Глава 19

Несколько бесконечно долгих секунд мы рассматриваем женские трусики. Не боясь показаться фетишистом, я даже глубоко втягиваю носом воздух, как заправская собака-ищейка. Не знаю, что именно я надеялся там унюхать, но чувствую лишь слабый запах стирального порошка. Аромат прелестей таинственной незнакомки уничтожен химическим вмешательством. Но это не мешает мне снова ощутить тесноту в штанах. Чёрт, один только вид этих маленьких трусиков невероятно возбуждает!

Даже не замечаю, как Вячеслав исчезает за дверью. Хочу взять трусики, но Амир оказывается проворнее и хватает их со стола раньше меня, жадно растягивая в руках.

— У нас нет самой девушки, но есть что-то получше — её трусики, — самодовольно произносит он и усмехается. — Тебе предстоит интереснейшее занятие. Будешь искать свою Золушку по приметам. Знаешь, Марк, я тебе даже завидую, — он снова усмехается и мнёт бельё пальцами. — Пересмотришь столько девчачьих задниц. И кому трусики придутся впору…

Вырываю бельё из его рук с такой силой, что чуть не ломаю ему пальцы.

— Извращенец, — бурчу я сердито, а сам чувствую, как стояк всё сильнее мешает мне думать. Я-то помню, какие у неё были ягодицы! Крепкие и упругие, как орешек. Многое бы отдал, чтобы потискать их ещё раз. Ах, Алиска… Почему ты тогда так быстро сбежала?

Прячу трусы в карман пиджака, чтобы этот пошляк больше на них не пялился. В конце концов, девушка приходила ко мне, а значит, это мой трофей.

— Хватит лыбиться, — говорю ему. — Лучше придумай, где её искать! Про кастинг я услышал, но это ведь бред бредовый…

— Точно! — Амир хлопнул себя по лбу. — Как я мог забыть! Завтра второй тур, финальный. Она наверняка придёт туда!

— Думаешь? — хватаюсь за эту идею, как утопающий за соломинку.

— Наверняка, — Амир уверенно кивает. — Думаешь, она упустит такой шанс увидеться с тобой? Поверь мне, я отлично знаю женщин. Прибежит как миленькая.

— Ладно, — бормочу я и отхожу к окну. — Если тебе больше нечего предложить, выметайся. Увидимся на кастинге.

Дверь захлопывается, но я не оборачиваюсь на этот звук. Рука лежит в кармане, и я сжимаю трусики, лежащие там, в кулак. Ничего, скоро мы встретимся. Я уверен в этом. 

***

…Алиса стоит, окружённая толпой журналистов, и придерживает руками свой заметно округлившийся животик. На её глазах хорошо заметна размазанная тушь. Волосы растрёпаны. Дикторша смотрит на девушку с сочувствием и подносит к её лицу микрофон.

— Поймите, он меня заставил, — плачущим голосом произносит Алиса. — Он меня обольстил. Я не хотела… Это всё он! И теперь я останусь одна, с ребёнком… Как таким людям можно верить? Он должен понести наказание!

Толпа журналистов жужжит, задавая ей какие-то вопросы. Но она неизменно повторяет одно и то же: «Аксёнов виноват… это не я… мне ничего не оставалось… ведь ребёнок не виноват, что у него такой безответственный отец!»

— Я ни в чём не виноват, — стону я, хватаясь за голову. — Я видел Алису всего один раз в жизни!.. И даже не уверен, что этот ребёнок от меня!

— Таким, как он, не место в порядочном обществе, — соглашается с Алисой дикторша. Журналисты тоже кивают. — Вы намерены подавать на Аксёнова в суд?

— Разумеется, — губы девушки расплываются в хищной улыбке.

— Не надо! — умоляю я экран телевизора. — Я заплачу, сколько скажешь! Только не надо публичного скандала!

Алиса неожиданно поворачивается и смотрит с экрана прямо на меня. От её улыбки дрожь пробирает меня до самых костей.

— Во второй раз тебе не отвертеться, Аксёнов, — цедит она. — Даже если это не твой ребёнок, ты заплатишь много. Очень много! Я полностью разорю тебя!

Она злобно смеётся — совсем как Юля…

— Нет, не надо! — молю я…

И в ужасе просыпаюсь.

На огромной двуспальной кровати я лежу один. Мокрая от пота простыня сползла на пол. Сажусь, спуская ноги на пол, и вцепляюсь в волосы с такой силой, будто хочу их вырвать.

Чёрт! Чёрт! Приснится же такое!

И самое неприятное, что я понимаю — сон вполне может стать правдой!