Глава 19

Глава 19 Сердце стучит, словно птаха, бьющаяся о ребра грудной клетки. Во рту Сахара. Висок напряженно покалывает. Марат злой. Я слишком хорошо знаю его суть, чтобы не чувствовать это каждой клеточкой своего тела даже сейчас, когда я стою посреди спальни, а он еще внизу… Нет, уже не внизу. Слышу скрип двери и ее щелчок. Мы в одном пространстве, воздух в котором резко становится заряженным, как перед грозой. Чувствую его спиной. Оборачиваюсь тревожно. В его руках бутылка виски и два рокса. Он подходит к комоду и разливает напиток. Внутри позвякивают льдинки. Он положил их заранее, еще внизу. Молча протягивает один из роксов мне. Отрицательно качаю головой. –Пей,– слышу лаконичный приказ. – Я никогда не пила таких крепких напитков,– честно говорю я. Он немного смягчается. Словно бы этот ответ его устраивает больше, нежели мое оголтелое сопротивление. –Для смелости, Фатя. Я не призываю тебя напиваться, но выпить можно. Из моих рук. Только из моих рук, запомнила? Больше ни с кем и никогда. И с моего разрешения… Оставляю его слова без ответа, но все-таки беру стакан и пригубляю. Гортань обжигает жар. Во рту характерный пряно-свежий вкус солода. –Так-то лучше,– удовлетворенно усмехается и отходит к креслу, плюхаясь на него,– итак, начнем? –Давай, Фатя. Вопрос и действие… Готова? Минуту назад еще не была. А сейчас по венам разливается тепло и незнамо откуда появляется смелость, а с ней- очередной порыв дерзости, который было притупился… – Кто та женщина? У тебя с ней отношения?– вот что изъедает меня. Вот что не дает шанса дать себе даже банальную надежду на счастье… Марат смотрит на меня пристально. Чуть расставляет ноги. –Подойди, Фатя,– слышу его команду хрипловатым голосом. Стучит по коленке. Отрицательно качаю головой. –Ну, нет. Сначала ответ! Ты говорил правила. –Подойди,– повторяет он твердо,– или сам встану и заберу… Нервно выдыхаю и опять делаю то, что он хочет. Делаю два размашистых шага к нему- и в ту же минуту оказываюсь на его коленках. Марат накрывает рукой мое бедро, другой держит за талию. Чуть расставляет ноги. Чувствую его эрекцию. – Маленькая…– шепчет на ухо, убирая волоча на другую сторону,– не слышишь, не видишь… Артачишься… –Ты опять не ответил…– голос предательски дрожит. – У меня с ней ничего нет, Фатя, если ты об отношениях мужчины и женщины. Я не хочу её,– хватает меня за затылок, заставляет посмотреть на него,– не думаю о ней,– нагло водит по бедрам, задирая платье,– потому что для меня существует только одна женщина… О тебе все мысли… Сердце не спешит расслабляться, хоть и бьется предательски быстро. –А ребенок?– не могу успокоиться… Что, что она забыла в его жизни? Если он ее не любит, то в чем же причина того, что она есть в его жизни? Марат тяжело вздыхает. Резко ослабляет хватку. Спустя мгновение я понимаю, что мне никто и ничто не мешает встать с его рук. И только это уже заставляет меня догадаться о страшной правде, которую я отвергала на корню с самого начала, как узнала. –Ребенок мой,– говорит он сипло. Сердце внутри сжимается так сильно, что меня начинает трясти. Щеки горят. Хватаю ртом воздух, хаотично стреляя по мыслям и фразам, которые остались несказанными… В них и возмущение, и осуждение, и принятие… Все на свете. Чувства пока слишком сложные. Только… Ему есть дело до моих чувств? В следующее мгновение из своих никомуненужных раздумий меня вырывает его резкая фраза. –Моя очередь, Фатя. С тебя вопрос с меня команда, помнишь? Сними это платье и покажи, что ты прячешь для мужа под одеждой? Нервно сглатываю. На мне бесшовный лиф и… совсем нет трусиков, потому что они выделялись и в последний момент я решила их снять… Глава 20 Внутри что-то надламывается с треском. Панически хватаю ртом воздух, но он лишь обжигает легкие. Мне сейчас больно на физическом уровне. Я смотрю на него, чувствуя нарастающий гул в ушах. Глаза стеклянные от накативших слез, которые вот-вот прольются. –А говоришь, ничего не значит…– получается сдавленно, срываясь на хрип,– от той, что ничего не значит, не бывает детей… Марат меняется в лице. Встает и подходит ко мне. –Фатя, во взрослом мире так бывает. Между женщиной и мужчиной ничего нет, но остается ребенок. Что ты предлагаешь мне? Избавиться от него? Забыть? Ты сама как на меня после этого будешь смотреть? Если я бросил одного, то могу бросить и других, не считаешь? Повторюсь уже не знаю, в какой раз. С этой женщиной я связан только ребенком. Именно из-за этого у меня есть с ней общение. Всё. Началась наша история. От каждого его слова грудную клетку дерет в клочья. Нестерпимо. Сокрушительно. Меня даже покачивает от этой боли и обиды. –Я не прошу тебя кого-то бросать, Марат. Дело-то в другом… Этот ребенок… Мальчик… Просто ответь мне на один вопрос, хотя я и сама знаю на него ответ… Он ведь родился, когда мы… когда ты…– слова прилипают к небу, вяжутся в нечленораздельное мычание…– Летом ты признавался мне в любви, потом приезжал в Москву с букетами роз и говорил, чтобы я не забывала о том, кому принадлежу, а сам в Ростове… с ней… Смотрю, как он сжимает челюсть. Как играют желваки на его лице. Глаза то щурятся, то распахиваются. Я чувствую две горячие полоски влаги на щеках. Мое сердце в клочья. И я ведь все понимала и раньше, догадывалась… Так почему сейчас так больно. – Я всегда любил только тебя, Фатя…– шепчет он хрипло,– для меня никогда не существовало других женщин. Пожалуйста, поверь мне. Искренне прошу тебя, от всего сердца… Внутри все сжимается до размера спичечного коробка. –Верят фактам, а не словам, Марат. А факт в том, что ты спал с ней, а говорил о любви мне… Не имеет значения, что сейчас… Наша история началась намного раньше… Тогда я любила тебя… Тогда ты был центром моей вселенной… А ты в это время… изменял… Каждое слово, которое извергаю, вылетает с искрами и болью. Я расплющена… Хочется зарыться под одеяло и долго-долго плакать… Хоть бы он ушел отсюда… – Ты тоже не сильно-то страдала. С удовольствием согласилась выйти замуж за другого… К свадьбе прибежала готовиться…– хватает за руки и дергает на себя,– что у тебя с ним было?! Он прикасался к тебе?! Глаза Марата наливаются кровью. Если бы не мое состояние, я бы сейчас серьезно испугалась. Но внутри так токсично, что хочется и его замазать этим ядом боли… –Было…– говорю, натягивая на лицо лживую злую усмешку,– а что ты думал? Мы жили в Москве. Это цивильный город, где все можно всем, при сохранении конфиденциальности. Так что не… –Что было?!– продолжает злобно цедить он, вжимая губы в мою щеку,– отвечай! –Пусти меня! –Не пущу…– шипит в ответ,– ты моя… –А если не твоя?– усмехаюсь я, заводя себя в тупик со зверем еще дальше,– если это он меня уже успел испортить, а не ты?! Почему ты уверен, что только в твоей голове мог созреть план украсть меня и сыграть свадьбу, чтобы типа как обелить наш брак? А если мы уже трахнулись с ним и все эти помолвки- это чисто показуха для родных и знакомых? Как тебе такое, Марат? Нужна тебе жена, которую попробовал другой?! Я даже жмурюсь от потока несусветной глупости, которую я обрушиваю на него градом. Больно тебе, Маратик? Пусть потом за мои необдуманные слова мне станет больно еще сильнее, даже физически, здесь и сейчас я наслаждаюсь этими секундами мести… В глазах чернеет, когда он резко хватает меня на руки и кидает на кровать. Прихожу в себя, понимая, что последствия сейчас могут быть самыми непредсказуемыми, а вернее, как раз очень даже предсказуемыми. «Я буду терпеливым, но терпение имеет границы, Фатя»… Я сорвала предохранитель? Пытаюсь сгруппироваться и отползти от него, но тщетно. Он выхватывает ремень из пояса с характерным лязком бляшки. Хватает меня за руки и умело сцепляет руки в петле, а потом фиксирует ее над изголовьем. Всё еще тщетно пытаюсь вывернуться, но куда там. Натренированные бедра, которыми он меня обхватил, фиксируют любые маневры. Мгновение- и ткань платья жалобно рвется до самой талии. Он откидывает лоскуты и утробно стонет, когда видит, что я без трусиков…