Глава 40

Перед глазами наглая рожа Рустама. Жалею ли я о содеянном? Нет. Когда вспоминаю произошедшее, точно не жалею. – О, Маратик… Прибежал спасать своего ублюдка, или… Ой, он ведь не твой… Упс…– деланно ухмыляется, урод. Откуда знает? Неужели и правда мать Фати такая феерическая дура? Я был уверен, возраст дает хотя бы какой-то форы мозгу… – Где Руслан?– спрашиваю сухо. Гнусеныш хихикает и разводит руки. – А вот и не знаю… Но могу узнать, Марат… Если сам не можешь найти, мы поможем… – Куда ты дел моего сына?!– срываюсь подбегаю к нему и хватаю за загривки. –Туда же, куда ты дел мою невесту, мразь,– слышу в ответ. А вот это он зря… Не на свою территорию ступил… –Она никогда не была твоей… – Но и твоей тоже… Я засватал её и мне её отдали. Отец её отдал. А тебя на хуй послал. И ты решил как шакал, своровать то, что не твоё… Шамхал тебя научил? Это в его стиле- воровать то, что ему не принадлежит… – Если бы твой отец не был бы столь азартен, то не проиграл бы половину своего состояния, Рустам. Ищи источник бед не в пороках чужих, а в пороках себя… Каждый платит за свои ошибки… – А ты? Заплатишь?– отступает предусмотрительно на пару шагов назад. Гнида. Знает, что будет провоцировать- и уходит от молниеносного удара, который точно последует, я не сомневаюсь…,– заплатишь за то, что украл моё, поведясь на свой порок? Так сильно телку хотел? Засадить в её тугую вагину не терпелось? И как оно, расскажи? – Еще раз ты даже косвенно хоть слово скажешь о Фате, я тебе выбью все твои зубы… Хмыкает, тварь… Отворачивается. Думает, зассать или же продолжать рамсить… – А я вот всё думаю, насколько хочу её… Думаю, когда за твои темные делишки тебя либо порешат, либо упекут за решетку, забрать её себе после тебя или нет? Ты мне расскажи, она у тебя сосала? Блядь, наверное, сосала.. Даже не поцеловать теперь её. А в жопу ебал её? Хочу её задницу, Марат. Аппетитная- пиздец. Раком поставлю на кухне- и даже пожалею, чтоб игрушку раньше времени не сломать- маслом намажу… И вот тут с меня срывает предохранители. Эта мразь говорит своим грязным гнилым ртом, а перед глазами красное марево. Я помню, как яростно врезаю ему. Как впиваются костяшки пальцев в его кость, что-то хрустит- может у него, а может у меня. Кровь разбрызгивается во все стороны. – Ах ты, сученыш,– хрипит он, когда мои пальцы сжимаются на его глотке,– что, страшно стало, что заберу её? А я сука заберу! Назло тебе заберу! Дальше все происходит очень быстро. Он умудряется вывернуться, быстро лезет в карман и достает перочинный ножик, подаваясь ко мне резким выпадом. Острое лезвие проходит всего в сантиметре от моей руки, рассекая кожу. Гад встает и снова делает выпад в мою сторону. Я группируюсь и быстро вскакиваю, доставая из-за ремня пистолет. Направляю ствол в него, чтобы одумался. Рустам смотрит на оружие и скалится, как шакал. –Опусти нож и уебывай, сука. Он ухмыляется. И все-таки делает то, что я сказал. Медленно опускается на корточки и кладет нож на пол. Смотрит перед собой. Обманчиво плавный, даже замедленный. Рывок- и в то же мгновение я вижу, как он молниеносно выхватывает из-под пиджака свой пистолет и сразу, не раздумывая, стреляет. Только чудо дает возможность мне увернуться. И уже совсем не чудо, а мой выверенный выстрел в цель между его наглых глаз заставляет его упасть на землю бездыханным телом…