70

— Ну, до чего же невыносимый… — Во все горло прокричала Кассандра, едва за ней захлопнулась дверь ее покоев. «Идиот» — хотела она закончить свою полную гнева фразу, но не стала. Потому что тут же поняла, что если и есть здесь кто-то недостаточно разумный, так это она сама. Нэйман же, всю дорогу преследовавший свои, вполне конкретные цели, теперь их и добился. А она… дай боги остаться живой, а после уж Кассандра знает, как распорядиться своей свободой.

В первую очередь отправится к отцу, а там, заручась его связями и средствами, будет искать Мити, пока не найдет…

Кассандра вдруг всхлипнула и, закрыв руками лицо отчаянно заплакала. Сползла и осела на холодный каменный пол, прижавшись к тяжелой двери. И нет, слезы лились из ее глаз не потому что девушке было жаль себя. Она ни за что и никому не призналась бы в этом сейчас, но плакала из-за жалости к Нэйману… ведь Кассандра со всей отчетливостью поняла, что совершенно не желает ему смерти, пусть бы та и обернулась для нее самой долгожданной свободой.

Кое-как успокоившись, девушка перебралась на постель и свернулась в ней калачиком не раздеваясь, натянув до глаз одеяло. Она долго лежала без сна, почти до предутренних сумерек, с замиранием сердца пытаясь осознать все, что с ней происходит прямо сейчас…

То, что совсем скоро она станет женой человека, похитившего ее у самого Драконьего принца! Вот только, не знала девушка, что случится это куда быстрее, чем она могла предположить.

Ночь пронеслась перед глазами в одно мгновение, как бывает, когда, закрыв глаза от усталости, вдруг открываешь их много часов спустя, совершенно не почувствовав отдыха.

Едва высоких стрельчатых окон ее спальни достигли первые солнечные лучи, в нее без стука и предупреждения влетели сестры Нэймана. Хорошо хоть не в слезах, как в прошлый раз, а то это можно было принять за дурную традицию.

В этот раз, помимо шумных девиц покои Кассандры наводнили служанки, принесшие с собой большой деревянный ушат, кувшины с водой и множество коробочек, больших и маленьких.

Испугавшись возникшему вокруг нее шуму и спешке, девушка растерянно подобрала под себя ноги и воскликнула, озираясь вокруг.

— Что происходит? Куда это все?! Зачем?

В ответ на это девушки заговорщицки переглянулись и, совершенно бесцеремонно забравшись в ее постель, подхватили Кассандру под руки и закружили, заставив прыгать вместе с собой, невзирая на неодобрительные взгляды служанок.

— Ты что! Сегодня же такой день! — Вдохновенно пропела Эллин.

— Когда Нэйман сказал нам вчера, мы не могли дождаться утра! — Подхватила Рэйна.

— Ой, да мы всю ночь не спали, подбирая тебе наряд и украшения!

— А я знала! Знала, что ты согласишься стать женой Нэйману… ох, боги! Это же так прекрасно!

— Жаль только гостей не позвать. Уж я бы закатила пир-горой!

— Так скоро? — Выдохнула Кассандра, попытавшись вырваться из крепкой хватки тонких маленьких рук. — Но я думала… что все будет не так…

— Ты что? — Вытаращилась на нее Рэйна, с силой схватив девушку за запястья и даже перестав скакать по перине. — Передумала?

— Нет-нет. Просто… не слишком ли быстро?

— Не слишком! — Уверенно отрезала Эллин и, подхватив Кассандру под локоть, утянула ее следом за собой с кровати, к деревянному ушату, над которым уже уютно поднимался пар от воды. — Пойдем же скорее, еще столько всего нужно сделать за сегодня!

Утренний туалет и подбор наряда заняли не меньше нескольких часов. Затем, как и подобает невесте, ее оставили наедине с собой для молитвы и рассуждений… времени, которое Кассандра совершенно бессовестно проспала всего-то присев в кресло на минуточку-другую. Хотя и не испытала, проснувшись, по этому поводу угрызений совести.

Да… не каждой девушке дается пережить такой важный день в жизни дважды. Кассандра думала, что будет помнить ту, свою первую свадьбу в белом дворце вечно, но сейчас едва ли могла оживить в памяти ее моменты. Быть может, то было и к лучшему, все же собственные слезы, гневный лик Золотого Дракона, гости, разбегавшиеся в недоумении и страхе… И конечно же отец, смотревший на нее с невыразимой болью, прекрасно понимавший на что обрек свою единственную, горячо любимую дочь — прямо скажем, не лучшие воспоминания.

В этот раз все было совершенно иначе.