Глава 18

Воздух вокруг поместья Хелвери был густым, словно настоянным на древней магии, которая должна была отпугивать незваных гостей.

Для обычных смертных эти стены были неприступной крепостью. Для меня — лишь декорацией, отделяющей меня от цели.

Я стоял в саду, сливаясь с черными силуэтами старых вязов.

Моя рука скользнула по тому месту, где был внутренний карман. Там, прямо над сердцем, лежал льняной платок. Ткань уже высохла, но память о тепле ее крови сохранялась. Это был не просто трофей. Это был пропуск.

Из темноты выдвинулись они.

Мракорсы. Твари, сотканные из сумерек и злобы Забвения.

Их глаза горели тусклым серебристым светом, похожим на отражение луны в стоячей воде. Длинные гибкие тела текли по земле без звука, оставляя лишь рябь на траве. Обычно они рвут глотки тем, кто ступает на эту землю без разрешения хозяина.

Один из этих монстров подошел ближе. Его пасть приоткрылась, обнажая ряды игл вместо зубов. Он вдохнул воздух. Я не шелохнулся. Я не стал прятать запах. Наоборот, я мысленно потянулся к платку в кармане, позволяя аромату ее крови смешаться с моим собственным запахом.

Я просто надел ее ауру, как плащ.

Зверь замер. Его серебристые зрачки сузились. Он не рычал. Не скалился. В его пустом взгляде мелькнуло недоверие. А потом он узнал запах. Он сделал шаг назад, склонив голову, словно признавая во мне право хозяина. Следом за ним отступили остальные. Тени растворились в кустах, оставив путь свободным.

«Глупые твари, — подумал я, чувствуя, как по губам скользит усмешка. — Вы чувствуете не меня. Вы чувствуете ее».

Эта мысль должна была вызвать отвращение. Я привык полагаться только на свою силу, на сталь и магию. Но сейчас я зависел от капли крови, оставленной на ткани вчера вечером. От женщины, которую должен был убить.

Я поднял взгляд на окно спальни. Свет внутри был приглушенным, словно кто-то накрыл лампу плотной тканью. Она спала. Я знал это с уверенностью, от которой внутри разливается тяжелое, вязкое тепло.

Подняться на второй этаж не составило труда. Магия рода Хелвери пыталась ощупать меня невидимыми щупальцами, но натыкалась на знак из чужой жизненной силы. Ее силы. Я был невидимкой, закутанным в ее ауру. Я просто усилил ее запах магией. И теперь я мог спокойно проникнуть в ее дом.

Рама поддалась бесшумно. Петли, смазанные маслом много лет назад, даже не скрипнули. Они пискнули, как мыши. Я почти бесшумно ступил на ковер.

В комнате пахло ею. Не духами, которые она носила днем — тяжелыми, ягодными, для публики.

Здесь, в тишине ночи, от нее исходил запах сна. Теплый, хлебный, с нотками молока и той самой соли, что я чувствовал на коже вчера. Этот аромат ударил в голову сильнее вина. Он требовал. Требовал приблизиться. Вдохнуть глубже. Запомнить.

Я подошел к кровати. Балдахин скрывал ее лицо, но я видел ритм дыхания. Ткань одеяла поднималась и опускалась. Живая. Теплая. Моя.

Я замер.

Откуда это слово? «Моя».

Я сжал рукоять стилета в кармане. Лезвие было холодным, привычным продолжением ладони. Здравый смысл, тот самый голос, что спасал мне жизнь в сотнях переделок, шептал четко и требовательно: «Убей. Сейчас. Пока она спит. Она — свидетель. Она — слабость. Она путает карты. Ты постоянно думаешь о ней! А это — повод допустить ошибку. Роковую».

Я смотрел на прядь волос, выбившуюся из-под подушки. Темная, мягкая, лежащая на белоснежной наволочке как контрастное пятно туши. Если я сейчас проведу ножом… Это займет секунду. Тишина вернется. Мир станет простым и понятным: есть цель, есть препятствия, есть устранение.

Но мое тело не слушалось разума. Мышцы напряглись не для удара, а для сдерживания. Я хотел не прекращать ее дыхание. Я страстно хотел быть причиной этого дыхания.

И это было необъяснимо.