Глава 25

Он отошел в другой конец лазарета, где требовалась его помощь. А Юна начала осматривать своих «пациентов». Но ей не давали покоя мысли о будущей вылазке. На рассвете она и Дхиррайм должны быть в Котловане. А значит, им придется вылететь ночью. Как успеть за оставшееся время и раненых исцелить, и потраченные силы вернуть? Ответ был один: придется снова подпитаться от Огненного. И он вызывал в чувствах девушки замешательство. Она не могла забыть, что почувствовала, когда прикоснулась к нему. В тот момент, когда Юна разрезала рубашку Дхиррайма и положила руки ему на грудь, она словно утратила связь с реальностью. Осталось лишь ощущение его гладкой горячей кожи под ее ладонями. И биение его сердца, которое перекрыло все звуки. А потом тот поцелуй… Это было подобно буре, сбивающей с ног. Испепеляющему огненному шторму, охватившему душу и тело. Урагану, лишающему способности мыслить. На краткий миг она утратила разум. Осталось лишь желание слиться с этим мужчиной, отдаться ему, стать одним целым… Потому что все инстинкты вопили: он ее половинка. Ее единственная любовь. Спасибо Эрисхайму, что вмешался. Иначе она бы отдалась Дхиррайму прямо там, не осознавая, что делает. А он… он снова бы посмеялся над ней в своей обычной манере. Но такого шанса она ему больше не даст. Не позволит играть ее чувствами. И не скажет, что любит его, как последняя дурочка. Это будет ее главный секрет. Юна вытерла рукавом набежавшие слезы и вернулась к работе. Решать, кому жить, оказалось непросто. Если бы она могла исцелить каждого в лазарете, то так бы и сделала. Но… Сил не хватит на всех. Кто-то все-таки непременно умрет. А значит, сейчас ей сознательно нужно выбрать, кто останется жить. Сглатывая подступающий к горлу горький комок, она сделала выбор. Осторожно вспорола бинты на мужчине с разрубленным плечом. Рана была заполнена черной пузырящейся субстанцией, жутко смердящей и отвратительной даже на вид. Если его исцелить – он вернется в строй. А вот тех, у кого нет рук и ног, придется оставить. Мысленно попросив у них прощения, Юна поднесла ладони к ране. Закрыла глаза, отрешаясь от мира, и призвала исцеляющий огонь. На этот раз он откликнулся сразу, будто только и ждал, когда позовут. Животворящее пламя хлынуло ровным потоком. Зашипела, превращаясь в едкий дым, черная жижа. Рана начала светлеть и очищаться. Юне не нужно было смотреть, что происходит. Она чувствовала, как огонь выжигает яд Тьмы и наполняет тело мужчины жизненной силой. Когда раздробленные кости срослись, а рана подернулась тоненькой кожицей, принцесса убрала руки, выдохнула и открыла глаза. Прежде искаженное болью лицо мужчины разгладилось, посветлело. Он больше не горел в лихорадке, а просто спал. Безмятежно и глубоко – как младенец. – Молодец, – за спиной Юны раздался голос мэтра Давуаля, – ты правильно сделала, что вовремя остановилась. Дальше я сам им займусь. Не отвечая, девушка переместилась к следующему раненому. Этому бедняге жгут хлестнул по груди, раздробив несколько ребер. – Можно спросить… Слова, прозвучавшие так внезапно, заставили Юну напрячься. – О чем? – Твой дар. Это ведь Исцеляющее пламя, я не ошибся? Отрицать не было смысла. Юна кивнула. – Это очень редкий дар, – лекарь смотрел на нее, как на диковинку. – Он встречается у одного огненного мага на тысячу, а в нашей стране их вообще по пальцам можно пересчитать. По крайней мере, когда я выпускался из Академии, со мной на Целительском факультете не было ни одного. Кто же ты, девочка? Из какой семьи? Раскрывать инкогнито было рано. Но и лгать старому лекарю не хотелось. Поэтому Юна решила сказать полуправду: – Я выросла в приюте. Моя мать умерла во время родов, а отец нашелся только недавно. Но он стар и немощен, и никакого дара у него нет. – Хм… – лекарь, поглаживая бородку, продолжал за ней наблюдать, – значит, твоя мать была магом Огня? Принцесса неопределенно пожала плечами: – Я о ней мало знаю. Простите, но мне нужно вернуться к лечению. Мэтр Давуаль понятливо отошел. Юна склонилась над раненым, но обострившийся слух уловил, как старый лекарь задумчиво шепчет себе под нос: – Потрясающе! Просто потрясающе! Никогда не видел Исцеляющего пламени такой силы. Девочка точно из непростой семьи! Юна провозилась в лазарете до самого вечера. Даже когда поняла, что ее дар ослаб, она не ушла. Осталась помогать мэтру Давуалю: промывать и перевязывать раны, кормить раненых с ложечки жидкой кашей, менять им компрессы. Работа позволяла не думать о будущем, а сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Помощников у лекаря не было, но выздоравливающие солдаты и легкораненые, кто мог двигаться, заботились о тяжелобольных. Поначалу они настороженно следили за юной магичкой, неизвестно откуда взявшейся в лагере. Тем более, что уже поползли слухи о ее связи с командиром. Юна чувствовала за спиной подозрительные, враждебные взгляды. Раненые ей не доверяли. Неохотно принимали помощь из ее рук. Но она их не осуждала: это были простые люди, в основном крестьяне, сумевшие сбежать от ризанских наемников, пока те жгли поля и деревни. Низшее сословие всегда недолюбливало магов, ведь те были аристократами. А теперь из-за них развязалась война. Юна слышала шепотки. Люди в лазарете считали, что во всем виноват король. Не предусмотрел нападения, не сумел защитить границы, не смог даже справиться с собственной женой, которая его предала! Что за жалкий правитель? Такой недостоин сидеть на троне. Но и королева-самозванка им не нужна. Этой ризанской стерве не место на троне Астерии! Как и ее ублюдку, которого она столько лет выдавала за законного наследника. – У нас только одна надежда осталась – наша принцесса, дочь короля, – вполголоса переговаривались мужчины. – Говорят, она не побоялась пойти прямо к драконам и потребовать помощи. Смелая девчонка! Заключила договор с самим князем. Вот почему драконы нам сейчас помогают. Юна не знала, плакать ей или смеяться. Эти люди не доверяют тому, что она сейчас для них делает, ищут подвох. Но при этом нахваливают принцессу, которую ни один из них в глаза не видел. А ведь эта принцесса и есть она! Только когда очнулся мужчина, которого Юна исцелила одним из первых, напряжение спало. Недоверчивых взглядов и шепотков за спиной стало меньше. От очередного раненого Юну отвлек приступ слабости. Голова закружилась, и девушка поняла, что вычерпала весь запас прочности. Прибегать к помощи Дхиррайма не хотелось. Но выбора не было. Ей придется сделать это, если она хочет спасти кого-то еще. *** Тьма была густой, словно на лагерь опустилась беззвездная ночь. Но факелы и костры позволяли не натыкаться на людей и предметы. Проходя между палаток, Юна отметила, что освещение тут вполне сносное. По крайней мере она видела окружающее пространство достаточно четко. А затем поняла, что видит еще кое-что. От каждого человека или предмета исходило легкое сияние. Присмотревшись, Юна уловила различия. Предметы – деревья, палатки, камни, оружие и прочие вещи – источали слабый голубоватый фон. А люди и животные – желто-зеленый. Она даже остановилась и протерла глаза, решив, что это последствия усталости. Но свечение никуда не делось. Тогда Юна прибавила шаг. Нужно найти Дхиррайма. Наверняка он знает, что происходит. Впрочем, искать его не пришлось. Стоило обогнуть несколько палаток по направлению к центру лагеря, как впереди, в окружении слабого желто-зеленого сияния вспыхнула чья-то насыщенно-алая аура. Сердце Юны пропустило удар. Аура! Вот что это такое! Почти не дыша, она смотрела, как охваченная ярким ореолом фигура движется к ней. Но самым захватывающим и в то же время пугающим был не цвет ауры, а ее форма. У всех, кого принцесса видела до этого, контуры сияния повторяли контуры тела. А у того, кто сейчас шел ей навстречу, аура напоминала дракона, нарисованного на темном фоне пылающими мазками огня. И этот дракон был очень знакомым. Не веря своим глазам, Юна шагнула вперед. Замерла, растерянно моргая. А пылающая фигура становилась все ближе. – Нет, не может этого быть, – пробормотала принцесса, когда Дхиррайм приблизился к ней вплотную. – Чего не может быть? – поинтересовался он, немного нахмурившись. – Твоя аура. Это дракон, которого я вышила для Эрисхайма… Для вящей убедительности Юна ткнула пальцем в пространство над головой «лунданца». Дхиррайм задрал голову, словно хотел увидеть то, на что она показывает. Затем хмыкнул и пожал плечами: – А, значит, уже работает. – Ты о чем? – теперь уже нахмурилась Юна. Вместо ответа он вдруг схватил ее за плечи, притянул к себе и жарко прошептал прямо в ухо: – Ты со мной не только жизнь разделила, принцесса, но и мой врожденный дар. Затем отпустил ее и продолжил: – То, что ты видишь, это не просто аура. Это магия. – Магия? Горло Юны перехватило. – Да, и ты видишь ее не глазами. Попробуй зажмуриться. Она подчинилась быстрее, чем успела возразить. А через миг с ее губ слетел прерывистый вздох. Дхиррайм был прав. Даже сквозь закрытые веки она продолжала видеть огненного дракона и слабое сияние, исходящее от людей и предметов. – Идем, – он взял ее за руку, – времени мало, а мы должны подготовиться к марш-броску. Юна вздрогнула, когда он сжал ее запястье. Но руку не забрала. Слишком уж теплым и приятным было его касание. Даже сквозь плотную ткань манжеты близость Дхиррайма успокаивала и согревала ее. – Знаешь, – продолжил он, уверенно ведя ее за собой, – мне не нравится эта затея. Я не хочу тобой рисковать. Не хочу потерять тебя еще раз. Но ведь ты все равно поступишь по-своему, так что я даже не буду тебя отговаривать. Просто сделаю все, чтобы то, что случилось в поле, больше не повторилось. Его голос звучал ровно и даже холодно, но аура, вспыхивающая огненными протуберанцами, говорила о силе эмоций, которые он скрывал. – А я? – внезапно спросила Юна. – Как выглядит моя аура? Как она ни пыталась разглядеть свечение на своих руках – ничего не получалось. Дхиррайм серьезно взглянул на нее: – Похожа на солнце. Потухшее солнце. А потом втащил в свою палатку. Оказавшись наедине с ним за плотными стенами из парусины, Юна слегка растерялась. Несколько минут назад она была полна решимости встретиться с ним и подпитаться. Но сейчас самообладание готово было вот-вот ей изменить. А все потому, что изображать равнодушие было очень непросто. Дхиррайм словно догадался о чем-то. Криво усмехнувшись, стянул через голову жилет и рубашку, бросил на стол. Сам сел верхом на стул, причем лицом к спинке. Сложил руки поверх нее, уперся в них лбом и буркнул: – Давай, делай то, за чем пришла. Обещаю, трогать не буду. Юна, немного оторопев, уставилась на него. – Но я… ты… – Принцесса, хватит, – оборвал он ее. – Тебе нужны силы. Так что просто зажмурься и сделай это. Иначе… Голос Огненного изменился. Стал мягким и вкрадчивым, проникающим в кровь: – Иначе я свяжу тебя и силой отправлю в Тень Бер-ан-Схара. А потом буду приходить, когда мне приспичит, только чтобы насладиться тобой. Ты же не хочешь этого? По коже Юны побежали мурашки. Злость, страсть, обида, влечение – все смешалось во взрывной коктейль, туманящий голос рассудка. – Дхиррайм Бер-ан-Схар! – процедила она, приближаясь к его обнаженной спине. – Вы просто невыносимы! – Марген, моя дорогая, называй меня Марген. Мне так привычнее. Судя по голосу, он усмехался. Судя по ауре – пылал в нетерпении. Ему хотелось, чтобы она прикоснулась к нему. Так зверски мучительно и нестерпимо хотелось ощутить тепло ее маленьких рук, что он готов был впиться зубами в собственный локоть.