Глава 10 · НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Сегодня я твердо решила держаться от спальни принца подальше. Мысли о нем оставляли тянущее ощущение тоски в животе, а наша связь грозилась вырасти в крепкую лиану, которую будет слишком больно разрубить.

Я привела библиотеку в порядок, оставив ее чистенькой и готовой к новому дню, затем поспешила в свою каморку к Мэй.

Алхимическое испытание ждало меня около десяти утра. От обязанностей служанки на это время меня должны были освободить. Принц сказал, что нужно отдохнуть, но я не могла справиться с волнением. Однажды уже отведала, каково это — прийти на собеседование с принцем, не подготовившись. Но это будет только завтра.

Поднявшись по ступенькам, я постучала в дверь. Ответа не было, комнатка оказалась пуста. На мгновение мне стало неуютно, по затылку скользнул холодок, а за дверью по деревянному полу сразу заскребли чьи-то когти. Будто процокала крыса гигантских размеров. Не настоящая, а мой личный фантом. Я вспомнила о широких плечах Энтони, и шаги утихли.

Мне нужно срочно придумать другой объект для эротических фантазий, иначе рискую втюриться в принца с головой.

Я внимательно посмотрела на огарок свечи у окна и решила попробовать зажечь его на расстоянии. Представила фитиль сплетением хлопковых нитей, пропитанных воском и припорошенных сажей. Я стояла на другом конце комнаты, но свеча ощущалась близкой, на расстоянии вытянутой руки. Мысленно раскалив волоски, я заставила атомы ниток двигаться быстрее. Свеча зажглась, огонек пламени заплясал, подмигивая своему отражению в стекле.

Я присела на кровать и удовлетворенно улыбнулась. Рядом с моей лодыжкой показался крысиный хвост длиной в руку и с белесыми волосками. Я дотронулась до него, преодолев брезгливость. Теплый и гладкий, он ощущался реальным, точно так же, как фитиль свечи казался близким мгновение назад.

Умение менять ткань реальности. Оно, словно наркотик, пьянило меня и манило хлебнуть еще глоток. Особенно теперь, когда я нашла способ оберегать себя от страхов.

Укрывшись одеялом, я на всякий случай оставила свечу гореть. Не хотелось оставаться одной в темноте. Покрутившись немного, бросила взгляд на часы. Одиннадцатый час. Где же носит Мэй?

Заснуть без нее никак не получалось. Я переживала за подругу, особенно учитывая ее болезнь, при которой приступ мог настигнуть в любой момент, поэтому решила сходить в прачечную и удостовериться, что с ней все в порядке.

Я вновь надела платье, пригладила волосы и, взяв свечу, спустилась вниз.

Дворец еще не спал. По разговору нескольких слуг я поняла, что сегодня для гостей устраивалось театральное представление. Эмбия Фаулз, невеста старшего принца, была неравнодушна к изящным искусствам.

Я влилась в толпу любопытных слуг и с удовольствием посмотрела сценку из Шекспира. Переодетая Виола признавалась в любви герцогу, а тот пылал страстью к Оливии.

С моего места было хорошо видно правящую чету, принцев и принцессу. Они сидели в первом ряду кресел, остальные гости расположились на небольшом возвышении за ними. Король был полностью сед, роскошная борода спускалась до середины груди. Он выглядел откровенно скучающим, а еще очень усталым, будто смертельная болезнь подорвала его силы. Королева выглядела намного моложе, почти ровесницей старшего принца. Она сидела, отвернувшись от короля и уделяя все внимание молодому и смазливому аристократу, устроившемуся за ее спиной.

Ричард демонстративно не смотрел на представление, проглядывая бумаги у себя на коленях. Одной рукой он сжимал ладонь эмбии Фаулз, что выглядело ужасно трогательно. Эмбия не казалась старой. Скорее, зрелой опытной женщиной, достигшей желаемого.

Я невольно засмотрелась на Энтони. Тот делал вид, что увлечен представлением, только этим можно объяснить, что принц не замечал неловкие попытки сидящей сзади девушки передать ему записку.

Внезапно по мне скользнул тяжелый взгляд. Бледное лицо Ричарда было обращено прямо ко мне. Оставив бумаги, рукой, унизанной увесистыми перстнями, он сделал знак «брысь», словно дворовой кошке. Я отпрянула назад, покрепче ухватила подсвечник и бросилась прочь.

На сердце вновь было неспокойно. Жест старшего принца можно было расценить только одним образом: не путайся под ногами, знай место. Я же намеревалась поступить наоборот. Энтони завтра будет заниматься моим заданием вместо поисков богини, что приведет к недовольству старшего.

Ах, лучше бы я не попадалась Ричарду на глаза!

В столовой для слуг было пусто, на кухне Мэй тоже не оказалось. Я направилась в прачечную, надеясь застать подругу там.

Ночью в прачечной сыро и неуютно. На полу — россыпь капель, огонь от свечи преломляется в них, как в драгоценных камнях. Чаны, кастрюли, катки для глажки отбрасывают длинные тени, двигаются по часовой стрелке в такт шагам.

Мне казалось, Мэй где-то рядом. Я осторожно шла, стук от каблуков отдавался гулким эхом. Впереди, там, где находилась комнатка для стирки кружев, из-под закрытой двери пробивалась полоса света.

Предчувствие не обмануло. Я тихонько открыла дверь и вошла в помещение. Мэй сидела на перевернутой большой кастрюле. На ее коленях был разложен валик, в руках ловко мелькали деревяшки коклюшек, а на лице застыло выражение абсолютной сосредоточенности. Она даже не заметила, как я вошла.

— Прости, что помешала, — сказала я ей.

Она вздрогнула сначала, но, узнав меня, улыбнулась.

— Лиса! Рада тебя видеть. Я плету, чтобы немного успокоиться. Ты иди спать, не жди меня.

— Что случилось?

Мэй поджала губы. На ее лицо вновь упала тень.

— Уинни толкнула меня, и я уронила ворох чистых кружев. На полу было разлито пятно краски, теперь они безнадежно испорчены.

Сухое переложение фактов, но я как вживую увидела то, о чем Мэй умолчала, — суровый выговор с высчитыванием стоимости кружева из зарплаты.

— Как ужасно, — вздохнула я, радуясь, что пришла навестить подругу. — Уже второй раз слышу, что она тебя подставляет.

— Уинни считает, на кружевах работать легче. Что же мне делать? — Мэй спрятала лицо в ладонях. — Завтра она получит мое место. Жаль, я так и не вспомнила свой род. Теперь уже поздно…

Я села напротив нее и бросила мимолетный взгляд на рукоделие. Кружево, тонкое и невесомое, как паутинка, было пришпилено булавками к валику. От него тянулись десятки нитей с палочками на концах. Какая сложная работа настоящей мастерицы!

За спиной Мэй лежала стопка воротничков, измазанных в бурой жиже.

— Не отчаивайся. Я попробую вывести пятна с помощью алхимии.

Мэй посмотрела на меня с надеждой.

— Лиса, ты вновь спасаешь меня.

— Я еще ни разу не пробовала, поэтому радоваться рано. Могу и испортить по незнанию. Прошу, держи меня за руку покрепче.

Странные фантомы набирали силу при использовании дара, поэтому мне было важно ощущать тепло подруги, знать, что она рядом.

Я положила вышитый воротничок с инициалами «У. Б.», испорченный коричневой краской, перед собой. Мэй тихо дышала рядом, стараясь не мешать. Мгновение медитации над мысленными гравюрами из свитка, и вот я увидела нити кружева увеличенными, словно в рекламе стирального порошка, а между волокон — прилипшие комки грязи. Я сделала им «брысь», повторяя жест старшего принца. Они разбежались по столу черными жучками. Кружилась голова, сердце сжималось от страха. Сразу вспомнилось, что за стеной — гулкая темень прачечной. Кто-то враждебный дул мне холодным воздухом в ухо, но тепло Мэй держало меня, как крючок рыболова, не давая уйти в бездну.

— Лиса! Лиса! Посмотри, что ты сделала!

Передо мной лежал девственно-белый воротничок. Без единого пятнышка, даже вышивка с инициалами исчезла.

— Лиса! — повторил мужской голос сзади.

Мы с Мэй обернулись. В дверях стоял подтянутый мужчина лет тридцати, в черной форме с серебряными нашивками.

— Разрешите представиться, Майк Лестер, виз его высочества наследного принца Ричарда Уэстли Гиллареза. Я ищу служанку по имени Лисабель Филлипс.

— Это я, — промямлила в ответ, не зная, чего ожидать от неожиданного визита.

— У меня письмо для тебя, Света, — сказал виз и, стрельнув глазами на нас с Мэй, протянул мне конверт.

Виз скрылся за дверью, а я дрожащими пальцами сломала печать:

«Не верь обещаниям эмбии Уилкокс. Беги из дворца, пока я даю тебе шанс. Не смей жаловаться Э. Эта игра не для тебя.

Р.»

Письмо было написано размашистым почерком, второпях, видимо, совсем недавно во время представления. Лаконичные строчки дышали угрозой.

Я почувствовала, что задыхаюсь. Старший принц разузнал обо мне все, что сумел, включая настоящее имя, разговор с эмбией Уилкокс и ее совет податься во дворец. Неужели она связана с ним или, наоборот, плетет ответные интриги… О чем я думаю? О своей шкуре надо заботиться!

Я мешаю замыслу наследного принца отыскать богиню и оттягиваю на себя внимание Энтони. Ричард уберет меня со своего пути.

Письмо упало из пальцев на пол, и его подняла Мэй. Ее лицо нахмурилось, легким прикосновением она погладила меня по спине.

— Что мне делать?

В горле стоял ком.

— Беги, — сочувственно посоветовала она.

Но как? Бежать в ночи, как вор? Оставить моего принца и никогда больше не увидеть его?

Глупые мысли, мне нужно думать о спасении. Остаться во дворце, кишащем опасностями, значит попасть под тяжелую руку старшего принца…

Но я уже знала, что не найду в себе смелости, чтобы сбежать. Потому что завтра меня ждало испытание, а после него младший принц обещал подписание контракта эмбии. Меня ждала академия алхимии, и я слишком хотела в нее попасть.

— Чего ты боишься? — заботливо спросила Мэй. — Раз старший принц обещал позаботиться о тебе, можешь доверять его слову. О нем говорят: «Железный Ричард».

— Он ничего не обещал, — тонким голосом парировала я, стараясь справиться со слезами.

— Как же, вот.

Мэй расправила письмо, и я увидела, что не заметила на другой стороне листа приписку.

Ричард обещал мне принятие в уважаемый род подальше от столицы, в провинции, оклад, в три раза превышающий нынешний, и должность экономки лорда Уэстерли. Тут я оценила чувство юмора принца, так как именно лорда Уэстерли я назвала своим ложным покровителем. У него еще в наличии слишком ревнивая жена… Человек Ричарда будет ждать меня завтра в полдень возле Западных ворот замка.

Умно придумано. Ричард специально перечислил преимущества на обратной стороне листа, после угроз. Вначале — резкий удар кнута, затем — сладкий вкус пряника. Чтобы овечка уж точно повиновалась. Бежать в никуда невозможно, а когда впереди маячит перспектива безопасности, правильный выбор не столь очевиден. Видимо, я очень мешаю старшему принцу.

Смятая плотная бумага отлетела в угол. Я отряхнула ладони и решительно повернулась к Мэй.

— Сначала стирка кружева, потом все остальное. У меня есть время подумать.

А для себя решила, что постараюсь попасть на задание при любых обстоятельствах. Попробую на зубок, каково обучение в академии. Чтобы точно знать, смогу ли отказаться.

В алхимии никогда не знаешь, каким образом расходуются силы. Стирка воротничков отняла уйму энергии. Наверное, потому, что разделять сцепленные частички грязи и нити — кропотливая работа. Я вспомнила, как морщился принц, когда менял атомы одного вещества на другое, превращая свинец в золото.

Нагревать легче всего, это чистая энергия, которую можно позаимствовать из собственного тела. Двигать тоже не сложно, особенно не слишком тяжелые предметы. А вот остальное пока оставалось загадкой: алхимические растворы, лампы, стеклянные трубки… Думаю, всему этому обучают в академии, или оно придет ко мне позже на интуитивном уровне.

После чистки десятого воротничка меня шатало, все вокруг расплывалось перед глазами. Мэй отобрала последние грязные манжеты и велела возвращаться обратно в каморку.

— Не отпускай меня, — прохрипела я в ответ.

На самом деле от перенапряжения болела голова, будто я не спала неделю и видела сны наяву. У звуков появился вкус, а запахи били в ноздри резкой мелодией скрипки. Мешанина чувств, совсем как во время перехода в этот мир. Может, сейчас меня перебросит назад?

Увидеть родителей, забыть обо всем, как о страшном кошмаре… Будет очень странно оставить все позади, так и не поняв, зачем я тут появилась.

Мэй обнимала меня крепко за талию и почти тащила на себе.

— Мне очень жаль, Лиса, нужно было остановить тебя раньше, — с сожалением отметила она. — Ты бледна как смерть, и синяки под глазами, а я даже не заметила — смотрела на воротнички.

— Мэй, мне страшно, не бросай меня!

— Только не падай в обморок, умоляю! Я не смогу тебя поднять.

Коридор кружился вокруг меня. Мэй ощущалась то сверху, то снизу. Огарок свечи в ее руках очерчивал круг, за ним в темноте прачечной хрюкали и возились неведомые звери, то и дело зажигались огни фар и неслись на меня с невиданной скоростью. Я прятала лицо в кудри Мэй, и мне становилось легче.

Мы вышли к кухне, где вовсю убирались поварята, готовясь к новому дню. Глядя на их возню, я успокоилась, мне полегчало, и я даже перестала опираться на Мэй всем весом. Мы прошлись дальше, держась за руки.

И тут случилось ужасное — огарок мигнул и погас, а подруга подула на обожженные пальцы — свеча честно отслужила свой долг до конца. Коридор впереди утопал в кромешной тьме: после полуночи на половине слуг тушили освещение в целях экономии.

Я остановилась как вкопанная и замотала головой:

— Не пойду. Я не могу идти туда.

— Ну же, миленькая, — уговаривала меня Мэй. — Нам совсем немного осталось до дома. Я припрятала для тебя яблоко, если крысы не съели.

При упоминании крыс по телу прокатилась дрожь, и я еще сильнее подалась назад.

— Нет!

Мэй прислонила меня к стене, сама встала напротив, нахмурив лоб.

— Послушай, у нас в комнате в запертом ларце есть запасные свечи. Если ты подождешь меня, я смогу принести.

Я вцепилась в ее рукав, закрыла глаза. Остаться одной — мучение.

— Я отведу тебя на ту сторону дворца, это ближе, чем наша комната, — предложила Мэй, намекая на покои аристократов. — Там намного светлее. Ты подождешь там, и я сразу вернусь, хорошо? — терпеливо объяснила мне Мэй, как капризному ребенку.

У меня остались силы только на то, чтобы покорно кивнуть и прижаться к ней еще крепче. Мэй погладила меня по голове и новела за собой.

Неприметная дверь — и вот мы в проходе между музыкальной комнатой и персиковой гостиной. Даже тут, вдали от главного зала, на стенах ярко горели алхимические канделябры для удобства знати, отсвечивая сотнями бликов на золотой лепнине потолка. Мэй усадила меня на стул у стены и повторила, что скоро будет.

Я устроилась на стуле, притянув колени к груди. Не подобает служанке сидеть с ногами на обивке, но эта поза из детства — сжаться в комочек, как в утробе матери. Напротив меня на стене в роскошной раме висел портрет молодой женщины. Я невольно залюбовалась розовыми щеками и полуулыбкой. Личико круглое, очень милое, а глаза, наоборот, строгие, волевые, как у эмбии Лестер. Женщина держала в руках букет полевых цветов, ее запястье украшал золотой браслет. Хотя нет, не браслет — изящные часы работы мастера-ювелира. Мои были намного проще, хоть и хорошей фирмы. На остальных жителях этого мира я часов не заметила.

В коридоре послышались шаги, и я на всякий случай села ровно, спустила ноги на пол, но повернула стул так, чтобы быть спиной к коридору. Может, пройдут мимо, не заметив? Не хотелось быть потревоженной, я слишком устала, так что прикрыла глаза и спрятала голову в сгибе локтя.

Ритм шагов по паркету показался знакомым. Уверенная походка человека на вершине власти. Даже сердце замерло на мгновение, а в груди заполыхал жар. Я подняла голову…

Слишком поздно. Меня обняли сильные руки, горячие губы прижались к шее. Я потерлась носом о щетинистую щеку и всем телом вобрала теплоту его объятий.

— Я искал тебя в своей комнате. Куда ты пропала, Света?

Энтони поднял голову и заглянул мне в глаза.

— И почему без тебя так пусто?

От Энтони пахло вином. Он все еще был в парадном облачении, весь в красном с золотом. Стройный, представительный, с растрепанными волосами и сильно пьяный.

Я не сдержала улыбки и погладила его по щеке. Он поймал мою ладонь и прижался губами к запястью. Потянул за локоть, заставил встать в полный рост, прижал к стенке меж двух светильников, как раз напротив портрета. Прислонился всем телом, обхватив за талию.

Энтони тяжело дышал, смотрел на мои губы, и я кожей чувствовала его желание. Во мне тоже все пылало в ответ. Я вдруг поняла, что думать о нем оказалось большой ошибкой, — я столько раз представляла его поцелуй, что умирала от желания узнать, каков он на самом деле.

Нужно отдать ему должное: даже пьяным принц держал слово чести и не переступал границу. Дотронулся лбом до моего, крепко прижал к себе и застыл натянутой струной.

И я тоже обняла его, прошлась ладонью по рельефу мышц на спине. Как хотелось прижать его ближе к себе, положить руку на затылок и дать ему знак…

Я услышала шаги и поняла, что мы не одни. Похоже, принц ничего не заметил, так как его хватка не ослабла. Я повернулась в сторону, откуда ощутила на себе тяжелый взгляд.

Незнакомец стоял на границе светового круга. Лиловую отделку плаща, черные сапоги, длинные ноги и серебряную пряжку на ремне бриджей я рассмотрела хорошо. Подняла взгляд по двойному ряду металлических пуговиц на камзоле, задержалась на скрещенных на груди руках, отметила мощь взбугрившихся мышц. Поднялась дальше по смоляно-черным волосам, рассыпанным по плечам. Лица не разглядеть, оно в темноте, но ясно, что незнакомец пристально разглядывает нас с принцем. По напряженной позе легко прочитать — увиденное ему не нравится.

Мужчина сделал шаг вперед, давая мне рассмотреть себя в деталях. Резкие скулы, пронзительные черные глаза, мощный подбородок. Мне знакомо это лицо! Я видела его раньше, и тогда он тоже рассматривал меня с интересом, морща лоб, словно пытался вспомнить, откуда меня знает.

Лорд Бестерн!

Принц поднял голову, проследил за моим взглядом и возмущенно вскрикнул:

— Ну уж нет, Уильям! Ее я тебе не отдам!

Затем подхватил меня под локоть и потянул за собой. Я не сопротивлялась, наоборот, крепко прижалась к принцу и с готовностью последовала за ним. Но не удержалась и обернулась посмотреть на лорда, совсем как в первую нашу встречу на рынке. На сей раз он не провожал меня тяжелым взглядом, а задумчиво смотрел на портрет, который недавно привлек мое внимание.

Интересно, покровитель эмбии Уилкокс запомнил меня или просто следовал за принцем и невольно стал свидетелем пикантной сцены? Я склонялась к первому, на незнакомок так не смотрят. Это взгляд охотника, настигшего жертву.

Энтони упомянул в прошлой беседе Уильяма, соученика по академии, того самого, которому не подставил бы спину. То ли друг, то ли соперник. И вот Уильям вступил в игру. Может, тяжелый взгляд лорда Бестерна — следствие нездорового интереса к новой игрушке принца? В противостоянии двух влиятельных мужчин я выбрала сторону без колебаний: буду держаться от Уильяма Бестерна как можно дальше.

Выходит, хотя бы с двумя звеньями из цепи Энтони в академии я была знакома: первого мы оставили в коридоре, а за упомянутым принцем именем «Мария», скорей всего, скрывалась эмбия Мария Уилкокс.

В свете этого невольно вновь всплывают вопросы к первой ночи в этом мире. Случайно ли эмбия Уилкокс отправила меня во дворец или у нее был некий план?

Всевозможные догадки крутились в голове, но принц не дал мне додумать — мы влетели в его комнату. Диван уже был застелен белоснежной простыней, одеяло и подушка принца отданы в мое распоряжение. Его собственная кровать являла собой ворох смятых простыней и покрывала. На душе потеплело при виде того, что Энтони собственноручно, да еще и в пьяном виде, позаботился о моем удобстве.

— Ты будешь спать у меня, пока мы не подпишем контракт или не разорвем его ко всем чертям. Понятно? — зарычал он, прижимая меня к запертой двери.

Энтони тяжело дышал, в глазах плескалась неутоленная страсть. Я замерла в его объятиях, ничуть не испуганная грозным тоном. Не могла сдержать улыбки, почему-то этот застеленный диван показался мне ужасно трогательным и говорящим о намерениях принца больше всяких слов.

— Чертовка, — выдохнул он, отпуская меня.

Я подошла к столу, растирая запястья. Вчерашняя паровозотелега выглядела почти законченной.

— Что это? — спросила я его.

Энтони со вздохом отбросил плащ, с облегчением откинулся на кровать.

— Да так, глупости. Пытаюсь воссоздать ваши самодвижущиеся аппараты с помощью алхимии. Пока безрезультатно.

Я мало разбиралась в механике, но тут сразу заметила неправильное соединение колес и подозвала принца. Он отмел мое замечание как несущественное, но затем задумчиво посмотрел на конструкцию и долго молчал.

Досадно, что к моему мнению не спешат прислушаться. Хотя мы с принцем познакомились при обстоятельствах, в которых он мог оценить отнюдь не мой ум и характер. В интересе Энтони ко мне сквозил охотничий азарт мужчины, который соблазняет женщину. Мне же хотелось, чтобы он видел во мне личность, а не только миловидную внешность.

Энтони разобрал свою чудо-машину, чтобы продемонстрировать принцип ее действия изнутри, и повторно подозвал меня. Я показала, где, на мой взгляд, недостает детали, и принц долго вертел модель, прикидывая, как и что можно поменять.

В свете догорающего очага черты его лица заострились, и он казался выточенной из мрамора античной статуей. В быстро брошенном на меня взгляде проскользнуло восхищение.

Одобрение принца отозвалось тягучей патокой внутри, и я отступила на шаг назад, подальше от него, стараясь скрыть смущение.

— Идем спать, — тихо сказал принц. — Опробую твое предложение завтра.

Как много должно произойти завтра! Мне захотелось рассказать Энтони о письме старшего брата, о человеке Ричарда, что будет ждать меня в полдень у Западных ворот. Но я промолчала. Побоялась нарушить прямой приказ не посвящать Энтони. Глупо? Может быть, но по расслышанному разговору в библиотеке мне показалось, что слово старшего здесь закон. Я надеялась, что, может быть, удача будет на моей стороне и я смогу доказать, что достойна обучения в академии.

Принц лично проследил, чтобы я улеглась в постель, и трогательно укутал меня. Поцеловал в лоб, задержавшись дольше положенного.

— Скажи, — спросила я его перед тем, как упасть в объятия сна. — Можно ли свести алхимией старый шрам?

Уродство Мэй не давало мне покоя. Экспериментировать на живой плоти я не собиралась — слишком велика ответственность. Не хотела навредить ненароком, не обладая достаточными знаниями. Но, может, когда-нибудь потом я смогу научиться и помочь подруге?

— О нет, алхимия — королева неживой природы, она не имеет власти над тварями земными. Исцеление — особый дар богини, которым та оделяет лишь избранных по ведомым ей одной признакам. Мне повезло им обладать. В нашей цепи лишь двое могли исцелять. Я и…

— Мария, — пробормотала я, не удержавшись, вспомнив, как эмбия Уилкокс лечила укушенного мною за палец стражника.

— Откуда ты знаешь?

Доселе вольготно полулежавший на краю дивана принц выпрямился и растерял всю доброжелательность. Надо мной нависал собранный следователь с глазами ястреба. Я мигом пожалела, что у меня слишком длинный язык и стоит промолчать об одном, сразу же вылетает другое.

— В мой первый день я остановилась у эмбии Уилкокс. Именно она посоветовала мне пойти во дворец, — твердо ответила я, стараясь заставить голос не дрожать под испытующим взглядом принца.

Он не успокоился, пока не выведал у меня все детали. Я повторила всю историю попадания в этот мир раз десять в разных вариациях, пока он убедился, что я больше ничего не утаила.

Принц прошелся по комнате из угла в угол. Застыл на мгновение на месте. Тихо заговорил, тщательно отмеряя слова:

— Эмбия Уилкокс перед поступлением в академию заключила контракт со мной. Бестерн переманил ее у меня. Дело давнее, но я ничего не забыл. Забавно, что ты перешла из ее рук ко мне. Что-то мне подсказывает, что за всем этим стоит Бестерн…

— Я бы тоже хотела знать разгадку.

— Довольно! Тебе завтра предстоит лабиринт. Выспись, чтобы набраться сил. Я приготовлю бумаги для договора и, если справишься с заданием, — подпишу.

Он отвернулся и подошел к догорающему очагу.

— Это самое легкое решение. Ты отправишься прочь с моих глаз в академию. Ричард останется доволен, так как больше ничто не будет отвлекать меня от его дел. Лучше не привязываться к тебе.