43

Сегодня суббота, можно поспать подольше. Что я и сделала — дрыхла почти до одиннадцати. Потому что ночью мне не давал спать Кир. Он довел меня до того, что я стонала, зарывшись лицом в подушку и сотрясаясь всем телом.

От смеха.

Колыбельные Кира — это нечто! Под них не то что уснуть, под них вообще невозможно расслабиться. Потому что очень хочется смеяться.

Сначала он, вроде бы, не пытался меня рассмешить. С серьезным лицом придушенным басом гундел про Волчка, который схватит за бочок и утащит в лесок. И уже этого было достаточно, чтобы умереть со смеху!

А потом он заявил, что это непедагогичная песня, и переделал ее на свой лад. В новом тексте фигурировали сверчок и червячок, которые страшно хотели спать, но им мешал вредный паучок, который носил потертый пиджачок и повесил всех на крючок.

Я старалась не хохотать громко, потому что родители уже уснули, но это было очень сложно. Кир демонстративно сохранял серьезность, придумывая все новые смешные рифмы к слову “бычок”…

В конце концов я заявила, что мне придется самой укладывать ребенка, потому что его папаша слишком остроумный. И тут Кир внезапно замер.

И потрясенно произнес:

— Он будет называть меня “папой”. Наш ребенок.

И замолчал, растерянно хлопая глазами.

— Испугался? — тихо спросила я.

— Нет, я… Это так… странно. И удивительно.

— А я буду мамой, — выдохнула я.

Мы несколько секунд неотрывно смотрели в глаза друг другу.

В комнате горел только тусклый ночник, и голубые глаза Кира казались темно-синими, почти черными. Они блестели, отражая рассеянный свет и казались двумя бездонными колодцами…

Я полулежала в кровати, устроившись на двух подушках. Кир сидел рядом на полу.

Внезапно он засунул руку под мое одеяло. Я напряглась и уже собиралась наехать на него за недопустимые контакты. Но почувствовала, что он просто положил ладонь мне на живот.

Наклонился и тихо прошептал:

— Привет, малыш. Это твой папа.

Его голос дрогнул. Но через секунду он продолжил уже с улыбкой:

— Мне на ухо наступил медведь, так что не пугайся. Лучше сразу привыкай. Тебе придется засыпать под мои неуклюжие колыбельные…

Я не помню, как уснула.

Устала смеяться, а Кир от песен перешел к сказкам. Я уснула где-то между “Колобком” и “Репкой”.

А Кир взял плед и спустился в гостиную, где утром его обнаружил мой папа, пришедший посидеть в своем любимом кресле.

Когда я спустилась к завтраку, то увидела их в саду. Они сидели в беседке и самозабвенно играли в шахматы. Меня даже не заметили — потому что сверлили взглядами доску.

— Мой конь сожрет вашу ладью, — выдал Кир.

— Пусть жрет, — злорадно хохотнул папа.

— А, я понял! Там засада.

— Ты хитрый. Но я хитрее.

— Это мы еще посмотрим.

— Доброе утро! — обозначила я свое присутствие.

— Ты проснулась! — хором произнесли они.

И оба просияли радостными улыбками, синхронно повернувшись ко мне.

Это было немного странно. Потому что в этот момент я вдруг заметила, что Кир и папа чем-то похожи…

Кир вскочил и легонько обнял меня.

— Ты завтракала? — спросил папа.

— Нет еще.

— Тебе надо поесть, — произнес Кир.

— Чего-нибудь полезного, — добавил папа. — Я вчера купил миндаль. Говорят, там много магния. Он тебе сейчас нужен.

— Еще его много в шпинате, — выдал Кир.

Тоже мне, две наседки. Раскудахтались….

— Можно я просто съем бутерброд и выпью чай?

— А мы пока доиграем, — произнес папа.

Кир посмотрел на меня, как будто спрашивая разрешения.

— Развлекайтесь, мальчики. А я спокойно позавтракаю.

Мама, которую я обнаружила на кухне, выслушала новость о моем переезде с необыкновенной стойкостью. Даже не начала вздыхать и причитать.

Что это с ней?

Видимо, не хочет меня волновать лишний. раз. Или Кир ее уже подготовил.

— Мам, — произнесла я, когда мы с ней обсудили, что мне нужно взять с собой в первую очередь. — Что ты на самом деле об этом думаешь?

Мама несколько секунд боролась с собой, а потом все же выдала:

— Это чистое безумие!

Я рассмеялась. Так я и знала!

— Как можно такие вещи решать за минуту? Надо все обдумать. И потом, Кир, он…

— Ненадежный? — произнесла я.

— Можешь ли ты ему доверять?

— Я не знаю.

— Нужен ли тебе сейчас этот риск? А вдруг у вас ничего не получится? Будешь опять переживать и мучиться…

— Такое возможно.

— Не лучше ли тебе остаться дома и жить спокойно? Мы с папой будем рядом, поможем тебе во всем.

Я много думала об этом в последнее время. Еще до предложения Кира и до того, как поняла, что все же стоит попытаться. Я думала о том, что я уже не ребенок. И что нельзя вечно полагаться на родителей.

Планируя стать матерью-одиночкой, я размышляла: а должна ли я взваливать на них эту ношу? Одно дело приходить в гости, просить понянчиться с внуком время от времени. И совсем другое — остаться у них, разделить с ними все тяготы и заботы.

Конечно, съезжать на съемную квартиру беременной или сразу после родов глупо. Мне очень нужна будет их помощь в первое время. Но потом, когда малыш немного подрастет, я планировала жить самостоятельно.

И почему-то была уверена, что справлюсь. Я сейчас вообще чувствую себя уверенной, как никогда. И сильной.

Я все смогу! Все, что понадобится моему ребенку.

Если у нас с Киром ничего не выйдет… У нас с малышом все равно все будет хорошо.

— Мам, я все же попробую, — произнесла я, вынырнув из своих мыслей.

— Ну, смотри, — вздохнула мама.

— Лучше попробовать и жалеть, чем просто жалеть…

— Я смотрю, ты уже все решила.

— Да, — просто произнесла я.

— И мой совет тебе не особо нужен, — на мамином лбу появилась обиженная складка.

— Некоторые решения нужно принимать самой.

— Кажется, ты стала совсем взрослой, — вздохнула она.

И смахнула со щеки слезу.

— Да, стала. Но я по прежнему очень тебя люблю!

Завтрак закончился обнимашками, а потом на пороге появился Кир и нетерпеливо произнес:

— Ну, где там твои чемоданы?