32 глава.

Агния

— В дом твоего отчима мы поедем только после того, как навестим юриста. И ты туда не пойдешь ни при каких раскладах! Поняла? — он хмурится, и мне совершенно не хочется ругаться с Антоном, но разве я — маленькая девочка, за которую всё должны продумывать и делать старшие? Я — взрослый человек! Я хочу и сама поучаствовать в решении вопросов, касающихся моей семьи! Я разобраться хочу, в конце концов!

— Ты же со мной будешь! Чего мне бояться? — пытаюсь возражать.

— Я не знаю, какие там тараканы в голове твоего родственника водятся! Но тот факт, что у него недавно вместо одного охранника оказался нанят целый штат — Марк наводил справки перед тем, как тебя у него из дому забрать, — это немного напрягает!

— Раньше он думал, что я — одна, что мне помочь некому, а теперь, когда я приду к нему с тобой, он поймет, что бессмысленно пытаться на мне… жениться! Тем более, что я жду ребенка от другого!

— Ну-ну, — обуваясь, Антон скептически поглядывает на меня. — Может, ты и права! Но рисковать своей женщиной и ребенком я не буду! Так понятно?

И что это значит? То, что меня после поездки к маминому юристу в офис, отправят домой?

— Ты, вообще-то, не имеешь права мной командовать, — я очень стараюсь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, но получается как обычно робко и почти шепотом.

И Антону не нужно даже отвечать, чтобы задушить в зародыше мой бунт. Он просто смотрит на меня, и я от этого строгого тяжелого взгляда опускаю в пол глаза и молча иду следом за ним к машине, ругая себя на чем свет стоит за трусость и неумение настоять на своем!

…У маминого офиса, перед турникетом с охраной, я нерешительно останавливаюсь. Охрана другая, тех мужчин, которых я помнила, которые были при маме, сейчас нет. Я вижу, как Антон собирается начать разговор, объяснить кто мы и чего хотим, но вдруг, сама, не ожидая от себя подобного, делаю шаг вперед и говорю первой:

— Я - Минцевич Агния, хозяйка. Будьте добры, пропустите!

— Пропуск, — как-то неуверенно говорит один охранник.

Второй пораженно смотрит на меня, потом на него и молчит. Краем глаз вижу, что Антон снова собирается вмешаться, но вновь говорю первой:

— Если не пропустите, именно вы будете первым, кого я уволю, когда займу кресло директора!

И он открывает! Беспрекословно пропускает и меня, и Антона! Правда, уже подходя к лифту, я вижу, что охранник, возражавший мне, хватается за телефон. "Звони-звони! Давай, оповести своего хозяина, что я сюда пришла! Я вам сейчас тут всем устрою!" — воинственно думаю я.

В лифте снова теряюсь, пытаясь вспомнить, на каком этаже у мамы юристы, но потом вдруг понимаю, что это не я к ним, а они ко мне приходить должны! Мама бы никогда не растерялась! Мама бы знала, что и кому говорить! Уверенно жму на третий! Потом только поднимаю глаза на Антона, желая понять, почему он молчит и не комментирует происходящего. А Антон смеется! Глаза искрятся от радости, губы растянуты в ухмылке. Надо мной? Хмурюсь — у меня вообще-то судьба сейчас решается! И, в какой-то степени, у него тоже! А ему смешно! Обиженно отворачиваюсь к выходу, и в эту секунду он обнимает сзади, утыкается лицом в распущенные волосы:

— Притворялась девочкой-скромницей, а сама — тигрица! Ты и без меня их всех на флажки порвешь! — смеется, щекоча горячим дыханием мое ухо. И мой страх, и волнение куда-то тут же исчезают! Я вдруг задыхаюсь от восторга — он мною восхищается! Это слышно в голосе, это безумно приятно! — Давай, детка! Никого не бойся! Если что, я подстрахую!

Из лифта я выхожу первой. Антон чуть позади, словно он — мой телохранитель! А с такой охраной совсем ничего страшно не должно быть! Иду, гордо выпрямившись, так, как всегда ходила мама, так, чтобы он, идущий следом, и дальше восхищался мной! И хоть очень хочется рассмотреть проходящих мимо людей, не размениваюсь — я их все равно не знаю — смотрю строго вперед! Минуя кабинет дяди Юры, мы проходим к маминому. Перед дверью девушка-секретарь работает в компьютере. Сдвинув на нос очки в тонкой металлической оправе, она спрашивает:

— Вы что-то хотели?

А вот ее я помню! Видела пару раз, когда приходила сюда при жизни мамы!

— Ангелина?

— Да… — неуверенно. — Агния Стефановна?

— Да, это я. Я могу попасть в мамин кабинет?

— Да-а… можете. Но сначала мне, наверное, нужно у Юрия Анатольевича разрешение спросить?

— Нет, Ангелина! У Юрия Анатольевича ничего спрашивать не нужно. Там заперто? — она кивает. — Открывайте дверь немедленно! Потом позовите мне маминого юриста.

— Кого именно?

— Того, кто занимался составлением завещания.

И когда она, ошеломленная, явно неготовая к моему появлению, впускает нас в кабинет и собирается выйти, я, говорю вдогонку, замечая, с каким трудом сдерживает смех Антон:

— И Ангелина… Когда он придет, принесете нам кофе!

Но первым приходит дядя Юра! Я только и успеваю, что сесть в мамино кресло. Антон останавливается у окна и, сложив руки на груди, поворачивается ко входу. И вместо того, чтобы смотреть на то, в каком настроении мой отчим, вместо того, чтобы как-то просканировать обстановку, я, глупая, любуюсь Антоном! Его мощным тренированным телом… Его красивым лицом… Как же ему идет белая рубашка… И встречаю своего отчима без страха, без смущения — а чего мне бояться, если у меня есть вот такой мужчина?

— Агния! Девочка моя! Я так переживал, когда ты пропала! Как же так? Зачем? Где ты была? — не обращая внимания на Антона, он несется ко мне, делая вид, что безумно рад моему появлению.

— Стоя-ять! — раздается со стороны Антона. И от этого рыка мои волосы встают дыбом, а Юрий Анатольевич хватается за сердце и судорожно подтягивает к себе стоящий сбоку от стола стул.

— Кто это, Агния? — спрашивает он, косясь в сторону Антона, а мне почему-то думается, что Юрий Анатольевич отлично знает, кто это! Ведь навел уже справки — это очевидно! Но ведет себя так, как вел со мной всегда — словно я — дурочка, словно я — тупая курица, совершенно ничего не смыслящая в жизни!

— А это, Юрий Анатольевич, Антон Радулов — будущий муж твоей падчерицы. И… чтоб ты понимал. Близко к ней не подходишь, иначе я за себя не отвечаю, — Антон говорит таким тоном, что даже мне немного страшно!

— Будущий муж? Агния! Ты в своем уме? Ты хочешь, чтобы он получил мамину компанию?

— Я хочу, чтобы Я получила мамину компанию! — спокойно возражаю я.

— Не-ет, девочка моя! Всё не так просто, как тебе кажется… Выслушай меня. Только спокойно. Хорошо? Я опишу тебе ситуацию, а ты просто подумай, так ли это или я в чем-то ошибаюсь. Ты сама пришла в дом этого человека. Более того, твоя подруга Вероника "совершенно случайно" нашла объявление с предложением о работе. Так?

— Так. И что?

— Слушай дальше. Слушай! Но помни, что на кону мамин концерн! А это, на секундочку, 150 миллионов только необоротных активов. Слушай дальше. Тебе буквально с первых дней в доме Радулова стали оказывать знаки внимания. Так? Можешь не отвечать. Я сам знаю, что это так. Мой человек следил. Причем, они изначально не могли определиться, кто конкретно произведёт на тебя впечатление — Антон или Захар. Ты вот на этого повелась. Глупая, маленькая девочка! А теперь он делает вид, что развестись с женой долго и проблемно, и быстро это не получится. Но через неделю-две окажется, что неожиданно получилось. И ничего не мешает вам оформить отношения. И только потом, после свадьбы, ты, моя хорошая, вдруг узнаешь, что в мамином завещании есть одна маленькая, но существенная оговорка. Все имущество, движимое и недвижимое, оно, конечно, должно стать твоим, и никто на него претендовать не сможет… Но вот если ты выйдешь замуж до 25 лет, то все твое наследство достанется твоему мужу!

Антон

— Очень интересно. Особенно интересен тот факт, что ты сам, "дядя Юра", хотел жениться на своей падчерице. В свете рассказанного тобой, тоже так себе картина вырисовывается, — выплевываю я со злостью.

И мне очень хочется дать ему по морде. За то, что пытается так нелепо обмануть Агнию и очернить меня. Единственное, что останавливает — испуганный и сомневающийся взгляд моей девочки! Она сомневается! Она слушает его и верит ему! А я понять не могу, разве это возможно? Разве можно вот так наивно верить каждому слову? Нет, ну что за девчонка такая глупая!

— А я не скрывал и не скрываю сейчас, что мне дорого детище моей жены! Я и сам вложил сюда немало! И меня очень обидела Галина, когда все подписала дочери! Я согласен, начальный капитал для покупки первой фабрики концерна принадлежал Стефану Минцевичу, твоему, Агния, отцу! Ты имеешь все права! И пусть бы пополам поделила Галина! Конечно, требовать свою часть и растаскивать на части компанию я бы не стал, но имел бы все права быть здесь одним из хозяев. Это, по меньшей мере, было бы справедливо! Ты согласна со мной?

Я перевел на нее взгляд! И она медленно кивнула, соглашаясь с ним! Дурочка!

— А мне интересно, почему ты не озаботился собственными правами при жизни жены! Почему не претендовал на часть бизнеса при хозяйке?

— Потому, уважаемый, что любил Галину и верил ей! И не задумывался, что с нею может что-то случиться! Опять же, по закону, бизнес в нашем браке был значительно расширен, а значит, если бы не завещание, я бы получил свою часть по праву наследования! И ведь я предлагал тебе, Агния, замужество из лучших побуждений! Защита, забота… И о тебе, и о бизнесе! При этом, я бы ни за что не посягал на твою честь и спустя пару лет, когда компанию хоть немного перестало бы штормить из-за смерти Галочки, мы бы, естественно, развелись! И ты смогла бы получить половину. Или мы бы выделили тебе приличное содержание, а я бы так и управлял всем! Я не хочу и не могу допустить сюда чужих людей, Агния! И если ты хоть немного уважаешь мать, если память о ней дорога тебе… должна подумать, почему она сделала оговорку в завещании насчет замужества! Подумай!

— Подумай-подумай, Агния! — вставил я. — А ты, "дядя Юра" ответь, почему ты не сказал ей об этом нелепом условии в завещании раньше? Может, просто по-тихому хотел на ней жениться и, не ставя в известность, лишить наследства?

— Агния — девочка нежная у нас, желающая деток учить в школе. Ей бизнес никогда нужен не был! А тут, Антон Викторович, не детский сад! Тут у нас такая конкуренция, что нельзя расслабляться ни на секунду! Ты же ей, наверное, наплел, что деньги на что-то нужны. Так, Агния? На что-то важное, буквально вопрос жизни и смерти!

И выдавая меня с потрохами, она сказала правду:

— Да. Захару нужны деньги на операцию…

— Агния, все совсем не так, как он хочет показать! — попытался вставить я.

— Вот видишь! А ты у него в больнице была? Ты видела его повреждения? И есть ли они на самом деле? — тут же уцепился за ее слова отчим.

— Но Вероника там с ним в больнице…

— У твоей Вероники отец — завкафедрой в меде. Как думаешь, он мог бы дать денег на операцию?

— Сумма велика… Да и кто он Веронике, чтобы отец её дал денег?

— А тебе он кто?

— Это — мои деньги, и я имею право…

— В данный момент это пока еще не твои деньги…

Она поднимает на меня свои огромные синие глаза. В них — растерянность и… боль! Поверила ему? Но это же так просто опровергнуть!

— Агния, — делаю шаг к ней, не смотрю на её отчима, ловлю взгляд и говорю, чувствуя, как сердце ускоряется в груди. — Доказать, что он говорит неправду, элементрано! Мы поженимся через месяц, когда тебе исполниться 25 лет. По его словам выходит, что врали все — я, Захар, Вероника. А смысл? Получить и поделить бизнес твоей семьи? Да я в бизнесе не смыслю ничего! Ты же видила мою жизнь изнутри — пацаны, бокс, тренировки, соревнования. Мне нахрена нужна ваша корпорация? Я и представить себе не могу, что с нею делать. Но, честно скажу, твои сомнения… они обижают меня! Слышишь?

— А я вот не удивлюсь, если… если ты, Радулов, ребенка ей заделал, — внезапно говорит Зарубин. — Это — самый верный способ заставить её выйти за тебя замуж. А ведь, если подумать, ты — мужик взрослый, опытный, и вполне мог бы поберечь девочку… Хотя бы до свадьбы!

Ах, как хочется развернуться и уйти! Потому что вижу, как она неверяще качает головой! Вижу, что в ней сейчас борьба идет! И хочу плюнуть на это все и не пачкать руки и не могу — уйти и оставить её здесь? Этому мудаку? Да ни за что! А он продолжает, видимо, разыгрывая свою продуманную партию:

— Выслушай мой совет, девочка! Я понимаю, что при любом раскладе, проиграл. Но некоторый капитал скопить успел, сама понимаешь. Не пропаду. А вот бизнес твоей матери, ради которого она работала, как проклятая, развалится, как карточный домик. Но раз уж так… Не спеши хотя бы! Не выходи за него пока… Ладно, я пойду. Я все сказал. Пока ты в права наследования не вступила, я посижу ещё в своём кресле, а потом… потом ты сама скажешь, когда мне уйти.

Он встал и ушёл. А я стоял и думал, что тут явно что-то нечисто! Явно есть какой-то подводный камень! Только какой?

— Антон! У меня такое чувство, что он тянет время. Ты как думаешь? — спокойно и по-деловому спросила она. — Пока мы будем ждать месяц, пока потом будем готовиться к свадьбе, "дядя Юра", как вариант, сольет куда-нибудь зарубеж… что там сливают, когда украсть хотят? Акции? Активы?

Она задумчиво следила за собственными пальцами, которые неторопливо постукивали по столу. А я-то ждал совершенно иного поведения! Я-то думал, что она сейчас начнет меня обвинять или, на худой конец, истерику закатит! Только я явно недооценил Агнию! Её глаза медленно переползли на меня и она вдруг улыбнулась!

— Чего это ты так на меня смотришь? Думал, что я ему поверила! Ага! Нашел дурочку!

— Фух! Если честно, я правда так думал! Не в смысле, что ты — дурочка… А-а! В смысле, что поверила ему!

За большим полированным столом сейчас я видел не просто красивую молодую девушку, не просто свою любимую. Сейчас, держа очень прямо спину, в дорогом кресле сидела девушка, которая смотрелась… на своём месте! И мне казалось, вот сейчас она скажет нечто такое, что и будет решением всей нашей проблемы. И она сказала:

— Нам срочно нужен независимый эксперт. Кто-то, кто знает толк в бизнесе. Кроме того, я звоню в налоговую и прокуратуру — пусть они проверят мне все, что входит в их компетенцию! А ты… Звони Святу. Он рассказывал, что мать Гриши — юрист. Она нам тоже не помешает. И ещё… — нажимает на кнопочку для вызова секретарши, добивая охреневшего меня, и говорит. — Ангелина, позовите мне начальника отдела кадров. Я оформляюсь на работу! Какая там зарплата положена директору?