Глава 44

Воздух в гостиной ещё дрожал, насыщенный озоном и медным привкусом свежей крови.

Там, где минуту назад стояла чёрная тень в серебристой маске, теперь зияла пустота, но запах остался. Дым, пряность, холодный металл. Он въелся в обои, в паркет, в кожу моих лёгких.

Ройстер стоял посреди разгрома, опираясь рукой о каминную полку.

Его плечи ходили ходуном. Он не просто злился. Он рассыпался. Я видела, как под тонкой тканью рубашки на его шее вздуваются вены, пульсируя неестественно быстро. Кожа там, где воротник терся о шею, поблескивала тусклым, болезненным оттенком. Чешуя. Она пробивалась наружу, реагируя на его аффект.

Я поднялась с кресла. Тело ныло, но ноги держали. Я не позволила себе укутаться в остатки халата. Пусть видит. Пусть видит цену своего безумия.

— Подведем черту, — мой голос прозвучал в тишине слишком громко, словно удар колокола. — Ты ворвался в мой дом. Разгромил его. Напугал моих слуг. Обвинил меня в краже того, чего я даже не видела.

Ройстер медленно повернул голову. Его зрачки были расширены, поглощая радужку. В этом взгляде не было любви. Не было даже прежнего холодного расчёта. Там плескалась паника, загнанная в угол яростью.

— Я имел право, — проскрежетал он. Голос звучал так, словно камень терся о камень. — Ты — моя жена. Моя собственность. Всё, что ты прячешь, что ты носишь, что ты думаешь — принадлежит мне. Так что не смей требовать объяснений! Я знаю, как я должен себя вести! И ты не имеешь права мне указывать! Ты всего лишь моя собственность!

Он сделал шаг ко мне. От него пахло не привычным табаком и книжной пылью. От него несло перегаром страха и горячей серой.

— Я не хочу быть твоей собственностью, — отрезала я. Каждый вдох отзывался в груди яростью, но я не отвела глаз. — После того, что ты сделал… Я не хочу быть твоей женой. Никогда.

Его лицо перекосило. Маска лорда треснула, обнажая искажённую гримасу. Он рванул ко мне, пальцы вцепились в мое предплечье. Больно. Жестко. Кости затрещали под хваткой.

— А придётся, — выдохнул он мне в лицо. Слюна брызнула на мою кожу. — Ты пойдешь со мной. Ты будешь там, где я скажу.

Я рванулась, пытаясь вырваться, но его сила выросла многократно. Драконья кровь давала ему силу.

— После того, как ты переспал с ней? — крикнула я, и в этом крике была вся горечь последних недель. — После измены? Никогда!

Он остановился посреди холла, таща меня за собой. Его дыхание стало хриплым, прерывистым.

Он замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину, но тут же утонуло в липкой ревности.

— Ах, вот как ты заговорила… — он усмехнулся, но звук вышел сухим, как хруст ветки. — Ну-ка, просвети меня. С чего это он так благородно оставил тебя в живых? А?

Я моргнула, не понимая перехода.

— О чём ты?

Ройстер резко отпустил меня и вернулся в комнату, а потом швырнул в меня клочья моего халата. Ткань упала к ногам грязной тряпкой.

— О том, что я не верю в его благородство! — он навис надо мной, заслоняя свет окон. Его тень накрыла меня целиком, душащая, тяжелая. — Зато я верю в то, что ты могла раздвинуть ноги, чтобы выторговать себе жизнь! Вот в это я поверю охотно! Ты стояла здесь голой и не стыдилась. Значит, он уже видел всё. Каждый дюйм твоего тела!

Он наклонился слишком близко. Я чувствовала жар, идущий от его кожи. Он не просто обвинял. Он мучился. Его собственническая натура не могла вынести мысли, что другой мужчина коснулся того, что принадлежит ему. Даже если этот мужчина был смертью в маске.

— Так что не рассказывай мне сказки о верной жене, — прорычал он. В его голосе вибрировала боль отвергнутого самца, замаскированная под гнев хозяина. — Ты моя. И я заберу тебя.

— Ты не смеешь такое говорить обо мне! У тебя нет доказательств! — возмутилась я.