11

— Дай телефон, — скомандовала я, заявившись в гостиную к Киру.

Он валялся на диване, среди простыней и подушек.

Я не пустила его на кухню завтракать со мной — нечего портить мне настроение с утра своей наглой рожей! Сварила себе кофе, сделала омлет и бутерброды с творожным сыром. Попыталась насладиться едой, созерцая прекрасную природу за окном.

Но у меня так и не получилось расслабиться.

Я вся кипела. Меня подбрасывало на стуле от злости и возмущения. Что я буду делать тут целую неделю? Как я проживу без связи? Без телефона и интернета?

Да я просто с ума сойду!

Я пошла и потребовала у Кира свой телефон.

— Ты сейчас не хочешь звонить, — лениво произнес он, поднявшись с дивана.

Простыня сползла с него, он снова предстал передо мной в боксерах.

— Оденься! — буркнула я.

— Да чего ты там не видела? — отозвался он.

Да, я видела все! И не только видела. Но сейчас не хочу об этом вспоминать! И, уж тем более, лицезреть перед собой.

— Дай телефон! — повторила я.

— Ты хочешь побыть в тишине, — произнес Кир, потягиваясь и демонстрируя мне напряжение всех своих офигенных мышц. — Не желаешь ни с кем переписываться. Тебе нужен покой.

— Ты…

— Красавчик?

— Урод!

Я пулей вылетела из бунгало.

И несколько часов бродила по окрестностям, пытаясь слушать птичек и созерцать неподвижную воду озера. Но спокойствие на меня так и не снизошло.

Я скорее бегала, чем размеренно гуляла. Несколько раз обежала вокруг озера. Оно оказалось небольшим. Встретила две парочки, загорающие в шезлонгах и старушку, которая что-то вязала, сидя в уютной беседке.

Я вдоль и поперек обошла территорию турбазы и едва не убежала в лес. Но охранник меня остановил.

— Не стоит. Легко заблудиться.

У меня была мысль наплевать на его предупреждение и все равно уйти. И пусть я заблужусь! Да еще и без телефона!

Меня сожрет медведь, и Кир будет в этом виноват!

К счастью, инстинкт самосохранения не дал мне отомстить бывшему такой ценой. Я решила вернуться в бунгало. Отдохнуть от своей бешеной прогулки.

Поднимаясь по лестнице, я почувствовала запах роз. Такой сильный и явственный, как будто я нахожусь в розовом саду. Этот запах сразу напомнил мне нашу первую ночь… Кир тогда засыпал розовыми лепестками кровать и завалил розами комнату.

Снова он со своими штучками!

Убью его.

Что он сделал? Набрызгал везде освежителем? Залил все розовым маслом? Надушил духами с розой всю мою и свою одежду?

О, боже!

Я вошла в спальню и застыла на пороге. Это просто сумасшествие какое-то! Нет, не какое-то. А полное и окончательное.

Везде розы… Наверное, миллион роз, не меньше. Они стоят в прозрачных стеклянных вазах на полу, на тумбочке у кровати, на туалетном столике и… вообще везде, где только можно и нельзя.

Заглянув в просторную ванную, я увидела, что и там все в розах.

И что мне со всем этим делать?!

Розы красивые. Они приятно пахнут. Это широкий романтичный жест, который мог бы меня порадовать… Но только при других обстоятельствах!

Что Кир о себе возомнил? Он что, считает, что можно украсть живого человека, шантажом держать его у черта на куличках, отобрать у него телефон и лишить связи с внешним миром… А потом просто завалить розами — и все будет прекрасно!

Ага, конечно.

Я прям визжу от восторга. Нюхаю розы, вспоминаю нашу первую ночь и выпрыгиваю из платья.

Идиот! Козел! Мудак!

Я не поддамся на эти дешевые… нет, конечно, не дешевые трюки.

А чего бы ему не делать широких жестов? Денег у него куры не клюют. Он никогда ни в чем не нуждался. Родился в очень богатой семье, его отец — наверное, самый влиятельный человек в нашем городе. Владелец заводов, газет и пароходов. Образно говоря.

Кир — типичный мажор. Он понятия не имеет, что такое экономия и, тем более, бедность. Он уверен, что за деньги можно купить все. Считает, что можно пустить пыль в глаза, сделать красивый жест, выкинув пачку денег — и все упадут к его ногам.

Все, может, и упадут. А я — нет!

Я услышала внизу какое-то движение. Шаги. Это Кир. Пришел, поднимается по лестнице. Хочет насладиться моим восторгом. И своей победой.

Ну, наслаждайся!

Я схватила букет роз из ближайшей вазы. Больно укололась, вскрикнула. Взяла какую-то салфетку и замотала букет у основания.

Дверь распахнулась. И Кир мгновенно получил колючими розами по мордасам. У него еще царапины от моих ногтей не зажили… А теперь я дополнила витиеватый узор на его лице новыми!

— Ты чего?

Он пытался защищаться. Закрывал лицо руками.

Я лупила по рукам.

Царапала их.

— Совсем взбесилась?

Кир отступал назад, к лестнице. Я преследовала его, не уменьшая напора.

— Да, взбесилась. Слетела с катушек. И да, я готова тебя убить!

Он спустился на несколько ступенек. Я швырнула в него основательно потрепанный букет и побежала за новым.

Принесла его вместе с вазой, выплеснула в сторону Кира и цветы, и воду. Сгоняла за новыми боеприпасами. Снова швырнула в него шипастые цветы, обхватив их полотенцем.

— Варя, успокойся, — повторял Кир, продолжая отступление. — Это всего лишь розы. Чего ты так разозлилась?

— Я ненавижу тебя! Если бы ты знал, как я тебя ненавижу!

— Я понимаю, но…

— Ты испортил все! И тогда, и сейчас! Ты всегда все портишь!

— Да, но… Еще можно все исправить.

— Нет!

Я швырнула в него новую порцию цветов.

Кир был мокрым, исцарапанным, растрепанным. Ему неслабо досталось. Но он все равно не торопился уходить. Уворачивался от летящих в него цветов и продолжал меня успокаивать.

— Ты даже прошлое наше испоганил… — выдала я очередное обвинение.

Вернувшись с новой вазой, наполненной водой и розами.

Кир уже был под лестницей. Стоял прямо подо мной и смотрел вверх.

— Варя, — произнес он. — Я тебя люблю.

— Ты любишь только себя! — крикнула я.

И перевернула вазу, обрушив на голову Кира водопад из ее содержимого. На него полилась вода, посыпались колючие розы и мои проклятия.

Я не собиралась бросать в него вазу. Честно, не собиралась. Она стеклянная и тяжелая, если приземлится на голову — последствия могут быть необратимыми.

Как бы я на него не злилась, до реального убийства я бы не дошла…

Но ваза случайно выскользнула из моих рук.

— Нет! — вырвалось у меня.

Я пыталась удержать смертоносный сосуд в руках. Но не смогла.

Ваза полетела вниз. Я услышала глухой вскрик, грохот падающего тела и звон разлетающихся осколков. В ужасе вскрикнула сама.

И зажмурила глаза.