Глава 29

«Он ревнует! – мысленно ахнула Юна. – Ревнует!» Вот что с ним происходит. Он думает, что между нею и князем что-то есть. И сама мысль об этом сводит его с ума. Но гордость и самолюбие не позволяют признать очевидное. Даже то, что он по-своему беспокоится за нее. Хоть и проявляет эту заботу очень своеобразно. Видимо, так привык притворяться Маргеном – беспринципным, циничным и коварным авантюристом – что забыл, как проявлять свои чувства. Ведь за все это время Дхиррайм ни разу не пожалел, не утешил ее. Не сказал, что переживает. Только рычит все время, как злая собака, того и гляди – накинется. Даже сейчас, когда она снова едва не погибла. – Но ведь не погибла? – повторила принцесса вслух все тем же ворчливым тоном. – Вот повадился хоронить меня по каждому поводу! Она заметила, как князь подошел к Дхиррайму и что-то сказал. Тот недовольно дернул плечом. Тогда Эрисхайм просто отвесил ему подзатыльник. Правда, для этого князю пришлось отпустить сломанную руку, и она повисла безвольной плетью, наверняка причиняя хозяину невыносимую боль. В ответ Дхиррайм вскочил как ошпаренный. Сжав кулаки, развернулся к противнику. Но замер, будто наткнувшись на стену. Юна не видела лица Эрисхайма. Лишь догадывалась, что тому приходится несладко из-за перелома. Зато лицо Огненного было повернуто к ней. Оно медленно разгладилось. Кулаки разжались. Что-то буркнув, Дхиррайм аккуратно обошел князя и направился к Юне. Когда он приблизился, она уже сидела, подогнув под себя ноги, и поджидала его. – Все так же, как в моем сне, – сказала, глядя на светлеющее небо. Дхиррайм удивленно проследил за ее взглядом. Но не нашел ничего интересного. – В каком сне? Юна слегка улыбнулась: – Иногда мне снятся странные сны. Про драконов. Вот, в одном из них я увидела, как вы вместе сражаетесь против исчадия Тьмы. – И в нем ты видела, что убьешь эту тварь? – насторожился Огненный. Юна перевела взгляд на него и призналась: – Нет, сон закончился раньше. На щеке Дхиррайма дернулась жила. Он снова сжал кулаки и процедил: – То есть, когда ты прыгнула в эту яму, ты даже не знала, останешься ли жива? В его тоне сквозило желание придушить ее собственными руками. Или посадить под замок. Или залюбить до смерти, чтобы у нее не осталось ни сил, ни желания повторять подобные глупости. А может, все вместе, одновременно или по очереди. Но Юна и так чувствовала себя смертельно уставшей. Еще и желудок сводило от голода, ведь она уже больше суток не ела. А потому поведение Дхиррайма ее ничуть не впечатлило. К тому же она уже начала привыкать к его взрывному характеру. – Так я и не прыгала, – пожала плечами. – То есть… как это не прыгала? – Вот так. Я просто свалилась в нее. Случайно. На лице Дхиррайма отразилось недоумение, перешедшее в злость, которой он прикрыл вспыхнувший страх. – Случайно?! – скрипнул зубами. – Ты!.. Ты!.. – Ага, – вздохнула. – Я. В ответ раздалось тоскливое бурчание желудка. Злость на лице Дхиррайма моментально сменилась смущением и даже раскаянием. Он дернулся обратно к костру: – Погоди, похлебка почти готова! – Нет, стой! Животы подождут, давай сначала магические силы пополним. Это важнее. Не сдержавшись, Юна бросила взгляд в сторону Эрисхайма. Дхиррайм помрачнел, догадавшись, о чем она думает, и нехотя согласился: – Ты права. Хочешь, чтобы я разделся? – Да, до пояса. – Уверена? Ухмыльнувшись, Огненный вдруг опустил руки к широкому кожаному ремню, на котором держались его штаны. – Сверху! – возмущенно гаркнула Юна. – Хватит паясничать. И вообще, отвернись. Не смей смотреть на меня! Ее щеки залил пунцовый румянец. Это будет не первый раз, когда она прикоснется к его обнаженному телу. Но с каждым разом тяга к Огненному становится все безумнее, и все меньше желание остановить его, оттолкнуть. Наоборот, хочется прижаться сильнее, слиться, стать единым целым с ним и душою, и телом… Вот и сейчас – она еще не дотронулась до него, а кончики пальцев уже покалывает от нетерпения и легкого возбуждения. Юна боялась представить, что в такие моменты чувствует он. Насколько еще хватит выдержки? И его, и ее… Не сводя с нее взгляда, Дхиррайм рывком стащил через голову и рубашку, и кожаный жилет. Отбросил в сторону. Она не могла не отметить, как он хорош. Каждый раз восхищалась его телом – поджарым, жилистым, с великолепно развитым четким рельефом мышц, по которому так и хотелось провести руками… или губами… От этих мыслей даже голова закружилась. А Огненный, прекрасно понимая, какое впечатление производит, с самодовольной улыбочкой тряхнул рыжими волосами и преспокойно уселся на землю. Повернулся спиной. Щелкнул пальцами, будто подзывая подавальщицу в трактире, и с пафосом произнес: – Прошу, моя королева. Я весь в вашем распоряже… Договорить не успел. Прилетевший подзатыльник заставил клацнуть зубами. – Знаешь, – прошипела Юна ему на ухо, – ты просто великолепен. Когда молчишь! Затем просунула руки под мышками у слегка ошалевшего дракона, сцепила пальцы в замок и прижалась к его голой спине острыми маленькими грудями. Для этого ей пришлось расстегнуть собственную рубашку. Но эффект превзошел все ожидания. Дхиррайма словно пронзила молния. Он резко выпрямился и застыл, боясь шевельнуться. А в Юну хлынул поток чистой огненной магии. Настолько сильный, что ее ослепило и оглушило, подхватило этим потоком и утащило в водоворот. На краткий миг она потеряла себя. Это было похоже на забытье. То редкое, безумно притягательное и опасное состояние, когда блаженство и боль делят поровну каждую клеточку тела. Когда душа балансирует на тонкой грани между жизнью и смертью. Когда от желания сносит рассудок… А тело рвется к развязке. И нет ни сил, ни возможности его удержать. – Хватит, – сквозь собственный стон Юна услышала хрип Дхиррайма. Вздрогнула, возвращаясь в реальность. С испуганным выдохом разжала руки и едва не упала на спину. Все ее тело сотрясала мелкая дрожь, земля слегка покачивалась, будто колыбель, а в голове стоял пьяный туман. Зато магическая энергия бурлила в жилах. Ее было столько, что даже кожа светилась. Юна поспешно запахнула полы рубашки и сжала руки на груди. Потому что трясущиеся пальцы отказывались застегивать пуговицы и завязывать шнуровку. А Дхиррайм продолжал сидеть с выпрямленной спиной и не двигаться. Будто палку проглотил. Только тяжело, надсадно дышал. Его тело тоже лучилось от магии. – Знаешь, – произнес он, слегка успокоив дыхание, – боюсь, что однажды я не смогу остановиться. Не захочу. Он сказал это тихо, почти беззвучно. Но Юна услышала. Ее пальцы задрожали еще сильнее. Она стиснула их и так же беззвучно шепнула: – Знаю. Возможно, я… тоже… Затем поднялась и, пошатываясь от переполняющей энергии, медленно двинулась к Эрисхайму. Дхиррайм так и остался сидеть, даже не оглянулся. Но она понимала: он прекрасно все слышал. *** Он обернулся несколько минут спустя, когда убедился, что сможет держать свои желания под контролем, и ни одно из них не отразится у него на лице. Но первый же взгляд на принцессу дал понять, что есть вещи, которые невозможно контролировать. Например, собственная безрассудная страсть. Дхиррайм смотрел на Юну и чувствовал, как быстро бьется сердце в груди. Горячее драконье сердце, для которого доводы разума не имеют значения. Она была прекрасна. Ее волосы и кожа сияли колеблющимся, словно пламя свечи, золотисто-оранжевым светом. Мужские бриджи облегали стройные ноги, тонкую талию подчеркивал широкий ремень, а свободная рубашка с широкими рукавами, перехваченными завязками на тонких запястьях, придавала образу немного небрежности. Дхиррайм перевел взгляд на то место, где она недавно сидела. Кожаный нагрудник так и остался валяться там. Принцесса сняла его, когда собиралась пополнить силы. По губам Огненного скользнула усмешка. Похоже, он проиграл схватку с самим собой еще в тот момент, когда встретил ее. Сейчас все мечты о мести казались пустыми. А тогда… Тогда он ими жил. – Ты как? – донесся голос Эрисхайма. – Жива, – хмыкнула Юна. Дхиррайм тут же навострил уши, боясь упустить хоть слово из их разговора. – Я слышал, ты что-то сказала про сон. – Да, мне эта битва приснилась. – Думаешь, это был пророческий сон? – Не знаю. В том сне я была в платье. Принцесса села рядом с князем и осторожно коснулась его пострадавшей руки. Теплый поток исцеляющего пламени окутал место перелома золотистым сиянием. Эрисхайм с блаженным вздохом зажмурился. А Дхиррайм в который раз сжал кулаки и скрипнул зубами. Стоит его паре прикоснуться к сопернику – и дракон внутри буквально сходит с ума от страха и ревности. Никогда ничего не боялся. А тут теряет рассудок при мысли, что Юна в конце концов выберет не его… Да, они связаны одной жизнью. Да, им друг без друга не жить. Но что, если в ее сердце другой? Что, если все это время она думает об Эрисхайме? Что, если она… любит его? Ведь она человек. У нее нет проклятия «истинной пары». – И там… были не только щупальца, – продолжила Юна задумчивым тоном и убрала ладони. Золотистый поток иссяк. От перелома не осталось даже следа. Сияние вокруг Юны тоже погасло, лишь остатки порой пробегали редкими искрами по коже и волосам. – Не все сны вещие, – сказал Эрисхайм. Он покрутил исцеленной рукой, затем встал и сделал несколько выпадов. – Но твоя рана. Я видела ее во сне, – принцесса тоже поднялась. – Ее уже нет. Спасибо, что помогла. Если бы это случилось на моей земле, то кости срослись бы мгновенно, пусть даже в рану и попали споры Тьмы. Но здесь… – князь поморщился. – Да, я помню. Мы решим эту проблему, обещаю тебе. Дхиррайм слушал этот разговор, глядя на них исподлобья. Но не пытался вмешаться или приблизиться. Душу царапала жуткая ревность. Дракону не нравилось, что его пара находится так близко к другому мужчине, тем более тоже дракону. Смотрит на него, улыбается, общается с ним. Трогает, лечит… И лишь человеческий разум заставлял его оставаться на месте. Но когда стало ясно, что князь абсолютно здоров, терпение Огненного лопнуло. Вскочив на ноги, он чересчур резко сказал: – Все, хватит расслабляться. Пора за дело, если не хотите провести здесь еще одну ночь! Эрисхайм и Юна почти синхронно глянули в его сторону. Князь – с понимающей ухмылкой. Принцесса – с сердитым вопросом в глазах: – Может, ты дашь нам поесть сначала?