6
Да что я опять торможу!
Зачем я трогаю маньяка, вместо того чтобы сорвать, наконец, скотч со своих губ?
Я дергаю липкую ленту. Шевелю губами. А потом поворачиваюсь влево… и плююсь. Не уверена, что попала в своего похитителя. Но, может, все же, капли моего презрения до него долетели.
— Козел! — кричу я. — Урод! Гад! Что тебе нужно? Куда ты меня везешь? Что ты сказал моей маме?
В продолжение этой тирады я пытаюсь снять повязку с глаз. Но она какая-то хитрая. Завязана и закреплена на затылке. Одной рукой не справиться.
Мой похититель молчит.
Я все еще его не вижу.
— Кто ты?! — воплю я. — Что ты собираешься со мной сделать? Имей в виду — у тебя ничего не выйдет. Я буду сопротивляться. Я… я тебя задушу. Выцарапаю глаза. Откушу нос и…
Блин, звучит глупо. По-детски. Особенно на фоне его сурового молчания.
— Что тебе от меня нужно?! — шепчу я. — Выкуп? У моих родителей не так много денег. Но они отдадут тебе все… Чего ты хочешь?
Молчит.
Это невежливо, в конце концов! Надо отвечать хоть что-то, когда к тебе обращаются!
Мы едем. В тишине. Я могу разговаривать, но не знаю, что сказать. Он все равно не отвечает!
И снять повязку с глаз по-прежнему не получается…
Я думаю о том, что меня ждет. То теряю, то снова обретаю надежду. Я обязательно сбегу от этого урода! Я выйду замуж за Антона. Вот только…
— Ты испортил мое свадебное платье! — внезапно вспоминаю я. — А оно было такое красивое! Оно мне шло…
— Да, платье тебе было к лицу, — наконец, отвечает мой похититель. — А вот жених нет. Он тебе категорически не подходит. Ты его не любишь.
Все.
Я знаю, кто меня похитил.
Кир. Мой бывший. Тот, кто когда-то предал меня. Тот, кого я ненавижу всем сердцем. Моя главная ошибка в жизни…
Ему трындец!
— Ты… Ты козел, урод и мудак! Что ты творишь? Как ты мог?! Кем ты себя возомнил вообще!!!
— Я, конечно, козел, — соглашается он. — Спорить не буду.
— Отпусти меня! Развяжи глаза! Сними наручники!
Он молчит.
— Немедленно!!!
— Подожди. Не все сразу.
— Снимай давай! Я тебя убью. Ты это знаешь. Ты меня не удержишь силой!
— И не собираюсь.
— Что?! — я захлебнулась от возмущения. — Не собираешься? Я тут сижу в наручниках, между прочим! Расстегни их сейчас же!
— Не могу. Видишь, я за рулем.
— Не вижу!!!
Я чувствую его руку на своем затылке. Он там копошится, дергает меня за волосы.
— Ай! — вскрикиваю я. — Больно.
— Прости.
— Не прощу! Никогда тебя не прощу! Буду ненавидеть и проклинать до самой смерти!
— Чьей смерти? — лыбится Кир.
Я вижу его улыбку. Наглую и самоуверенную. Улыбку, от которой я когда-то была без ума. И которую сейчас мечтаю стереть с его лица. Ударом чего-нибудь тяжелого. Очень жаль, что под рукой нет чугунной сковородки…
— Твоей! — шепчу я. — Я тебя убью. Своими собственными руками!
Я моргаю. Видимость после повязки не очень четкая. Улыбку я вижу, потому что Кир сияет зубами, как крокодил после стоматолога. Но все остальное в легком тумане.
Мы едем по дороге. Вокруг лес. Никаких указателей.
— Где мы? — спрашиваю я.
— Далеко.
— Разворачивайся! Езжай обратно! У меня сегодня свадьба! Я еще могу успеть.
— Нет. Не можешь. Поздно. Свадьбу ты отменила, все уже разошлись.
— Что?!
— Ты написала всем сообщения. Что сомневаешься в своем решении. Что тебе надо побыть одной и все обдумать. И что ты просишь у всех прощения…
— Ты… — я задохнулась от возмущения. — Как ты это сделал?!
— Взял твой телефон.
— Он был у Даши!
— А Даша неравнодушна к высоким сероглазым брюнетам…
— Это была подстава?! Ты подослал к ней того красавчика?!
— Ага, — Кир все еще самодовольно лыбился. — Он вытащил твой клатч.
— А в нем были ключи от квартиры… — выдохнула я.
— Да. Так себе квартирка, честно говоря…
— Заткнись!
Я ударила его. По щеке. Потом еще раз. И еще. Я лупила его свободной левой рукой, а он даже не уворачивался. Я била по лицу, по голове, по шее…
Я видела царапины на его лице. От моих ногтей. Я их оставила, когда он срывал с меня платье и надевал балетки…
Да, я не ошиблась. На мне то самое платье и те самые туфли.
А Кир… Он козел.
Он — моя ошибка.
И все, что сейчас происходит… я это заслужила. Я расплачиваюсь за то, что совершила полтора месяца назад.
Я устала его бить. Ему хоть бы что! Он сидит с красным ухом, с расцарапанным лицом и с разорванным воротом футболки.
И все равно лыбится.
— Расстегни наручники, — говорю я.
— Обязательно расстегну. Но сначала озвучу условия.
— Условия?!
— Ага. Я собираюсь тебя шантажировать.
— Что?!
— Я знаю, что силой тебя не удержать. Ну, то есть, можно, конечно. Но это не то, чего я хочу.
— А чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты подумала. И осознала свою ошибку.
— Моя ошибка — это ты!
— Ты не любишь этого Антона. Ты выходишь за него замуж мне назло.
— Нет! — у меня в очередной раз спазм в горле от его наглости.
Меня душит ненависть! Я так много хочу сказать, что слова путаются и выходит какая-то фигня.
— Я люблю Антона! Ты… мне вообще нет дела до тебя! Я тебя ненавижу! Если бы ты знал, как я тебя ненавижу!!! Всем сердцем.
— Я знаю, — ласково произносит Кир.
И гладит меня по руке.
Искры. Разряды молний. Мурашки.
Как я хочу его убить!!!
— Ты… Ты поступил подло! Вероломно! Нагло и эгоистично. В этом ты весь. Наглая скотина!
— Да, я такой.
— Я все равно не выйду замуж за тебя!
— А я и не предлагаю.
Что? Если бы можно было возмутиться еще сильнее, я бы возмутилась. Но сильнее некуда. Мое возмущение давно достигло пика и перевалило через него.
— Тебе нужно разобраться в себе, — произносит Кир. — Не хочешь быть со мной — не надо.
— Не надо?!
— Не надо. Но я чувствую, что обязан защитить тебя.
— От чего?!
— От тебя самой. От твоих опрометчивых решений.
— Идиот! — шиплю я.
Кир остается невозмутимым. И продолжает:
— Проведем пару недель вместе. В тихом уединенном местечке. Ты обо всем поразмыслишь. Как написала родителям, жениху и друзьям.
— Прикуешь меня наручниками к батарее? — усмехаюсь я.
— Нет. Я же сказал: не буду удерживать тебя силой. У меня есть другое средство.
— И какое же?
— Старый добрый шантаж. Подло и вероломно. Вполне в моем стиле.