ГЛАВА 23

- Клим Васильевич, это больница...

- Мои люди останутся здесь.

- Я сейчас полицию вызову!

- Валерий Карлович, скажите лучше, какую аппаратуру вам купить... Может, новый аппарат для УЗИ или ещё что-то. Список дайте...

Незнакомый голос что-то ответил приглушённо. Я не разобрала. Мне показалось, что затем последовали нелицеприятные выражения, которые почему-то вызвали у меня слабое подобие улыбки.

Я лежала с закрытыми глазами. Веки - тяжеленные. И не открывались пока никак.

Да я и не хотела.

Прислушалась к себе. К своим ощущениям.

То, что Клим где-то рядом - успокаивало. Дарило надежду, что внезапные беды остались позади. И те, которые обрушились на меня в последние месяцы - тоже.

Я чувствовала его запах. Едва уловимый. И его не могли перебить запахи лекарств.

И от осознания того, что Клим здесь, со мной, прибавлялось сил. Я уже вынырнула из медикаментозного состояния и могла обозначить себя, но решила ещё немного полежать.

Понять, что происходит.

Осознать.

- С моей женой точно всё в порядке?

- Клим Васильевич, я уже говорил вам - жизни Любавы Николаевны ничего не угрожает. Ребёнку - тоже. Даже перелома нет. Трещина будет доставлять дискомфорт поначалу, но это меньшее из зол.

- То, что удалось сохранить ребёнка...

Я не узнала голос Клима. Но говорил он. Точно он.

Такой хриплый... надсадный. И родной.

- ... это хорошо. Но скажу честно, меня больше волновало здоровье Любавы. Если бы открылось кровотечение... Ребёнка можно зачать повторно, а Любава у меня одна.

Его слова шли в самое сердце. Тревожили. Бередили. И наполняли верой...

- Трагедии удалось избежать. Это главное. Я вас оставлю, Клим Васильевич. Мне к другим пациентам надо.

- Вы мне список всё-таки киньте, Валерий Карлович.

Мужчина что-то ответил. Я не расслышала.

Я не хотела плакать. Нет-нет... Никаких слёз.

Но сдержаться плохо получалось, и я всхлипнула. Тоненько и вроде бы негромко.

То, что Клим не уйдёт, задержится в палате, не подумала.

- Любава!

Он оказался рядом с моей кроватью за считанные секунды.

Глаза я открыла. И теперь смотрела на лицо Клима. Встревоженное, немного даже осунувшееся. Разве такое возможно? Сколько времени прошло с той минуты, когда я вышла из кабинета во двор и отправилась гулять? Час, два? Три? Я не знала. Меня это не интересовало.

Я смотрела на мужа и не могла сдержать слёз.

- Что болит? Где? Чёрт... Я за врачом. Сейчас...

Непонятно, каким образом, но я умудрилась перехватить его руку и выдохнуть:

- Подожди.

Клим застыл, напрягся. На его скулах играли желваки.

- Не надо врача, - выдохнула я, второй рукой растирая слёзы.

Какая же я слабачка... Чуть что - сразу эмоционирую. Ну разве так можно?

Можно.

Клим нахмурился сильнее.

- Ты плачешь.

- Угу.

- Не понимаю, - он покачал головой, точно прогоняя наваждение. - Если у тебя что-то болит, то...

- Ты меня любишь, - выдохнула я и сразу зажала рот ладонью.

Вот кто меня за язык тянул?

А если мне послышалось? А если я принимала желаемое за действительное?

Лицо Клима застыло. За застилающими глаза слезами мне никак не удавалось рассмотреть подробности. Те эмоции, которые обязаны были проступить на лице мужа! Обозначить себя!

Он присел на край кровати. Я заёрзала, пытаясь подвинуться, дать ему больше места.

- Люблю, - послышалось негромкое.

Я снова прикрыла глаза. Без всхлипывания тоже не обошлось.

- Любава... Девочка... Нет, я, конечно, всё понимаю, - голос мужа дрогнул. - Признания мужика принимают по-разному... Но чтобы в слёзы кидаться...

Он шутил. Пытался, по крайней мере. Явно не планировал ничего подобного мне говорить.

- Я слышала твой разговор с врачом, - прошептала я, садясь.

Меня неумолимо тянуло к нему. Ближе. Ещё ближе.

Клим осторожно прижал меня к себе.

- Люблю, - повторил он глуше. - Уже несколько лет. И не собираюсь с этими чувствами ничего делать, Любава. Ты - моя девочка. Моя. Слышишь?

Я судорожно кивнула.

- Твоя. Да.

Пыталась обнять его в ответ. Вернее, даже обняла. Но мне было мало. Я не могла прижаться к нему плотнее, слиться с ним воедино. Звук собственного сердца оглушал.

А ещё я слышала, как стучит его сердце. Тоже громко. И тоже куда быстрее обычного ритма. И я могла поклясться, что наши сердца стучали в унисон. И фигушки кто меня убедит в обратном!

Клим продолжал меня обнимать. Гладить. Трогать губами. Он не спешил что-то ещё говорить. А мне и не требовалось. Нам необходима была эта минутка тишины, которая принадлежала только нам двоим.

Правильно знающие люди говорят: иногда понятно всё и без слов. Так было и у нас.

Некоторое время я ещё продолжала нет-нет да всхлипывать, не в силах остановиться.

- Не плачь, девочка Ты мне душу рвёшь Я сразу начинаю сходить с ума, думая, что тебе плохо. Что что-то болит. И что я не уберёг тебя.

Я упрямо мотнула головой и наконец оторвалась от мужской груди.

- Ничего не болит. Честно.

- Точно?

- Точно.

Клим дотронулся до моего живота.

- Малышу ничего не угрожает.

- Я слышала.

- Я так испугался... Прости меня...

- Мне не за что тебя прощать. Я.. Просто для ревности не было причин, Клим

Он уткнулся лбом мне в живот.

Боже .

Я не выдержку этой нежности...

- Ты так смотрела на бойцов!

- Я грелась на солнце.

- Хочу, чтобы на меня так смотрела.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

А мое сердце в очередной раз за этот день остановилось.

Чтобы забиться ещё сильнее. Чтобы наполниться непередаваемым словами теплом

- Я и смотрю. Неужели ты не видишь?

Мой голос предательски сел и охрип

Но. как и мне, Климу оказалось достаточно.

Он заключил моё лицо в ладони и потребовал:

- Скажи.

Уточнения тут не требовались...

- Я тебя люблю. Тоже... - выдохнула и затараторила дальше. - Я всегда тебя любила. Ещё подростком. Только, пожалуйста, не смейся. Хорошо? Я залипала на тебе, наблюдала. Мне кажется, это так глупо... Думала, детская влюбленность. А нет, ничего подобного. Ты... ты во мне, Клим. Понимаешь?

Ответом мне послужил поцелуй. Сначала муж просто прижался ко мне губами. В этом жесте было столько не выраженных, но очень явных эмоций, что я едва снова не расплакалась. Солдаты не знают слов любви... И выражают чувства иначе.

Я сама ткнулась ему в губы, потрогала их. Неловкой инициативы оказалось достаточно, чтобы Клима прорвало. Глухо застонав, муж усилил поцелуй, властно раздвинув губы языком. Я с готовностью подчинилась.

Меня всё ещё штормило. Мне всё ещё не верилось. Его запах, его губы, его широкие плечи. Он отдавал мне себя.

Оторвавшись друг от друга, мы оба тяжело дышали. Клим уткнулся лбом в мой лоб.

- Ты так меня напугала. Ещё раз прости.

- Не ревнуй больше, - шёпотом попросила я.

- Не буду. Теперь... не буду...

Я не знала, сколько мы так просидели, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Особых мыслей не было. Да и не нужны они были.

Клим оторвался от меня и хмыкнул. Знакомо так.

- Скажи-ка мне, Любава, - муж угрожающе прищурился.

Наигранно или нет, даже разбираться не думала. Я всматривалась в его лицо. В эти глаза. В морщины на лбу, в подбородок, на котором уже пробивалась щетина. У меня снова зачесались ладони - так захотелось его потрогать.

- Как в твою умную головку могла прийти мысль, что я - заказчик?

Я даже не сразу сообразила, о чём он. Резкий скачок в разговоре дезориентировал меня, сбил.

Клим решил расставить точки над «и».

Да-а-а, сегодняшний день я буду помнить в ярчайших подробностях долгие годы.

У нормальных людей отношения развиваются постепенно. Свидания, конфетно-букетный период. А у нас?..

Конфеты, кстати, были. Ну а цветы... Клим исправится, тут я не сомневалась. Даже намекать не придётся.

С другой стороны, наши отношения начались более чем экстравагантно. Такие пикантные подробности внукам точно не расскажешь, сидя у камина или у костровой чаши.

Сколько бы мы ещё ходили вокруг да около, если бы не сегодняшнее происшествие?

- Клим, ты сам знаешь ответ. Мне вложили эту мысль в голову. День за днём говорили, что ты представляешь для меня опасность. Я думаю, что подробности твоего рождения стали ещё кому-то известны. Доверенному лицу. Тому, кто был очень близко к отцу.

Клим медленно кивнул, давая понять, что одобряет мои мысли.

- Твои предположения.

Мне страшно было произносить имя. Выносить возможный приговор.

- Любава, говори, - продолжил Клим мягко. - Это поможет быстрее разобраться в случившемся.

- Пётр Анисимович...

Адвокат нашей семьи. Он часто ко мне приезжал в первые месяцы после смерти отца. Я бы даже сказала, что очень часто. Я нуждалась в знающем человеке, в поддержке. В том, кто подскажет, расскажет, введёт хотя бы минимально в курс дела.

Пётр Анисимович с готовностью советовал и рассказывал. А няня при каждом его приезде хмурилась. Это меня и насторожило. Постепенно я начала отказываться от встреч с Молитвиным. Или они проходили в присутствии моей Таисии Леонидовны, что уже не устраивало юриста. Это насторожило ещё больше.

Появились сомнения, вопросы.

- Да-а. Он.

Мои глаза округлились.

- Как... он? То есть ты тоже на него думал?

Клим бросил на меня сердитый взгляд. Ой, вот пусть теперь хоть какое страшное лицо делает. Не боюсь я его. Совсем-совсем.

А люблю. Сильно-сильно.

Он навис надо мной. Я понимала, что разговор серьёзный, и надо сохранить соответствующее выражение лица.

Не получалось.

Улыбка рвалась наружу.

Я не удержалась, всё-таки подняла руку и слегка подрагивающими пальцами провела по скуле мужа.

- Это, - он боднул меня лицом, - запрещённый приём.

-Я - девочка. Мне можно.

Его глаза потемнели.

- Да-а... - протянул он сипло. - Тебе можно.

Поймал мою руку и прижался к ней губами. Крепко. Так и застыл на несколько бесконечно долгих секунд.

- Молитвин ещё при жизни твоего отца начал вести двойные схемы. У него случилось несколько проигрышных дел, которые изрядно подпортили ему репутацию. Плюс он начал играть.

- Играть?

- Да. В покер. Не с теми людьми. И ставки были слишком высокими.

Я мотнула головой, шумно выдыхая воздух из груди.

- Сколько себя помню, Петр Анисимович всегда был рядом с отцом. Я... я доверяла ему.

- Знаешь, Любава... Я мог бы, конечно, сказать, что доверять людям не стоит. Что людям свойственно лгать, притворяться. Вести двойную, а то и тройную игру. Но не буду. Мне нравится твоя чистота. Твоя наивность.

- Угу. Даже нянечка называет меня наивной душой.

- Разве это плохо?

- Для наследницы крупной компании - да.

- Если бы ты собиралась вставать у руля правления - возможно. В этом случае тебе дали бы другое образование. Натаскивали с детства. И прочее, прочее. Тебе оно надо? Давай начистоту, Любава. Если ты захочешь вместе со мной управлять компанией Алшерского, занимать кресло в совете директоров, я не буду возражать.

Я выразительно покачала головой.

- Ну уж нет. Можно меня от этого избавить?

Клим негромко засмеялся и снова поцеловал мою ладонь.

- Не надо стесняться того, что ты не хочешь заниматься бизнесом. Что не рвёшься к власти. Кому-то это интересно, кому-то нет. У тебя есть свои увлечения и интересы. Разве это плохо?

- Это хорошо.

- Знаешь...

Клим сделал паузу. Начал говорить и снова замолчал. При этом его глаза затянуло поволокой, немного непривычной для меня. Я не спешила уточнять, что он собирался сказать. Сочтёт нужным - продолжит.

Может, мне реально мало требовалось для счастья? Чтобы любимый человек был рядом. Чтобы был свой дом. И ребёнок, которого я ношу под сердцем, родился здоровым. Чтобы беды не коснулись его. Я всегда росла в благополучии и, возможно, оттого не знала его ценности. Но это тоже нормально.

- Я очень хорошо помню тот день, когда увидел тебя повзрослевшей, - продолжил Клим, сосредотачивая внимание на себе.

Ещё одно признание...

Моё дыхание в очередной раз сбилось. Зачастило.

- Был солнечный день, и я приехал к Алшерскому. Ты выбежала во двор, думая, что это отец. Такая же солнечная, красивая. И немного чумазая.

- Чумазая?!

- Совершенно верно, - уголки губ мужа дрогнули в улыбке.

- Неправда! - смеясь, ринулась в спор. - Я не могла!

- Вспомни. Ты ещё потом руки прятала, потому что на них следы глины остались.

Я помнила.

Но признаваться пока не спешила. Потом...

С ответом тоже не спешила. Точнее, даже не планировала что-то говорить. Хотела смотреть на Клима. И слушать.

-Як чему это, Любава. Ты не должна стыдиться своей сущности. Нет у тебя интереса к бизнесу - и не надо.

Я больше не могла. Не могла, и всё тут. Подавшись вперёд, кинулась на грудь Клима. Прижалась к нему, обвив крепкую шею руками. Клим тотчас обнял меня, успокаивающе поглаживая по спине.

- Ну-ну. Так, кажется, пора закругляться с откровениями. У кого-то эмоциональный фон зашкаливает.

- Зашкаливает, - подтвердила я, шмыгнув носом, и жалобно добавила: - Я домой хочу. Няня наверняка с ума сходит.

- Я позвонил ей, сообщил, что всё в порядке.

- Спасибо.

Не удержавшись, прижалась губами к его коже. Там, где билась жилка.

Какой же он... невероятный. У меня не находилось слов, чтобы выразить те чувства, которые я испытывала к Климу. Я их найду. Потом. Обязательно найду. И скажу. Все-все.

***

Меня оставили на ночь в больнице. Как я ни сопротивлялась, ни убеждала Клима и Валерия Карловича, что чувствую себя отлично, никто не захотел меня слушать.

- Не рвись домой, Любава, - сказал Клим, немного хмурясь. - Дай мне этот день.

- Не понимаю.

- Надо убраться.

Точно.

- И разобраться... Но это позже.

Последнее мне не особо понравилось. Но я понимала - иначе нельзя. Таковы негласные законы. Один раз проявишь слабину - и дальше как по накатанной.

Клим прав. И папа был тоже прав. Я бы не смогла встать во главе компании. Или напринимала неправильных решений, которые в конечном итоге привели бы к развалу и краху дела всей жизни отца.

Я заметила, что Клим называет его по имени-отчеству или по фамилии. Осуждать не буду. И переубеждать тоже.

Рано утром я была готова. Клим приехал, как и обещал, в девять.

- Я почти уже вызвала такси, - пошутила, окунаясь в его объятия.

Изменения в доме Тагира заметила сразу. Точнее, вокруг дома. Пригнали технику, работали мужчины в униформах.

- А что они делают?

Клим помог мне выйти из машины.

- Камеры устанавливают. Надо было их изначально поставить. Не додумались... Ни я, ни Тагир. Расслабились что-то в последнее время.

- Вы просто не думали, что удар могут нанести здесь.

Клим старался не хмуриться, но не получалось.

- Валерий Карлович советовал постельный режим. День-два.

- День, - решительно сказала я.

Тревожить мужа, который озадачился усилением безопасности, не стала. Полежу, бока помну. Надо так надо. Зачем мешать мужчинам?

Нянечка тотчас принесла мне морса и бутербродов.

- Как ты?

- А как ты? Нервно вчера тут было, да?

Няня закатила глаза.

- Не ожидала, конечно...

- Долго разгребали?

- Да что я... Думаешь, меня кто-то пустил вниз? Ага, как же. Нагнали мужиков. Приезжали товарищи в форме. Много...

- А кабанов всех перестреляли? Даже маленьких?

Мне было жалко животных. Их использовали.

- Ты знаешь, нет, - голос Таисии повеселел. - Я тоже сначала думала, что забьют всех. Ничего подобного! Старших, конечно, постреляли. А вот мелких... Любава, тебе бы понравилось зрелище, как с десяток взрослых лбов загоняли и ловили кабанчиков.

Я представила. Отлично. И почти в мельчайших подробностях.

Ночью Клим меня целовал. Сначала осторожно, трепетно. Мне нравилось, спорить не буду. Я с готовностью отвечала. Мне до сих пор не верилось, что Клим Арбатов меня любит. Моя мечта, мой идол, недостижимый мужчина, окруженный огромным количеством слухов, недосказанности, надуманности. Может, в том мире, где ему приходилось существовать, это и к лучшему. Я не знала.

Главное - он со мной. Трогает меня. Целует.

Его ласки будоражили. Но что-то шло не так. Сначала я прислушивалась к себе. Даже один раз мысленно шикнула. Да что же не так?! И потом поняла. Он берёг меня. Трогал осторожно.

А мне требовалось другое.

Я надавила на плечи мужа, вынуждая того лечь на спину.

- Тоже хочу.,. - я намеренно сделала паузу. - сладкого.

После чего поцеловала сначала один сосок Клима. Потом второй И принялась спускаться ниже. И ещё ниже...

Утром Клим сказал, что им надо уехать. Я эту новость восприняла без удивления. Интуитивно знала, что так и будет.

- Нас не будет день. Максимум - два. Ян за вами присмотрит.

Я прикусила нижнюю губу. Сделала это. видимо, настолько выразительно, что заметил муж Клим подошел ближе и взял меня за плечи.

- Любава, немедленно выкинь из головы все дурные мысли.

- Не могу.

- Ок. Заходим с другой стороны. Мы живём в цивилизованное время. Бандитские разборки и беспредел, о котором ты сейчас стопроцентно думаешь - в прошлом.

-Угу.

Скептицизма своего я не скрывала. Знала причины, по которым Климу надо уехать. И всё же...

Мне было не по себе. Страх нет-нет да тоже подбирался к сердцу. В ушах до сих пор стояли звуки автоматной очереди и визга умирающих кабанов.

Я не понимала, откуда взялись животные. Для чего, опять-таки Хотели меня таким экстравагантным образом убрать? Глупо Клим на тот момент уже был моим официальным мужем. Наследником.

От последней мысли потяжелело в груди. Ужасная фраза, если честно.

Или это было предупреждение? Тоже глупо. Даже я понимала это. Тогда что? Ошибка отчаявшегося игрока’

Возможно.

- Я люблю тебя, - прошептала негромко и потрогала щетину мужа.

Всё-таки его щетина - мой фетиш. Пора это признать.

На душе было неспокойно. Я пожалела, что нахожусь не у себя в доме, где есть мастерская. Отвлечься бы, полепить.

А тут чем заняться? Сидеть на веранде и пялиться в телефон? Так себе перспектива.

- Давай что-нибудь вкусненькое приготовим, - предложила я нянюшке. - Такое... замысловатое.

- Чтобы отвлечься?

Я обняла её.

- Я так рада, что ты у меня есть, Тая.

Я называла её по-разному. Нянюшкой. Таей. Таисией Леонидовной. Она как-то раз обмолвилась, что ей непринципиально.

-Ия рада, что ты у меня есть, Любава.

Ян сидел на кухне. Как знал, что мы скоро там объявимся. Завидев нас, отложил телефон в сторону. Вроде бы мелочь, а приятно. Нянюшка мне подмигнула и как бы между делом спросила:

- Скажите, молодой человек, а вы женаты?

Костровский едва не подавился чаем.

- Вот умеете вы, Таисия, дать человеку почувствовать себя... эээ... салагой.

Моя нянюшка поспешно спрятала улыбку.

- Вы не ответили на вопрос.

- Нет и не был. Я бы вас на свидание позвал, да боюсь, Тагир Андреевич мне яйц... хм... причинное место на кулак намотает.

Теперь я едва не подавилась чаем.

А Ян Костровский наблюдательный человек.

Впрочем, других в команде Клима и не могло быть.

Про цветы я, кстати, оказалась права. Наша спальня была ими завалена. В прямом смысле. Пять огромных букетов, едва помещающихся в вазы. С раннего утра доставили, когда ещё мужчины не уехали. Не помешало бы парочку перенести в гостиную.

На кухне мы провели весь день. Даже Яна умудрились подключить к готовке.

- Да я не против. Вы, дамы, главное, чётче говорите, что делать. И сколько куда добавлять. А то, знаете ли... - мужчина задорно усмехнулся. -Потом свалите всё на меня. Мол, помощничек тот ещё оказался.

Ночью спала плохо. Сколько ни говорила себе, что надо уснуть, не получалось, и всё тут.

Слишком много мыслей. Климу я не звонила, не решалась тревожить.

Судя по мешкам под глазами у нянюшки, не я одна плохо спала.

Позавтракать мы не успели, как раз накрывали на стол. Няня несколько раз меня пыталась усадить, я отмахивалась.

Услышав шум двигателя въезжающей машины, сорвалась с места. Надо бы спокойнее реагировать. Но куда там! Нервы и так все эти сутки были натянуты до предела.

Мне надо было видеть Клима!

Хорошо, что на диване лежал плед. Я каким-то чудом по инерции схватила его и на ходу накинула на плечи. Мне уже было, о ком заботиться.

Распахнув дверь, выбежала на крыльцо.

Моя Таисия Леонидовна - следом.

Я смотрела на Клима. Она - на Тагира.