Глава 19 · ПОРТРЕТ

По широкой дороге, проплывая мимо ухоженных лужаек с пожелтевшей осенней травой, к особняку приближалась карета. У парадного крыльца ее встречали мать и жена лорда, виз и новые гости, включая леди Уиндхем и учителя танцев. Дворецкий почтительно стоял в стороне, двое лакеев посильней были готовы по первому зову принять багаж.

Осеннее солнце пряталось за облаками, дул пронзительный ветер, пробирающий до костей, но никто из присутствующих не жаловался на отвратительную погоду. Леди Уиндхем заставила меня, дабы порадовать мужа, выйти в платье с открытыми плечами и низким декольте, кожа в котором от холода приобрела синеватый оттенок.

Я мужественно переносила капризы погоды. Вчерашняя вспышка чувств погасла, оставив после себя щемящую грусть. Не все истории любви должны оканчиваться хорошо. Уходя — уходи. Я сбежала от Энтони, а он не удерживал меня.

Карета остановилась, серые в яблоках кони замерли, переминаясь, фыркая и выпуская из ноздрей облачка пара. Кучер спрыгнул с козел и подошел к дверце кареты. Распахнул ее и замер с протянутой вперед рукой, готовясь помочь кому-то выйти.

Сердце остановилось в груди. Я надеялась и боялась. В последние дни я все чаще думала о Мэй. Если честолюбивые планы с лабораторией провалятся, то хотелось бы совершить хоть одно доброе дело. Мэй достойна лучшей доли, чем проводить целые дни в прачечной. Я очень боялась, что у лорда Бестерна не получилось ее вызволить, потому что в присланной записке о Мэй не было сказано ни слова.

Из темноты зева кареты на протянутую ладонь кучера легла тонкая рука женщины. У меня вырвался то ли стон, то ли вздох, а уже через мгновение я неслась по ступенькам вниз, чтобы крепко обнять удивленно оглядывающуюся подругу с копной медных кудряшек.

— По правде говоря, я сам надеялся на столь горячий прием.

Лорд Бестерн, побледневший и подтянутый, с легкостью спрыгнул с подножки, с улыбкой наблюдая за тем, как крепко я обнимаю раскрасневшуюся Мэй.

Я сделала вид, что не слышу злого покашливания леди Уиндхем за спиной, и крепко прижалась к широкой груди мужа.

— Спасибо, спасибо, спасибо!

Лорд Бестерн прикоснулся горячими губами к моему лбу и прошептал:

— Я должен был понять, что за невинной просьбой привезти прачку из дворца кроется задание пострашнее курсовой в академии. Не знаю, что в этой малышке такого, но ее отпускали с боем.

— Я должна тебе кое-что рассказать…

Подняв голову, я встретилась со взглядом его жгучих черных глаз. Радость встречи сменилась в них тревогой от моих слов, и я поспешила заверить, что ничего страшного не произошло:

— Рассказать о Мэй.

— Нам о многом нужно поговорить. Пойдем поздороваемся с леди Уиндхем, вижу, она готова тебя собственноручно обезглавить за вольности с мужем. Лисабель, дорогая, — удивился он, беря мои ледяные ладошки в свои. — Ты совсем замерзла!

Смиренно опустив голову, я проследовала за ним к встречающим. Леди Уиндхем не упустила случая преподать мне урок, показывая, как ведет себя истинная леди. Ни в коем случае не выдает чувств, не несется сломя голову и не бросается в объятия. Может быть, слегка обмахивается веером, привлекая внимание к глубокому вырезу платья.

Судя по тому, как крепко держал мою руку лорд, он не разделял взглядов компаньонки на должное поведение леди. Мужчины такие уж есть. А я вздохнула свободней, понимая — вернулся мой защитник.

И так тепло стало на душе от этого чувства.

После долгого путешествия лорду надлежало удалиться в свои покои, принять ванну и привести себя в порядок. Леди Уиндхем услала и меня, велев который раз за день переодеться в нечто более нарядное, чтобы поразить воображение супруга. Я согласилась, но только взяла Мэй с собой.

— Не держи меня за руку, так никто из леди не делает, — шепнула подруга, пытаясь вытащить узкую ладонь из моей.

— Я не верю, что ты на самом деле тут, — с облегчением выдохнула я. — Почему тебя не хотели отпускать, Мэй?

— Разве ты не знаешь? Из-за нашей дружбы, конечно.

Я резко остановилась на лестнице и обернулась на подругу. На ее бледном веснушчатом лице особенно сильно выделялся узловатый уродливый шрам через правую глазницу. Во взгляде левого глаза плескалась усталость. Платье Мэй, запыленное после долгой дороги, выглядело потертым.

— Я ничего не знаю и очень хочу услышать. Но сначала устрою тебя с чашечкой чая в новые покои, дам отдохнуть, а уж все расспросы — позже.

— Нет, я хочу знать сейчас. Зачем я тебе понадобилась?

Я всплеснула руками и обиженно захлопала глазами.

— Как зачем, Мэй? Ты и вправду считаешь, что я могу жить во всем этом, — я обвела жестом стены старинного особняка, покрытые вышитым шелком баснословной стоимости, — зная, что оставила друзей позади? Ты помогла мне, когда миссис Ривз чуть не сжила меня со свету, спасла от страхов, когда мне казалось, что я схожу с ума… Почему ты не веришь мне?

Мэй беззвучно заплакала. Из левого глаза потекли крупные прозрачные слезинки и закапали на грудь, как дождевые капли.

— Лисабель, прости меня, я уже не знаю, чему верить. Мне про тебя столько наговорили…

Я передернула плечами. Дворец — тот еще серпентарий, а возвращаться туда на свадьбу и вовсе не хочется. Вот бы переговорить с Мэй без свидетелей, но не получится же.

В комнате нас ждала Роуз с щеткой наготове и двумя платьями на выбор, бирюзового и коричневого цвета. Я попросила одну из горничных проводить Мэй на кухню, накормить и обогреть, предоставить возможность помыться, затем выделить комнату.

— Я лично проверю помещение, желательно, чтобы оно было светлым и просторным, а главное, как можно ближе к моей комнате.

Наставления леди Уиндхем помогали правильно говорить со слугами, не лебезить, но и не грубить. Приказывать четко, вежливо, не забывать благодарить за услуги. Надо сказать, уроки не повредили бы аристократкам во дворце, помнится, я редко слышала от них простое «спасибо», когда подносила чай и сладости в библиотеке.

На прощанье Мэй сжала мою ладонь и прошептала:

— Не могу поверить, что меня ждет новая жизнь, Лисабель. Что все плохое кончилось…

Я нехотя проводила ее взглядом. Столько вопросов, и так мало времени получить ответы. Как не хочется ехать во дворец неподготовленной! Обязательно нужно перехватить Мэй на пару минут. Может, даже рассказать о госпоже Веллсбери. Пусть решает сама, вернуться к ней или нет.

Во время переодевания я заметила, что Роуз чем-то расстроена. На вопросительный взгляд горничная ответила:

— Вы привезли для себя привычную прислугу, леди? Я правильно понимаю, что мои услуги вам больше не понадобятся?

— Ну что ты, Роуз! Тебя мне никто не заменит. Приехала моя подруга, Мэй. Я очень надеюсь, что тебя не испугал ее шрам, она чудесная девушка.

— Вы смеетесь надо мной. Разве служанки бывают подругами леди?

Роуз от удивления зачесала мне пряди со лба назад да так и застыла на месте.

— Я далека от ваших традиций, разве не видно? Роуз, я из другого мира. Для меня все люди равны, а друзей выбирают по характеру, а не по сословию.

Горничная весело рассмеялась и продолжила укладывать волосы в замысловатую прическу с шиньоном.

— Вы умеете шутить, леди. Говорят, в прошлый приход богини она старалась помочь бедному люду, но то было сто пятьдесят лет назад, и с тех пор ничего не изменилось, а о богине больше никто не слышал. Вы очень добры.

Дверь между покоями заскрипела, и на мою сторону вышел лорд Бестерн в свежем коричневом камзоле, замысловато завязанном шейном платке и узких бриджах. Еще влажные черные волосы удерживались лентой, но одна непослушная прядь живописно падала на лоб.

— Прости, если не вовремя, — сказал он, заметив Роуз со шпильками во рту. — Соскучился.

Роуз принялась судорожно закалывать прическу, разрываемая выбором — то ли закончить побыстрее, дабы угодить хозяину, то ли сделать все идеально, чтобы избежать недовольства нашего домашнего тирана, леди Уиндхем.

Я успела снять обеденное платье, но все еще не облачилась в вечернее и сидела в одной сорочке, что крайне смущало Роуз. Как по мне, эта сорочка, длинная и непрозрачная, с жестким корсетом, выглядела вполне прилично, но горничная моего мнения не разделяла, а муж и вовсе глядел голодным взглядом, будто я сидела перед зеркалом без одежды.

Роуз не выдержала тяжелого взгляда хозяина, что-то пискнула, присела в глубоком реверансе и исчезла за дверью. Я встала навстречу мужу и с улыбкой протянула руку вперед. Меня переполняла благодарность.

Лорд Бестерн подошел, поцеловал протянутую руку и притянул меня поближе.

— Я рад, что сумел заслужить твою улыбку.

Я невольно расположила руку на широких плечах Уильяма, отмечая, что в одной рубашке близость горячего мужского тела ощущается намного явственней. Я плавилась под взглядом мужа, полным восхищения и обожания.

— Расскажи, как тебе удалось привезти Мэй?

— Лисабель, Ричард никак не может отойти от нашей скоропалительной свадьбы. Он долго мучил твою подругу, пытаясь выведать причину, по которой я на тебе женился, вместо того чтобы убить по его приказу.

— Бедная Мэй…

— О тебе Ричард не узнал ничего интересного, зато разузнал историю Мэй. Знаешь ли ты, что раньше она работала у госпожи Веллсбери белошвейкой?

— Я догадалась. Госпожа Веллсбери показала мне портрет, по которому я узнала подругу.

Муж одобрительно усмехнулся, наклонился и прикоснулся легким поцелуем к уголку моих губ, пробормотав:

— Прости, не удержался.

Я не сопротивлялась. Подставила щеку для еще одного поцелуя и прижалась сильней. Рядом с ним было удивительно хорошо и спокойно.

— Ричард ничего не открыл ей, и я тоже думаю, что пока не стоит этого делать, — продолжил лорд Бестерн. — Ранение странное, виновного так и не нашли.

— Как тебе удалось уговорить Ричарда ее отпустить?

Муж провел меня до ближайшего диванчика, сам присел, а меня потянул устроиться у него на коленях. Я не сопротивлялась, наоборот, мне хотелось быть к нему поближе.

— Обещай не сердиться, — серьезно попросил Уильям, не отрывая тревожного взгляда от моего лица. — Мне пришлось разыграть небольшой спектакль. Ричард отдал мне Мэй в качестве утешительного приза.

Я непонимающе нахмурилась.

— Я убедил Ричарда, что принял тебя за богиню, а когда обнаружил ошибку, стало слишком поздно. Он даже предложил помощь в твоем устранении, а потом, наоборот, передумал и решил, что брак со служанкой будет для меня достаточным наказанием за непослушание.

— Ты не выглядишь слишком удрученным подобной перспективой, и это меня крайне удивляет.

— Света, — отрезал он, а мое сердце ухнуло куда-то вниз от того, что муж назвал меня настоящим именем, — ты не можешь поверить, что я подпал под твои чары? Послушай.

Лорд Бестерн взял мою ладонь и положил себе на грудь с левой стороны, где сердце.

— Слышишь, как часто оно бьется? Это потому, что ты близко и в то же время так далеко от меня.

— Я хочу знать правду. Постоянно чувствую, будто от меня что-то утаивают.

Уильям устало прикрыл глаза, поглаживая меня по руке.

— Ты все узнаешь со временем. А пока постарайся быть сильной. Завтра выезжаем в столицу, а на следующий день с утра свадьба. Уверен, Ричард приготовил для нас неприятный сюрприз, но помни, что я рядом, на твоей стороне, что бы ни случилось.

— Может… — голос предательски дрогнул, и я прокашлялась, — мне не стоит появляться на свадьбе принца?

Лорд Бестерн удивленно заломил бровь и притянул меня еще ближе.

— Малодушие, Света? Не ожидал. Помни, теперь ты леди и супруга главы рода, аристократы часто делают то, чего им совсем не хочется. Это называется «долг».

Я молча кивнула, поправила воротник камзола и немного заерзала на коленях мужа, набираясь смелости для следующего вопроса.

— Уильям, я очень хочу кое-что узнать, сможешь ли ты ответить?

Уильям откинул голову, тихонько простонал и ссадил меня на свободное место рядом с собой, а потом повернулся и серьезным голосом ответил:

— Спрашивай, Света.

— Расскажи мне правду о богине.

Муж явно удивился вопросу, потому что отвел руку на спинку диванчика и закинул ногу на ногу, не спеша отвечать. Я прижалась грудью к его плечу и просительно заглянула в глаза.

Он смотрел тяжело, почти с неприязнью, и я сперва отшатнулась в испуге, не понимая, в чем дело. А потом, вспышкой просветления, осознала, что он вернулся после долгой разлуки, я для него желанна, и он мучается, пытаясь пробудить во мне хоть малейший отклик ответного желания.

И я решилась. Приблизилась лицом к его лицу, помедлила, ощущая жар его дыхания. Лорд Бестерн замер, покоряясь моей воле. Я легко прикоснулась к его тонкой верхней губе, наслаждаясь покалыванием щетинок, перешла к полноватой нижней, восхитительно сладкой. В груди словно трепетал огонек пламени, колеблясь и посылая импульсы дрожи по телу. Мысли стремительно улетучились. Мне мучительно хотелось представить хоть на мгновение, что этот сильный мудрый мужчина и вправду желает меня.

Со стоном муж схватил меня в охапку, крепко обнял и принялся глубоко, со вкусом целовать, не давая отстраниться. Мои руки запутались в его волосах, запах хвои и чистой кожи пьянил, щеки горели.

— Я с ума схожу от тебя, Света, — прошептал он, закрыв глаза и не выпуская меня из объятий.

Я тяжело дышала в ответ, грудь сдавил внезапно ставший мучительно узким корсет. Мне хотелось верить, но я боялась поддаться иллюзии. А потом решила, что нельзя позволить страхам управлять жизнью. Однажды обманувшись, нельзя бояться довериться вновь. И я ответила, как могла, не словами, а поцелуем. В нем выразила свои чувства, тесно прижавшись к Уильяму всем телом, обреченно подставляя губы, стараясь показать одиночество, страсть, надежду.

Он стал мне дорог, мой так внезапно доставшийся муж. Меня тянуло к нему, хотелось хоть на мгновение укрыться от мира в его сильных объятиях.

— Ты меня погубишь, Света, — тихо выдохнул он, оторвавшись и поглаживая меня по волосам.

— Дай мне время, — умоляюще пробормотала я, цепляясь за лацканы камзола.

— Сколько будет нужно, милая. Только прошу, помни этот момент, когда во дворце тебе будут наговаривать на меня. А теперь, если хочешь, я расскажу тебе о богине.

Я внимательно смотрела на мужа, стараясь рассеять туман, навеянный желанием, и сосредоточиться. Интуиция подсказывала, что о богине следует узнать как можно больше. В книжке с красочной обложкой я прочитала историю Агнессы, которая обрела магическую силу и потратила ее на то, чтобы раз за разом находить красивых мужчин и возводить их на трон. Только можно ли верить той брошюре, если остальные книги с информацией о богине были явно тщательно изъяты?

— Милая моя, правда о богине состоит в том, что наш мир для нее всего лишь игрушка. — Лорд Бестерн криво усмехнулся.

Совесть чуть шевельнулась внутри, ведь мне тоже попадание сюда казалось приключением.

— Может, для племени кочевников ее появление и оказалось благом — при помощи богини мы когда-то расширили границы, стали значимым среди соседей королевством. Но вот уже сотни лет цивилизация стоит на месте.

Лорд Бестерн расслабил узел на шейном платке.

— Я вижу, чего сумели добиться в вашем мире: самодвижущиеся машины, мгновенная связь, победа над болезнями. И сравни с нашим… Бедняки умирают от моровых поветрий, но лекари и палец о палец не ударят, потому что все ждут прихода богини. Ее могущество наполнит казну, решит все проблемы и направит нас на правильный путь.

До сих пор я не смотрела на появление богини под таким углом. Да, простой люд очень ждал, когда она наконец появится, взойдет на престол — и начнется золотой век. Более того, я считала, что Энтони ищет ее по той же причине: наполнить пустую казну и показать врагам, где раки зимуют.

Но если на мгновение залезть в голову Ричарда… Появление богини означает возведение на престол нового короля, а значит, Ричарду не видать короны. Ему это крайне невыгодно — в одночасье лишиться трона…

— Послушай, я ничего не понимаю. Если аристократы считают богиню лишней в вашем мире, а правящая ветвь и вовсе не в восторге от перемены власти… то…

Лорд Бестерн одобрительно кивнул. Я продолжила:

— Ты хочешь сказать, что король и принцы ищут богиню, чтобы ее убить?

— Света, ответ на этот вопрос таит в себе огромную опасность. Тебя устранят за знание, меня — за разглашение тайны. Богиня уничтожает сведения о себе, чтобы в следующий раз начать игру с чистого листа, но кое-что всегда удается сохранить. Ты уверена, что хочешь знать информацию, за обладание которой убивают?

Лорд Бестерн хмуро смотрел на меня, поглаживая мое колено сквозь тонкую ткань.

— Ты не боишься, что я выдам тайну? — уточнила я.

Он глубоко вздохнул и еще раз поцеловал меня, легко касаясь губами, очень нежно, почти невесомо. У меня перехватило дыхание.

— Ты нужна мне, Света. Сперва я думал, что сердце женщины не устоит перед вниманием, подарками, свободой. Но теперь я вижу, что тебе нужно больше. Ты не будешь доверять, пока не узнаешь правду. И если я не вправе рассказать обо всех причинах нашего брака, то хотя бы дам власть над собой. Распорядись ею, как считаешь нужным.

Я завороженно смотрела на него, как птенец — в зев удава. За недолгое знакомство лорд Бестерн сумел понять обо мне нечто глубокое и очень верное.

Я не могла довериться мужу, потому что он в любую минуту мог избавиться от меня. Так поступил Димка, как только увидел Лизку, так сделал Энтони, когда выдался шанс избавиться от любовницы. Я бесправна, и все, чем обладаю — красивые платья, лаборатория, лучшие учителя, — все это дано мне мужем и может испариться в любой момент.

Я снова останусь в одной смене одежды на улице.

Как говорилось в старинной притче о короле Артуре? «Чего желают женщины? Власти над мужчинами».

Нет, не власти мы желаем, а чувствовать себя в безопасности. На ней, как на надежном основании, можно возвести дом, крепкую семью, счастье.

— Расскажи, я слушаю.

Муж протянул мне руку и провел через дверь в стене в свои покои. Просторную комнату в темно-синих тонах оживляли всплески золота на витых шнурах гардин и бахроме балдахина. Мы остановились на персидском ковре прямо посреди замысловатых узоров, образующих закрытый круг.

— Эта история произошла тридцать лет назад. Король Эдуард узнал в одной из аристократок богиню, застав ее за сотворением чуда. Он разыграл влюбленность, несмотря на то что давно был женат, а Ричарду в ту пору было уже три года. Богиня предпочла другого. Король в приступе ярости ударил ее ножом в самое сердце. Богиня упала наземь без признаков жизни. Ее похоронили как обычную смертную, и с тех пор династия продолжает правление как ни в чем не бывало.

— Король убил богиню? Она никогда не появится?

— Никто не знает, чего ожидать. Вернется ли она, будет ли помнить свою смерть, пожелает ли отомстить? Король давно сошел с ума, ожидая возмездия. Ричард, по сути, уже много лет сам управляет страной.

В комнате воцарилось тяжелое молчание. После рассказанного Уильямом ощущение сказочности происходящего улетучилось. Тут, как и в моем мире, в политике происходят мерзкие дела.

Мне стало страшно, по спине пробежал холодок, на глаза навернулись слезы. Отчаянно не хотелось ехать во дворец, прямо в пасть ко льву.

— Что случилось, Света? Почему ты плачешь?

— Я чувствую себя дичью среди хищников… Не понимаю, зачем я тебе понадобилась…

— Не бойся, со мной ты в безопасности. Я не покину тебя, что бы ни случилось.

— Но почему?

— Вижу, ты не оставишь меня в покое, пока не узнаешь правду.

Лорд Бестерн замолчал, на лице заиграли желваки, брови напряженно сомкнулись, посреди лба пролегла глубокая морщина.

— Зови свою горничную. Одевайся и идем со мной!

Я мигом вскочила и метнулась в свою комнату, пока муж не передумал. Дернула за ленточку колокольчика для вызова слуг и закружилась по комнате, в нетерпении заламывая руки. Чего я только не представляла!

Роуз быстро впорхнула, будто дежурила у двери, и тут началось самое неприятное. Горничная никак не соглашалась выпустить меня из комнаты, пока не наведет полный марафет.

Платье надобно заново отгладить: помялось, лежа на кровати. Прическа растрепалась, макияж никто не отменял. Я шипела, а Роуз, извиняясь, шептала:

— Леди Уиндхем дежурит внизу. Никак не могу, леди, мне обязательно нужно вас собрать как следует.

Лорд Бестерн заглянул через несколько минут и застал меня в парадном облачении, молча переносящую пытку.

— Роуз, спасибо, твои услуги сейчас не понадобятся.

Роуз вскинула на него широко распахнутые, умоляющие глаза оленя на мушке охотника, но возразить не решилась. Напоследок постаравшись скрепить мои легкие и непослушные волосы рекордным количеством шпилек, она отступила в сторону, и я увидела себя в зеркале.

Коричневое платье, подобранное в тон камзолу лорда Бестерна, идеально подчеркивало талию. Декольте обрамлял легкий кремовый тюль. Главным украшением наряда была тяжелая золотая цепь с искристым желтым топазом. Волосы тоже покрывала золотая сеточка с россыпью бриллиантов. У госпожи Веллсбери и вправду отличный вкус, платье придумала она. Надо сказать, на мне оно смотрелось лучше, чем в шкафу.

Лорд Бестерн протянул руку, и я послушно оперлась на локоть мужа.

Мы прошли по коридору, спустились по парадной лестнице, свернули в гостиницу, через нее — в библиотеку, музыкальную комнату… Сердце забилось сильнее, я, кажется, догадалась, куда меня ведет муж.

В мастерскую Пруденс! Теперь понятно, отчего сиделка старалась не пускать туда. Догадка оказалась верной: сестра мужа напророчила нечто про меня…

У входа в мастерскую муж галантно придержал дверь, пропуская меня вперед.

Через высокие окна художественную комнату заливал прозрачный свет осеннего солнца. В косых лучах танцевали пылинки. На мольберте сушился холст, изображающий сцену охоты на шипастое зеленое чудовище, встреченное мною в лабиринте, — бигаста. Свинокрокодил щерил зубастую пасть, конный воин метил в него копьем, за деревьями трубил в рог егерь и гарцевали люди в красочных одеждах, более подходящих Средневековью.

Лорд Бестерн, задумчиво потирая подбородок, встал напротив картины и долго ее рассматривал, не говоря ни слова. Затем произнес:

— Королевская охота на бигаста перед самым приходом зимы. Мы вскоре получим приглашение.

— Значит, Пруденс и вправду рисует будущее. Покажи и мой портрет!

Муж резко обернулся со смесью облегчения и уважения во взгляде.

— Надеюсь, эта особенность сестры останется между нами. Ее счастье зависит от твоего молчания. Пророки ценятся на вес золота, они живут во дворце под пристальным вниманием короля, и их дар используют для поисков богини. Пруденс не выдержит подобной жизни.

— Я понимаю, Уильям. Спасибо за доверие.

По всей мастерской лицевой стороной к стенам были расставлены картины. На глаз я определила около сотни. Муж подошел к дальней стене и уверенно вытащил крупный холст из четвертого ряда, будто проделывал это не раз.

Поднес его к пустому мольберту и водрузил на деревянную подставку.

С картины на меня смотрела я сама. Чуть повзрослевшая, с серьезными глазами и округлившимися щеками. Пруденс рисовала настолько тонкими мазками, что картина казалась не просто фотографически точной, но живой.

В детстве мы гадали, поставив два зеркала друг напротив друга, а между ними — зажженную свечу. Сидеть в темной комнате, смотреть на бесконечный коридор, где танцует желто-синий огонек, было волнующе и страшно. Казалось, за спиной притаилось мистическое существо. Глядя на произведение пророчицы, я почувствовала, как меня пронзило то же самое чувство.

На портрете мое чело украшала массивная корона, как у шахматной королевы, усыпанная сапфирами и рубинами. Укутанная мантией из горностая, в одной руке я держала скипетр, в другой — державу. На плече — мужская рука, можно разглядеть мощную фигуру мужчины, одетого сплошь в золото, только вот незадача — лицо осталось за пределами холста.

Я королева?

Невольно закусив губу, я подмечала все новые детали. Усыпанные кольцами пальцы, гордо поднятый подбородок, морщинки в уголках глаз. На картине я старше. Вот оно, мое будущее. Выходит, не было никакого пророчества, передающегося в семье Бестернов. Был лишь портрет руки Пруденс, заставивший лорда действовать.

Лорд Бестерн с плотно сжатыми губами внимательно наблюдал за моей реакцией. Я демонстративно от него отвернулась, подошла к двери мастерской и вышла прочь. Что я могла сказать? «Выгодное вложение, мой лорд. Жаль, что вы разыгрывали страсть, деловые отношения легче пережить».

Мне отчаянно хотелось побыть одной. Я пронеслась через анфиладу комнат к стеклянным дверям, ведущим в сад.

Ветер гнал по небу серые облака, словно пастух — мохнатых овец. Воздух сырой и холодный, а я в легком платье с открытыми плечами, да и атласные туфельки не предназначены для прогулок по гравию. Плевать — стены и потолок давят на психику. Хочу на волю. Я вышла на улицу, оглянулась, заметила справа декоративную рощу. Побежала прямо туда, стараясь держать юбки как можно выше.

За стеной из высоких кустов позволила себе резко выдохнуть. Обняла себя за плечи, отпустила эмоции на волю.

Да, больно. Я давно подозревала — Бестерну выгоден наш брак. И все же позволила сердцу надеяться, словно жизнь ничему не научила. Жениться на будущей королеве — отличное вложение. Бестерну выгодно приручить наивную дурочку, чтобы потом вовсю наслаждаться королевской властью. Это ли мое будущее? Конечно нет, на картине нарисован бред больного ума. В обычной жизни пешки не превращаются в королев, а этот мир мало похож на сказку. Хочу ли я жить в змеином гнезде, именуемом дворцом? Увольте.

— Света, — прозвучал за спиной мужской голос с нотками паники.

— Я скоро успокоюсь, мой лорд, — запинаясь, ответила я. — И не буду доставлять вам больше хлопот.

— Я не понимаю, — глухо сказал он. — Ты совсем не рада.

— Чему мне радоваться? Твоему умению притворяться или незавидной участи следующей мишени для охоты? Не верю, что Ричард легко откажется от короны.

Лорд Бестерн хмыкнул, а потом в открытую рассмеялся, скрестив руки на груди. Его вовсе не смутил мой взгляд, в котором наверняка плескались обида и гнев. Муж хохотал от всей души.

Я гордо подняла подбородок, совсем как на портрете руки Пруденс, и величественно отвернулась.

— Очень смешно смотреть со стороны, как ты себя недооцениваешь, Света. Не понимаешь, как легко потерять от тебя голову.

— Я точно знаю, что от меня легко отказаться, — пробормотала я под нос.

— Уж я от тебя не откажусь никогда, и не надейся. — Лорд Бестерн повернул меня к себе и крепко сжал за талию. — Я люблю тебя, глупышка. Ты сияешь ярко, как солнышко. Слабых мужчин пугают огненные женщины, но меня — наоборот. Я хочу дать тебе крылья, чтобы ты смогла полететь к самой высокой вершине, стать, кем сама захочешь.

Он поцеловал меня в лоб, затем осушил дорожкой из поцелуев мокрые щеки. Снял с себя камзол и накинул на мои дрожащие плечи.

— Идем домой, милая. Время покажет — мне можно верить. Что до картины, я благодарен сестре. Когда Пруденс закончила работать над портретом, эмбия Уилкокс с удивлением призналась, что знакома с будущей королевой, пила с нею чай и даже отправила во дворец. Признаюсь, поначалу мною двигало лишь желание познакомиться поближе, но теперь этого недостаточно.

— А что будет, если Пруденс ошиблась? Если я простая служанка и меня не ждет корона?

— Не все предсказания Пруденс сбываются. Меня это не пугает, пусть не беспокоит и тебя.