Глава 82

Его пальцы сомкнулись на моем запястье.

Не грубо, но с такой неумолимой силой, что кости заныли.

Я успела увидеть, как в его глазах промелькнуло отчаяние: он хотел разорвать связь, остановить ритуал, пока еще мог. Но магия уже сделала выбор. Кристалл, зажатый между нашими ладонями, дрогнул в наших пальцах. И вспыхнул.

Взрыв жидкого золота ударил в глаза, выжег тени из углов комнаты, заполнил пространство гудением, от которого заложило уши.

Я почувствовала, как невидимая струна внутри него лопнула.

С тихим, абсолютным щелчком, от которого по позвоночнику пробежал холод. Клетка рухнула.

В ту же секунду что-то впилось в кожу моего предплечья.

Я вскрикнула, роняя кристалл от неожиданности.

Он звякнул о паркет, но звук утонул в шуме крови в ушах.

Я сжала руку, глядя, как под кожей, там, где его пальцы только что держали меня, проступает узор. Не татуировка. Метка. Золотые линии, словно раскаленная проволока, вгрызались в плоть, сплетаясь в древний, хищный орнамент. Боль была осязаемой, живой и обжигающей. Я зажала рану ладонью, пятясь, чувствуя, как под ногами скользит отполированное дерево.

Амарил поднялся. Движение было плавным, нечеловеческим, словно тело наконец-то вспомнило, как дышать без боли. И тогда я увидела его глаза.

Не те темные, уставшие глаза Амарила. В его глазах сейчас плескалась чужая, древняя глубина и пугающая сила. Зрачки сузились в вертикальные щели. Холодные. Голодные. Лишенные всего человеческого, кроме жажды.

Его глазами на меня смотрел дракон.

Страх ударил под ребра, но вслед за ним, против воли, поднялась волна жара. Адреналин хлестал в вены, заставляя сердце колотиться где-то в горле.

Я уперлась спиной в стену и стала пробираться к двери.

Холодный камень сквозь тонкую ткань рубашки обжег кожу, но не остудил дрожь.

Нескольких секунд хватило, чтобы Амарил преградил дорогу. Когда я потянулась к ручке, он уже был там, прижимая дверь своей рукой. А в холодных глазах чудовища я увидела азарт, смешанный с пламенем.

Воздух вокруг него изменился: стал тяжелее, гуще, напоенным запахом раскаленного камня, дикого мускуса и той самой пряности, от которой у меня кружилась голова.

— Ты моя, — его голос прозвучал низко, с хрипом, словно он только что проглотил угли. — Ты это понимаешь? Моя навсегда…

Слова не упали на уши. Они вошли под кожу. Обожгли.

Он сократил расстояние между нами.

Его ладонь легла мне на щеку. Кожа к коже.

Жар его тела пробивался сквозь ткань, заставляя колени слабеть.

Он наклонился. Губы коснулись моих. Он, словно, пробовал меня на вкус.