.

Помощники, быстро посовещавшись, ушли.

Не сводя глаз с неподвижного Тео, я спросила Валентину Петровну:

– Что я могу сделать? Вы же не будете постоянно с ним и Кириллом? Да еще те раненые…

– Даш, всех раненых я переведу отсюда в особняк, там есть нужное оборудование. После штурма хищных там тоже есть пострадавшие, если все будут вместе, мне легче им помогать. А Тео сейчас лучше не трогать.

– Понимаю. Но как ему помочь? И Кевину тоже, конечно.

– Я сделала ему несколько уколов. Пока он будет спать. Буду заходить и проверять, сейчас же главное, чтобы вожак захотел жить.

Я опешила. Все, что угодно, но такого я подумать не могла! Вечно бойкий Тео, вредина с добрым сердцем, почему это он жить не захочет?!

– А почему…

– В любой другой ситуации Тео уже бы поднялся, проигнорировав все врачебные предписания, и пошел приводить клан в порядок. Но сейчас ему надо это пережить. Даш, глупцы не осознали главное – он такой понимающий и добрый, потому что сильный.

– Да, он еще и мягкий, – задумавшись, подтвердила я.

– Мягкий… потому что много мяли! – устало пояснила она. – Но то, что сейчас произошло, по-настоящему страшно! Поднявшие бунт родились уже в клане, и Тео сам их поднимал, возился с ними и терпеливо учил всему, что должен знать волк. Они для него всегда были детьми, молодыми и глупыми, любящими бросать вызов. А сегодня ему пришлось их…

– Но что он мог сделать?! – возмутилась я. – Видели тех людей, которых эти негодяи пытали? Если бы не он, они бы весь клан перебили! Это уже не детские забавы.

– Даш, я тоже это понимаю, но поверь, тому, кто с любовью воспитал их, тяжело пережить то, что пришлось сделать! Не знаю, что для него перенести труднее: их смерть или их предательство…

– Бедный… – Мне хотелось излить на него всю свою нежность, но волк лежал без признаков жизни.

Валентина Петровна поймала мой взгляд.

– С ним все более-менее нормально. Это снотворное.

– Так что же я должна делать? Чем я могу помочь?

– Дашенька, у оборотней обмен веществ в несколько десятков раз сильнее, чем у людей. Поэтому первыми от голода умирают оборотни, у них нет сил без нормальной еды оборачиваться, и они гибнут…

– Так что мне делать? – Я так и не поняла, какое отношение это имеет к ранам Тео.

– Первым делом раненых надо покормить как можно плотнее, как только сможешь.

– И все? – Я спросила, недоумевая, как покормить человека без сознания? Тем более волка!

– Это очень важно… они сами себя излечат, было бы с чего!

– Поняла. Буду ждать, когда очнутся.

– Я скоро зайду.

– Спасибо за все.

– Что ты, это тебе спасибо! Сейчас именно ты будешь их выхаживать, а насчет Кевина я сообщу результат анализа, как только выясню, что ему вкололи, и, если надо, сделаю ему антидот.

– А скоро будет ясно?

– Как узнаю – зайду. – Но не успела она сделать шаг к двери, как в комнату ввалились помощники с диваном, покрытым серо-зеленым гобеленом.

У меня к ним тоже появилось задание, но первым делом мы вместе переложили Кевина на диван. Как человек, он сильно страдает от холода. Помощники тут же умчались за вторым диваном, который приглядели в каком-то кабинете на первом этаже.

Валентина Петровна ушла, чтобы через десять минут вернуться с ватными одеялами.

– Дашенька, их надо закутать, чтобы они не тратили последние силы на то, чтобы согреться.

– Хорошо, – проговорила я, приняв стопку в руки.

Валентина Петровна, печально оглядев раненых, вновь ушла.