14 глава.

Вероника

— Куда-куда он пошел? К массажисту? К массажистке? К той лахудре с кудряшками? — я чуть не подавилась грушей, которую унесла из столовой и теперь, идя по длинному коридору в свой номер, неспеша жевала! Просто из себя вышла! Эта красотка с рыжими, химией накрученными, овечьими кудрями давно уже на Захара глаз положила! И меня не оставляло сомнение, что она не просто мастер лечебного массажа, но и другие услуги бойцам оказывает — не зря ведь вырядилась в халатик, который обтягивает, как перчатка, и заканчивается там, где начинаются ее ноги!

Ни предупреждающие слова Антона о том, что массаж — обязательная процедура в дни перед боем, что натруженные на постоянных тренировках мышцы Захара разминать нужно, что как там ее… Снежана, блин! очень опытный мастер! Ничего из этого не могло меня остановить! Я уже неслась по коридору в сторону ее кабинета. И ворвалась туда, задыхаясь от быстрого бега и от желания убивать!

От увиденного потемнело в глазах и черные мушки закружили голову! Он явно совершенно голый — только бедра простыночкой узенькой прикрыты — лежал вниз лицом на кушетке. А она в халате своем, в полусогнутом положении, с полуоголившейся задницей, массировала его плечи, всем телом своим упираясь в его бедро! Сучка!

Я совершенно не думала сейчас о том, как выгляжу со стороны! Я не пыталась сдержаться и успокоиться! И тем более успокоиться не смогла тогда, когда Снежана подняла на меня довольный (а чего ему быть недовольным, если мой Захар в её руках?) взгляд и сказала:

— Выйдите, пожалуйста, из кабинета! У нас сеанс массажа уже начался.

— Ах, сеанс у тебя! — сжав руки в кулаки, я двинулась на нее. — Убрала свои руки от него! Иначе…

Похоже, вид у меня был устрашающий, потому что её глаза забегали, ища пути отступления.

— Что? — Снежана оказалась жидка на расправу и по мере моего приближения сдавала назад, пока не прислонилась спиной к стене.

— Что происходит? — поднял голову с кушетки расслабленный Захар. — Вероника! Что ты здесь делаешь?

— Это ты что здесь делаешь? — огрызнулась на него, еще больше разозлившись, хотя в голове уже пульсом стучало, что ничего предосудительного-то я здесь и не увидела! Снежана выполняет свои профессиональные обязанности, Захар получает удовольствие! Совсем обнаглел! Меня избегает, почти не обращает внимания, а с нею, с лахудрой этой…

— Вообще-то, у меня тоже есть корочка массажиста! И даже какой-никакой опыт! — яростно сказала я, и раззадоренная до дыма из ушей Снежаниным фырканьем, добавила. — И вместо того, чтобы по каким-то… подозрительным массажисткам ходить, нужно было ко мне обратиться!

Захар рассмеялся. Снежана вслед за ним заржала тоже! Я же сцепила зубы, еле сдерживаясь, чтобы не кинуться на нее с кулаками! Надо мной, дурочкой, смеются! А потом он спокойно так сказал ей:

— Снежаночка, милая, можешь оставить меня с моим доктором наедине? Очень тебя прошу! Ненадолго!

— До конца сеанса еще… — Снежана покосилась на стоящий на тумбочке возле массажного столика будильник. — Еще полчаса! И прерываться нежелательно!

Потом она смерила меня ненавидящим взглядом и походкой от бедра покинула кабинет.

В оглушающей тишине стояла я посередине комнаты и смотрела на Захара. А если конкретизировать, то смотрела я на его тело… Нет, я, конечно, уже видела его в одних боксерских трусах. Да что там! Я в самый первый день его в плавках даже видела! Но тоненькая простыночка легко накинутая на мужскую задницу не столько прикрывала ее, сколько открывала простор для моей фантазии! Ведь если взяться за уголок… потянуть, то…

— Вероника, я что-то не понял! Ты же массаж собиралась мне делать! Время, моя дорогая, время! Приступай, иначе я Снежану позову!

Если честно, то опыта у меня в этом деле было маловато. Но курсы я, на самом деле, закончила! Просто при медуниверситете, где училась, каких только курсов нет! На втором году обучения нужно было получить корочку допобразования, и я выбрала именно курсы массажистов, стыдно признаться, только потому, что преподавал на них красивый молодой мужчина…

Потерев ладошки друг об друга, я подошла ближе к нему и… снова зависла на татуировках. Вся верхняя часть спины была в каких-то узорах. Цветы, геометрический орнаменты, буквы, лица и многое-многое другое причудливо переплеталось на его загорелой коже. И, наверное, чтобы изучить все эти картинки потребуется очень много времени! Я бы хотела… Рассматривать, целовать скрытую под ними кожу, гладить ее пальцами. Ой, мамочки! Да как же его массировать-то? Я ж не смогу!

— Ты там жива еще? — Захар приподнялся и взглянул на меня. — Массаж будет или нет?

Он был серьезен внешне, но в глазах искрился смех! Я видела его и поняла, конечно, что он совершенно не рассердился на меня за то, что я ворвалась к ним со Снежаной! Воодушевившись такой замечательной мыслью, капнула на ладони немного массажного масла, растерла его, равномерно распределяя по рукам, и положила их ему на плечи!

Наверное, где-то в подкорке все-таки что-то, увиденное на курсах, отложилось, потому что получалось у меня, на мой взгляд, вполне неплохо — я мяла, постукивала, давила изо всех сил. И пока я делала это на плечах и пояснице Захара, была сосредоточена на процессе, все вроде бы шло неплохо — во всяком случае, Захар молча лежал, не выказывая никаких признаков недовольства. Но по мере того, как я спускалась ниже, мой взгляд все чаще и чаще переставал следить за работой пальцев, и все настойчивее спускался к простынке. И совсем скоро я, как зачарованная, смотрела только на нее!

А руками чувствовала горячее обнаженное мужское тело — крепкое, красивое, тренированное, с бугрящимися мышцами… сильное… Которого хотелось касаться вечно. Я не замечала, что сил прикладываю все меньше и меньше и уже скорее поглаживаю его, чем массирую! Я думала о том, как же мне хочется касаться Захара иначе, совершенно другой смысл вкладывая в свои прикосновения! Как же мне хочется иметь возможность целовать его, обнимать его, трогать его, всегда! Хотя, глупая мысль, конечно! Если всегда, когда мне захочется, он будет ходить со мной в обнимку даже… на ринг!

Захар

Вероника делала массаж совершенно не так, как Снежана. Я столько раз бывал на массажном столе за свою жизнь, что, наверное, был специалистом в этом деле, а поэтому мог с уверенностью сказать, что опыта у неё не было.

Но, собственно, это было неважно! Важно было… И как же здорово, что мое лицо ей не видно! В какой-то неосознанный мною момент вдруг стало важным, что она ревнует, что хочет быть рядом, что я ей нужен!

Я и сам не понял, когда стал искать ее взглядом, выходя на тренировочный бой, когда ожидание ежедневного медицинского осмотра стало мучительным! Просто Вероника была не обычной красивой девушкой, она была девушкой, у которой восхищенно блестели глаза при взгляде на меня. Я еще не знал, всегда ли она такая, когда влюбляется. Вполне вероятно, что Вероника и к другим парням до встречи со мной проявляла подобные чувства, и с ними вот так вела себя… Нет, она не была слишком навязчивой, но симпатию проявляла — улыбалась, занимала разговорами, а главное, наблюдала издалека вот этим своим полным восхищения взглядом, от которого у меня начинал учащаться пульс! Но именно сейчас, лежа на массажном столе под ее нежными ручками я понял, что мне неприятно думать о том, что у этой девушки могли быть другие парни, что она на кого-то еще смотрела так же, как сейчас смотрит на меня!

Сам я все еще не мог определиться, насколько сильно мне она нравится, но это, наверное, странно прозвучало бы, если бы я решил сказать такое кому-нибудь — мне нравилось нравиться ей!

Поначалу я оценивал степень мастерства своего нового массажиста. Потом неожиданно для себя стал замечать, что слышу её дыхание! Устала? Трудно массировать? Или… Или ей нравится прикасаться ко мне! Подумав об этом, я перестал следить за качеством массажа, я начал следить за тем, как учащается ее дыхание по мере перемещения сверху-вниз!

И нет… она, вроде бы, не провоцировала меня! Не старалась превратить массаж в ласки — действительно, разминала мышцы, пусть и слабее, чем Снежана, с явным усилием "месила" мою спину. А меня мысль поразила, что она так старается, только чтобы не подпустить больше никого ко мне, чтобы не позволить другим женщинам меня касаться! И именно из-за этой мысли у меня перехватило дыхание. Из-за нее, а не потому, что Вероника, замерев на пару секунд в самом низу и, кажется, совершенно перестав дышать, вдруг одним движением сдернула простынку с моей задницы!

Невероятным усилием воли заставил себя лежать и не шевелиться. Хотя мне очень хотелось схватить эту заразу и… Впрочем, сейчас мне просто физически необходимо было развернуться. Потому что на манипуляции Вероники тело отреагировало мощной эрекцией, и стало по-настоящему больно. Но я упрямо лежал — ждал, что она будет делать дальше.

Наверное, она ждала чего-то тоже. Или просто рассматривала меня, бесстыжая! О том, что она могла засмущаться, я даже помыслить не мог — Вероника, она не из тех, кто будет скромно стоять у стеночки, ожидая, когда ее пригласят на танец, Вероника пригласит сама! Я лежал перед ней совершенно голый и с бешено колотящимся сердцем, и сам уже не понимал, что жду того, как она поступит, больше всего на свете!

И невольно вздрогнул, когда женские ручки легли на ягодицы! Как еще удержался на столе и не вскочил с него! Она начала медленно разминать напряженные до предела мышцы, а я пытался, как учил Будда, контролировать свое дыхание. Я старался думать только о дыхании, а вовсе не о том, как перемещаются ее пальчики все ближе и ближе… Как они все настойчивее раздвигают ягодицы. Я не слышал ее громкого дыхания, я не слышал бешеного биения своего сердца — в ушах звенело и все-таки пришлось чуть подтянуть вверх правую ногу, давая немного свободы каменному члену, придавленному до этого всем моим весом. Но тем самым я и открыл доступ ей туда, куда она так настойчиво стремилась! А когда осторожный пальчик скользнул между моими ягодицами и тронул запретное место, все-таки не сдержался — подорвался со столика, схватил эту заразу и, зажав между голыми ногами, впился в ее рот. И задохнулся от накрывших ощущений!

Мне не хватало воздуха, но оторваться не мог — поразило ощущение ее верткого язычка в собственном рту. Ее особенный вкус — незнакомый до этого, грушевый… Удивительный вкус. Разве мог я вспомнить в тот момент, что ровно полчаса назад на обед в столовой предлагали яблоки, груши и бананы, и я, конечно, выбрал яблоко, а она, видимо, грушу… Разве помнил я, что у нее руки в масле? Нет, я с радостью ощущал, как она своими волшебными пальчиками перебирает мои волосы.

Я забыл обо всем — о незапертой двери, о том, что мы вообще-то в кабинете Снежаны находимся — только ее губы, только ее лихорадочное дыхание, только ощущение нежного, тоненького женского тела в моих объятиях… Вероника была такая легонькая, что я легко приподнял ее за талию, и она поняла сразу же, чего я добиваюсь — раскинула ноги и обхватила мои бедра ими!

И если бы я не сидел на кушетке до этого, точно упал бы, потому что член уперся в тонкую ткань трусиков — халат Вероники и надетая под него легкая юбочка чуть выше колен сами собой как-то освободили мне пространство! Меня трясло, я отчетливо ощущал дрожь в руках, когда двигал ее на себе, потирая промежностью о свой стояк и ощущая, как влажная ткань оставляет след на моей плоти. Огненной вспышкой в голове прострелило — она сама завелась, пока мне массаж делала! И мне стало до боли необходимым немедленно отодвинуть в сторону мешающую тряпочку и сделать то, чего нам обоим так хотелось! Но мысли… Гадкие мысли, откуда-то появившиеся в голове, вдруг отрезвили, дали передышку: "А что если войдет кто-то? А что если… А что если она со всеми так?"

И Вероника, словно почувствовала мое охлаждение — оторвалась, заканчивая поцелуй, а потом, обхватив ладонями мое лицо, заглянула в глаза:

— Когда наши дети станут взрослыми и начнут спрашивать о том, как папа впервые поцеловал маму, я скажу, что для того, чтобы поцелуй состоялся, маме пришлось взять папу за задницу…