Глава 43

Глава 43 – Фатя, ты уверена, что правильно поступаешь?– голос Алихана напряженный и взволнованный. Он весь сейчас сам как большая скала мышц. Словно бы выросший сразу лет на десять. Я знаю, какие в его жизни жуткие проблемы. И никогда бы сейчас его не трогала, если бы… Если бы сейчас не решался вопрос моей жизни и смерти… Потому что без Марата точно смерть… – Уверена, как ни в чем и никогда в своей жизни… Он тяжело вздыхает. _-Ты помнишь, что если что-то пойдет не так, ты сразу нажимаешь на кнопку на поясе, да? И мы сразу придем. Сразу, Фатя… Тут давай без самодеятельности. Если он даже просто голос на тебя повысит, сразу берешь и нажимаешь, усекла? – Усекла,– кривлюсь я. – Марат угандошит нас, если с твоей головы хоть волосок упадет. Да что на эту тему говорить,– он раздраженно выдыхает,– он в любом случае угандошит, как только узнает, что мы повелись на твою аферу… –Вы поступили правильно. Как настоящие друзья. И я знаю, что в случае чего я прикрыта,– пытаюсь подсластить горькую пилюлю. В душе-то понимаю, что Марат и правда будет в ярости. Ну и пусть. Пусть хоть побьет нас всех. Главное, что на свободе… Зелимхан Гамзатов не изменяет своим ритуалам. Сейчас два часа дня и он обедает в одном из ресторанов в центре Москвы. Как просто респектабельный уважаемый бизнесмен в летах. Глядя на этого импозантного мужчину, степенного и спокойного, никто бы никогда не мог сказать, что он способен на насилие и даже на кровопролитие… Алихан напоследок одаривает меня раздраженно- осуждающим взглядом, бегло и совсем не по-мужски, а по-отцовски пробегаясь по моему строгому, но подчеркивающему женственность костюму-букле и высоким шпилькам. Но чтобы уверенно с ноги зайти в такое место, нужно выглядить безукоризненно. У фейс-контроля не должно возникнуть вопросов. Они не должны заподозрить, что я собираюсь нарушить отдых одного из респектабельных гостей. От меня должна исходить аура красоту, уверенности и праздника… Как от дорого эскорта… – Добрый день, чем могу помочь?– спрашивает приторно-услужливая девушка на входе. –Добрый день, меня ждут,– уверенно иду в зал, внимательно сканируя открывающийся вид. Шикарное пространство. Играющая в стороке на арфе девушка-нимфа, вид на изумительный сад, словно бы ты не в центре Москвы, а где-то на лоне природы. Да, определенно, Гамзатов наслаждался своими нечестно заработанными деньгами. А скучал ли по единственно оставшемуся сыну? – Здравствуйте, Зелимхан Магомедович,– не дожидаясь его приглашения, сажусь за его стол. Мужчина поднимает на меня расссеянный взгляд, отрываясь от еды. На секунду в нем считывается только чисто мужской интерес, но как только он фокусирует зрение не на моем теле, а на лице, интерес сменяется настороженным удивлением. –Фатя? Здравствуй. Какими судьбами ты здесь?– усмехается, снова пробегаясь глазами по мне,– с другом? Личную жизнь налаживаешь? Я замираю на секунду. Ладони холодеют. Через, казалось бы, потолстевши слой кожи просачивается растерянность и робость. Язык присыхает к небу. Но я преодолеваю себя и беру в руки. Сейчас не место для волнения. Потом волнуйся хоть всю жизнь, а сейчас нужно эту самую жизнь спасать… – Можно и так сказать…– выдыхаю, тянусь к бутылке воды и быстро наливаю себе в стакан, чтобы промочить горло,– я к Вам пришла, Зелимхан Магомедович. Мужчина поднимает бровь. Наигранно. Все он прекрасно понимает, но нужно ведь уколоть… – Ты красивая молодая женщина, Фатима. Зачем тебе такой старик, как я… Оглянись вокруг. Можно найти мужчину и помоложе и поздоровее. Разведенная одинокая женщина, так еще и красивая- это подарок для мужчины… Если и он, и она правильно будут расставлять свои хотелки и приоритеты… Знать свое место… – Мое место возле мужа,– парирую я в ответ,– я так воспитана, Вы ведь знаете… Меня не учили быть любовницей, содержанкой или подстилкой. Учили, что я должна быть верна мужу. Единственному на всю жизнь. – Ну… так что мешает?– пожимает плечами Зелимхан, а его взгляд темнеет, хоть он и прячет нарастающее раздражение на мое своеволие, отпивая щедрый глоток чая. – Вы знаете, что мешает… – Что ты хочешь от меня, девочка? Твой муж убил моего сына. Он должен понести наказание. Я внимательно смотрю на мужчину. В глаза. – Вы прекрасно знаете, что это произошло в процессе самообороны… Рустам стрелял первым… – Это слова Марата… –Есть баллистическая экспертиза,– перебиваю его я. –Пусть суд решает,– нетерпеливо машет официанту, чтобы попросить счет. Ну, уж нет. Я его не отпущу! – Который Вы купили и запугали… –Ты нарываешься, девчонка! – Я говорю правду… У меня много правды, может послушаете её? Разве я многого прошу? Подходит официант, протягивает банкомат. Мужчина кривится и думает. Прикладывает карту к экрану, противный писк сообщает о совершенной оплате. – Два кофе принеси еще,– вдруг бросает он небрежно и переводит глаза на меня. Я выдыхаю, хоть выдыхать еще и рано… – Если бы Марат не украл меня, я вышла бы замуж за Рустама и постаралась бы быть ему хорошей женой,– говорю правда. Потому что так меня воспитали. –Не знаю, как бы сложилось у нас, но в Ваш дом я пришла бы с открытым сердцем и искренностью… –Рустама нет…– отворачивается он. –Да, это правда. Рустама нет… Вы знаете да, что он никогда меня не любил? Знаете ведь? Что сватал он меня только для того, чтобы насолить Марату? –Что за нелепость…– закатывает глаза,– кто тебе такую чушь сказал… – Это ведь Рустам стрелял в Шамхала и убил его в Ростове… Зелимхан замирает и смотрит на меня. –При чем здесь это? Даже если так, ты тут ни при чем… – Я- нет… А Марат при чем… –Марат был просто сошкой у Шамхала, которую он возвысил. У Рустама к Марату тоже не могло быть претензий. Я наклоняюсь чуть ближе к мужчине. –И Вы, и я прекрасно знаем, что это не так… – То, что случилось с вашей женой и маленькими детьми- ужасно, Зелимхан. И та кровавая баня, которую Вы устроили с Шамхалом-тоже ужасна… Старшие были правы, когда предложили остановить кровопролитие живой кровью. И Вы приняли правильное решение… Только почему не согласовали это с сыном? Это ведь был его ребенок и его женщина… –Что… что ты такое говоришь? –Мы оба это знаем… Смотрю, как меняется выражение его лица. Как он начинает покрываться большими красными пятнами… – Вероника не была женщиной Шамхала. Она была женщиной Рустама. И ждала от него сына. Именно этот сын и стал гарантом прекращения кровопролития… Марат не знал этого. Шамхал понимал, что ему лучше не знать. И потому свято верил, что это ребенок человека, которому он обязан всем… Про то, что в нем течет Гамзатовская кровь, знали только Вероника, Рустам и Вы… И в этой связке, очевидно, только Рустама не устраивало положение вещей… – Это все не вернет мне сына…– выплевывает сокрушенный Зелимхан. – Правда…– тихо говорю я,– потому что фатальные ошибки часто приводят к необратимым последствиям… В жизни так бывает… Но… в то же время, Бог часто дает нам если не второй шанс, то утешение… –И какое же утешение у меня? Моя жена погибла, двое малышей- тоже. Сын убит твоим Маратом…– в его глазах печаль и тоска. – Марат защищал мою честь… Мне кажется, Вы бы то же самое сделали для своей жены, раз так тяжело перенесли ее гибель… Его не вернуть, вы правы. Но есть его продолжение… В Руслане течет Ваша кровь… И глупо в нынешней ситуации просто взять и забыть об этом… –Руслан сын Марата…– пренебрежительно выплевывает Зелимхан и отворачивается. – Я обещаю Вам, Зелимхан Магомедович, что Вы сможете общаться с мальчиком. Думаю, дедушка ему как минимум не помешает. А мы с Маратом… Мы сделаем все, чтобы он не чувствовал себя чужим и ненужным и в нашей семье… – Ты предлагаешь после всего нам общаться, как родственникам?– усмехается он печально. – Именно… – Отвечаю я,– не как друзьям, но как родственникам… Тем, кто способен подставлять друг другу плечо, но не обязательно должен друг друга любить… Может быть, этот мальчик специально был послан, чтобы примирить всех и зарыть топор войны… Зелимхан смотрит на меня. Долго и изучающе. Я молчу. – И что ты хочешь за это? – Заберите заявление… Откажитесь от своего маниакального желания посадить Марата надолго и глубоко. Пусть восторжествует справедливость, но по чести… Он оборонялся. Это непредумышленное убийство. На которое пошли бы и Вы, оказавшись в той же ситуации. Снова тишина. Мы допиваем кофе, который сильно горчит на языке. Все нужное уже сказано. Назад слова не воротишь. Как и действия. Зато можно переиграть будущее. Возможно… Гуща на дне чашки иссиня-черная и ужасно густая. Хочется перевернуть её и погадать. Если бы я только умела читать странные замысловатые разводы на стенках фарфора… – Хорошо. Я подумаю…– отвечает он сухо, кидает на стол пару купюр и уходит первым.