ГЛАВА 18

рынокпосетительная, в которой главный герой знакомится с особенностями породного куроводства и обзаводится соучастницей мсти великой

Вернувшись к себе, Сергей заглянул в свой позабытый с самого утра телефон и обнаружил, что Юля все-таки сподобилась ему позвонить. Причем трижды. Наверное, есть у женщин какая-то чуйка, и они всегда знают, когда нужно вовремя напомнить мужику о своем существовании и месте в жизни последних. Вопрос, какое же именно место принадлежит Юле, начал исподволь формироваться и всплывать на поверхность сознания мужчины. Кто они друг другу? Понятно, что он ее парень, она его девушка вроде как по умолчанию. Парень, блин. В его возрасте у людей вон дети уже чуть ли не женихаться начинали, а у самого Сергея даже нет еще четких намерений относительно женщины, с которой уже почти два года вместе. Вместе. Секс, веселье, выходы в свет — это у них, конечно, вместе. А что еще-то? Сергей даже с пристрастием покопался в себе в поисках признаков того что он хоть немного скучал по Юле с момента отъезда из города. Не-а. Должно ли быть ему за это стыдно? Черт его знает. Ведь он не мог припомнить чтобы и раньше с тоской пялился на часы, ожидая момента увидится с ней.

— Ой, хорош, — раздраженный сам на себя за странное направление мыслей Сергей перевернулся на живот и накрыл голову подушкой.

Рано утром должны приехать из "Домостроя" или как там его, а значит, затыкать уши было не вариант. Иначе он ни будильника не услышит, ни самих рабочих. Сергей какое-то время настороженно прислушивался сквозь дрему, так и ожидая, что петух вот-вот начнет свою акустическую атаку. Но так и уснул, не дождавшись подвоха. А глаза открыл уже утром, разбуженный повторяющимся звуком автомобильного клаксона. Поморгав, Сергей стал торопливо одеваться, отстраненно размышляя: петуха дождь утихомирил, сам он настолько устал накануне, что просто его не слышал, или подлое пернатое отродье просто свалил в неизвестном направлении, ради того, чтобы очередная идея мужчины оказалась провальной.

Сергей впустил во двор "Газель" с логотипом фирмы и провел ребят в синих комбинезонах на любимое место петуха под старой яблоней. Сам виновник суеты там и нашелся, как всегда пристально и коварно зыркая из густой травы. Значит, никуда не делся, мелкий вопящий мерзавец.

— Здесь ставьте, — указал Сергей рабочим на лужайку под деревом, наводя на явно заинтересовавшегося происходящим упрямого вторженца объектив камеры телефона. — Я буду часа через два.

Говорил он это, конечно, рабочим, но интонацию и всю сопровождающую это экспрессию адресовал петуху и, уходя, даже не заметил, какими озадаченными и немного настороженными взглядами проводили его служащие из фирмы по установке объектов сельхозназначения.

Навигатор исправно довел его до рынка в райцентре, и Сергей в недоумении почесал затылок, увидев количество входящего и выходящего в высокие синие ворота народу. Оно вполне могло посоперничать с толпой в торговых центрах в моменты массовых распродаж. Но опять же, была суббота, лучший торговый день, по авторитетному утверждению баб Нади, когда на рынке можно купить что угодно, при условии, что приедешь пораньше.

Первыми на пути попались продуктовые ряды. Сергей уже давно привык видеть овощи и фрукты в супермаркетах, все такие чистенькие, гладко-блестящие, словно пластиковые идеальные игрушки, ничем только не пахнущие. А здесь каждый, даже корявенький огурчик и мелкий неказистый помидорчик атаковал его обоняние так, что перед глазами невольно вставала здоровенная эмалированная миска салата. Такого, чтобы все порезано крупными смачными кусками, с настоящим "пахучим" маслом, и много зелени и лука, и чтоб все это пустило сок, в который можно (и нужно) совсем не эстетично макать толстый ломоть хлеба…

В общем, Сергей и сам не заметил, как нагрузился пакетами со всевозможными, не изуродованными гербицидами земными дарами, пока добрался до ряда, где на прилавках лежали тушки домашней птицы.

— Красавицы, а где можно купить примерно таких же, но с головой и перьями, и чтобы еще бегали, — бодро спросил Сергей у торговавших женщин, глядя на таких совсем не похожих на перекачанных стероидами бледнокожих привычных цыплят.

— Если Вам живьем, то это дальше, — охотно стали указывать ему направление польщенные женщины. — Вон за тряпичными рядами, в самом конце рынка.

Живностью, как выяснилось, торговать тут было принято прямо с машин, загнанных на территорию рынка через задние ворота. Клетки с кроликами всех мастей, утками, гусями, курами и даже поросятами были тут повсюду. От такого изобилия и пестроты Сергей изрядно растерялся. Найдя в телефоне фото своего петуха-кровопийцы мужчина подошел к ближайшему торговцу живым товаром.

— Добрый день, уважаемый. Удачной торговли Вам, и не подскажете ли мне, где я могу найти что-то вроде вот этого?

— Та на шо тебе воно тако мелко да гомнисто сдалось? — с чувством спросил мужик и ткнул узловатым пальцем на клетку у своих ног. — Вот моих бери. Это же птица как птица: и яйца тебе, и мясо, а это баловство одно.

С характеристикой несносного подселенца Сергей был полностью согласен, но выбора у него не было.

— Это тебе к "декоратору" нашему, — махнув на него рукой как на пропащего человека, постановил наконец собеседник, поняв, что заманить прелестями своих куриц Сергея у него не выйдет. — Вона там он со своей потрохней бесполезной.

"Декоратором" оказался невысокий мужчина средних лет с окладистой бородой и каким-то странно мечтательным взглядом, а "бесполезной потрохней" — множество небольших, аккуратных клеток со всевозможными певчими яркими птичками, голубями с причудливыми штанами или воротниками и той самой искомой родней карликового тирана. Без лишних предисловий Сергей предъявил ему фото главного фигуранта и потребовал:

— Нужна для него курица. Можно две. Но так, чтобы ему наверняка от них башню снесло.

— Господи, это же баварский красный обеш, — неожиданно пришел в неописуемый восторг "декоратор". — Какой великолепный экземпляр. Просто выставочная категория. (прим. Абсолютно вымышленная Авторами порода)

— Я чрезвычайно рад за него, но могли бы мы вернуться к главному? — напомнил Сергей мужчине и почти насильно выдрал из его цепких пальцев свой телефон.

— К сожалению, мне нечего вам предложить, — с искренним разочарованием вздохнул торговец.

— Что значит нечего? — удивился Сергей, обозревая целую батарею клеток с пеструшками. — Это же курицы?

— Курицы. Но они совсем не обеши.

— А какая, блин, разница? — уже начал раздражаться Сергей. — Ему что, по-вашему, принципиально? Он уже два года без ба… без курицы. Я на его месте уже и на садовые фигурки керамические повелся бы.

— Такую породу портить, — возмутился поклонник декоративного птицеводства. — Давайте я Вам лучше телефон дам моего хорошего знакомого, у него есть обеши. И недалеко совсем, всего пятьсот километров в одну сторону.

Сергей уставился на мужика, полагая, что тот откровенно над ним издевается. Но нет — "декоратор" смотрел на него совершенно незамутненным взглядом человека, искренне верящего, что ради какой-то гребаной птички тыща км — не крюк. Стало понятно, что взывать к разуму тут бесполезно.

— Знаете, что? А упакуйте мне вот эту, — ткнул Сергей в пернатое создание чистого золотистого цвета больше похожее на меховой мячик, нежели на курицу, и увенчанное пушистым хохлом, очевидно, только для того, чтобы можно было определить, где у этого верх.

— Это — курчавый андалузский падуан, — агрессивно прищурился продавец.

— Оно женского пола? — ответил таким же взглядом Сергей.

— Да.

— Продается?

С полминуты мужчина смотрел на него так, что Сергею казалось, что он не только ему ничего не продаст, но и предложит сжечь на костре как еретика.

— Пять тысяч, — наконец процедил орнитолог-фанатик, так, словно насиловал сам себя в жесточайшей форме.

Ни хрена себе птички.

— Беру. Заверните, — из чистого упрямства ответил Сергей и через несколько минут оказался обладателем небольшой картонной коробки с дырками.

— Ну что, поехали домой, госпожа соучастница? — сказал он, не обращая внимания на призывающий на его голову все кары небесные прощальный взгляд "декоратора".

Каких только фанатиков, прости господи, на свете не бывает. Есть вот еще и такие. Устроив коробку с курицей на переднем сиденье, а пакеты с продуктами закинув на заднее, Сергей уже почти готов был уехать, как вдруг его взгляд зацепился за невзрачную вывеску небольшого магазинчика напротив. "Все для охоты и рыбалки". Тут же вспомнились Тошкины бамбучки образца прошлого века, да и остальные снасти явно видели свои лучшие времена задолго до рождения самого пацана. В торговый павильончик Сергей заходил с намерением купить одну современную удочку, чтобы порадовать мальчишку. Но когда осмотрелся, понял — попал. Наверное, ассортимент подобных магазинов способен ввести нормального мужика в шопоголический транс, так же как женщин бутики с дорогими шмотками и обувью. И не важно, что прежде он вполне себе спокойно жил без этих радостей торжества первобытного самца-добытчика. Неважно, что, скорее всего, у него-то и времени особенно не будет по рыбалкам кататься. Чертов магазин с ровными рядами удилищ разных форм и длины, хитрыми катушками с цветной леской, прилавками, забитыми блеснами, закидушками и еще кучей всякого барахла, названия которому Сергей не знал, оказался словно кроличья нора, откуда он вынырнул буквально увешанный покупками. Укладывая приобретения в багажник, и сам не мог понять, чего лыбится как идиот, предвкушая реакцию Тохи. А еще понял, что "Остапа понесло", и этим он не ограничится.

Быстро наведя справки, Сергей нашел прилавки с авто-товарами и разжился новым импортным аккумулятором. Наверняка Лилия начнет отказываться от подарка, но он, собственно, и особо ставить в известность ее не собирался. Поставит втихаря вместо той дохлятины, на которой она сейчас ездит, и дело с концом. И если уж возвращаться не с пустыми руками, то никак нельзя было забыть про Ниловну и Лексеича. Немного почесав в затылке и побродив по рядам, Сергей выбрал для шумного старика новую кепку, а для суровой баб Нади платок столь нежно любимой ею яркой, цветастой расцветки.

— Ну вот, теперь можно и домой, — сообщил он подглядывающей в дырку в картонке питомице, запуская двигатель. Включив радио, Сергей подпевал и выстукивал ритм по рулю всю обратную дорогу. Более приятного и умиротворяющего шопинга он в своей жизни и припомнить не мог.