51

Несколько секунд Кир стоит столбом, ошалело глядя на меня.

— Ты просто… Ты невероятна! — шепчет он.

Я стою между шкафом и кроватью, и вижу, что Кир смотрит то на меня, то в зеркало. И понимаю, что именно его там заинтересовало. На мне стринги! А, значит, стратегически важный объект не прикрыт ничем, кроме пары тонких веревочек. И все это прекрасно просматривается в зеркале…

Глаза Кира переполнены восхищением. Оно практически капает на пол. Вместе со слюной. Не в прямом смысле, конечно. Но в его глазах плещется такое откровенное желание, что до меня долетают его брызги.

А ведь я не приглушила свет! Я хотела зажечь свечи или бра, чтобы спрятаться под покровом полумрака. И вместо этого оказалась перед Киром при ярком верхнем свете, да еще и с усилением в виде зеркала…

Я смущаюсь. Но не так уж сильно. Потому что Кир смотрит на меня безумно влюбленными глазами.

— Малышка… Ты богиня. Я готов любоваться тобою вечно.

— Только любоваться? — я томно повожу плечом.

— У меня почти остановилось сердце…

— Если ты сейчас упадешь в обморок, кто поцелует меня сюда, — я показываю на губы. — И сюда, — мой палец скользит по шее. Заамирает в ложбинке груди. — И сюда…

Кир одним прыжком перемахивает через кровать.

Серьезно, я не знаю, как он это сделал! Только что стояли у двери — и вот уже обнимает меня, скользит холодными руками по моему горячему телу. И мне нравится прохлада его рук. Она немного остужает пожар, который он же и разжигает.

Он обводит мои плечи, спину, его ладони на несколько секунд замирают на талии, вжимаясь в нее и приближая меня к нему. А потом они скользят ниже.

— Боже, — шепчет Кир. — Твоя кожа как шелк…

— А твои руки… они холодные.

— Извини, — говорит Кир.

Но рук не убирает. Кажется, ни приклеились к моей попе намертво.

— Мне нравится, — шепчу я.

— Я знаю много всего, что может тебе понравится, — произносит Кир хриплым, низким, невероятно сексуальным голосом.

Его губы ищут мои, он нежно и аккуратно их раздвигает, мы сплетаемся языками, руками, ногами… Падаем на кровать, в ворох моих платьев. Ни одно из которых не достойно этого вечера…

— Мне надо в душ, — шепчет Кир.

— Не надо.

Я не хочу его отпускать.

— Я грязный и пыльный с дороги…

— Ладно.

Я с трудом отрываюсь от его губ.

— Может, пойдешь со мной? Не хочу расставаться с тобой ни на секунду. Я страшно соскучился. Я считал минуты…

— И я! Я тоже считала минуты. И секунды. И…

— Что?

Кир нависает надо мной, упираясь локтями. Его глаза близко. Они такие глубокие. Такие темные… Это потому, зрачки расширены.

— Я хочу тебя, — выдыхаю я.

Глаза Кира становятся еще темнее. Его ноздри подрагивают, а губы… Они шепчут:

— А я… ты даже не представляешь, как… как сильно, как невыносимо я хочу тебя!

Мы идем в душ. Но не сразу. Сначала мы еще раз ныряем в долгий, глубокий, пронизывающий до мурашек и волнующий до трепета в сердце поцелуй.

Потом Кир почти несет меня в ванную.

Я помогаю ему раздеться. Я делаю это с наслаждением, проводя руками по его бицепсам, по мускулистой спине, по стальному прессу… Вскоре на нем остаются одни лишь боксеры, но ненадолго.

Боже, он прекрасен! Сложен, как бог. И адски нетерпелив…

Мое прекрасное белье летит на пол вслед за боксерами Кира. Он затаскивает меня с собой в душевую кабинку, под теплые струи, которые возбуждают почти так же сильно, как его прикосновения…

Чувствовать его — это счастье. Прижиматься, отдаваться, стонать от невозможности выдержать такое удовольствие…

Душевой кабине приходится выдержать многое. В некоторые моменты, когда Кир прижимает меня к прозрачной стенке, она трясется так, что, кажется, сейчас развалится.

Но она все же выдерживает наш бешеный напор.

И кровать не ломается, хотя мы очень стараемся разнести ее в щепки.

— Надо быть осторожнее, — все время повторяет Кир.

И тут же устраивает мне полный армагеддон…

Нет, он осторожен. Я вижу, как он сам себя сдерживает, и как от этого его страсть становится еще более необузданной и сумасшедшей.

Он нежен. Он терпелив и неистов одновременно. Он хочет, чтобы я достигла нирваны… Улетела в бесконечный космос, забыв, кто я, где я и зачем…

И я улетела! Много-много раз.

Мы несколько раз пытались прекратить это безобразие.

— Тебе надо спать, — говорил Кир. — Ты устала.

— Да, я устала, я больше не могу…

Кир говорил:

— Спокойной ночи.

Обнимал меня, прижимался ко мне сзади обнаженным телом… И все начиналось сначала.

Я не помню, когда мы уснули. Наверное после очередного пожелания сладких снов, усталость все же взяла свое.

Утро было восхитительным.

Я проснулась без будильника, от ощущения полного и абсолютного счастья.

Как чудесно просыпаться рядом с любимым! Почему я раньше так не делала? Зачем мучила нас обоих?

Я хотела ясности мыслей, надеялась принять решение разумом, а не чувствами.

Именно сейчас, после ночи любви, мой разум кристально ясен. А чувства… чувства мне не мешают! Потому что они в полной гармонии с разумом.

Я люблю Кира. Я всегда его любила.

Я хочу провести с ним всю жизнь. И я верю, что у нас все получится. Несмотря ни на что.

— Доброе утро, моя любимая малышка, — шепчет Кир.

— Сколько времени? — сонно спрашиваю я.

— Какая разница!

— Мне нужно на работу.

— Не нужно.

— Что?

— Тебе нужно бросить эту дурацкую работу и наслаждаться беременностью. Я отвечаю за мамонта. Помнишь?

— Ну нет, — качаю я головой.

— Да, — шепчет Кир.

И целует меня за ушком, проводит губами по шее, устремляется к ложбинке…

- Я решила быть самостоятельной, — говорю я.

Кир немного отодвигается и смотрит мне в глаза. Мне кажется, или Кир скрывает улыбку?

Лицо серьезное, а глаза смеются.

— Я хочу быть самостоятельной взрослой женщиной, — повторяю я.

— Ты моя малышка! — смеется Кир.

— Я не малышка! То есть…

— Ты моя, — произносит Кир.

Вдруг по его лицу пробегает тень. Как будто он вспомнил что-то неприятное. Но что? Я не хочу, чтобы что-то портило такой прекрасный момент!

Кир вскакивает. Убегает в гостиную. Я, удивленная и немного встревоженная, сажусь на кровати.

Он возвращается с моим паспортом в руках. Открывает его… И вырывает из него страницу!

Ту самую, где написано, что я жена Антона.

Рвет ее на мелкие клочки и развеивает по воздуху.

Я смеюсь. Классный бумажный снегопад!

Давно надо было это сделать. Я просто забыла.

— Ты моя, моя и только моя, — произносит Кир, снова упав на кровать рядом со мной.

Он обнимает меня, прижимает к себе. Я шепчу:

— Да, я только твоя. Всегда была и всегда буду…

— Ты всегда будешь для меня малышкой, — продолжает Кир. — Даже когда нам с тобой будет по восемьдесят лет, и у тебя будут седые волосы, и симпатичные морщины, и ты будешь ходить с палочкой… Все равно ты будешь моей малышкой!