Глава 13. 1. Вина
Эд везёт меня в больницу по адресу, который выслал мне папа в СМС.
Я сижу на пассажирском сиденье, вцепившись в дверную ручку, и смотрю на мелькающие за окном фонари. Город ночью совсем другой. Пустой. Холодный. И кажется даже враждебным.
Дрожь по телу проходит ощутимым ознобом. По моим щекам текут слёзы, и я даже не пытаюсь их вытирать. Потому что они бегут беспрерывным потоком снова и снова.
Эдвард на протяжении нашей незапланированной ночной поездки держит меня за руку, молча оказывая этим самую необходимую для меня поддержку.
И я искренне благодарна ему за то, что он сейчас со мною рядом.
***
Когда мы приезжаем в больницу, я вылетаю из машины, не дожидаясь, пока он заглушит двигатель.
Вбежав в главный холл, тут же вижу отца. Он сидит на скамье, ссутулившись, и смотрит в одну точку, задумавшись о чём-то своём.
- Папа! - бросаюсь в его объятья.
И о медленно встаёт, крепко сжимая меня в своих тёплых руках.
- Мэгги… - проговаривает папа усталым, тихим голосом. - Всё будет хорошо, доченька.
Он гладит меня по волосам и бережно баюкает, словно маленькую девочку. Я чувствую, как дрожат его руки. И от этого начинаю плакать с ещё большей силой.
- Что случилось? - спрашиваю у него.
- Я сам не понимаю, почему это внезапно случилось. Всё было так хорошо… Она вернулась от тебя такая счастливая. А потом долго не могла уснуть и… - замолкает отец, не договаривая своей фразы.
И я обнимаю его сильнее, желая забрать всю ту боль, которая уже поселилась в его сердце.
В это самое время к нам бесшумно подходит Эд и останавливается в нескольких шагах, чтобы не вторгаться в наше тесное семейное пространство.
Папа поднимает голову и смотрит на него, невольно разглядывая молодого человека и приветливо протягивая ему руку.
- Ты, наверное, Эдвард? Мэгги мне о тебе рассказывала.
- Да, сэр, - пожимает парень с уважением его ладонь. - Сожалею, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах.
- Да. Но ничего уже не поделаешь. Спасибо, что привёз Мэгги.
- Не за что. Если что-то понадобится, я рядом, - проговаривает Эд нам обоим, а после оставляет нас наедине, чтобы мы могли, не стесняясь, поговорить и отдаться воле владеющих нами чувств.
- Хороший парень. Мне он нравится. И если ты с ним счастлива, то мы будем только рады принять его в нашу семью, - проговаривает отец, провожая моего молодого человека внимательным взглядом.
- Я и правда с ним счастлива, пап. Но если честно… я боюсь того, что в какой-то момент могу лишиться этого счастья, как это было с Алексом.
- Ты не должна об этом думать, Мэгги. Я уверен, что всё плохое уже осталось позади. Твоя судьба преподнесла тебе столько всего неожиданного, что любой другой человек, оказавшись на твоём месте, наверное, уже бы давно сдался, проживая каждое мгновение в своём горе. Но ты смогла выбраться из всего этого. Поэтому, что бы в дальнейшем не произошло… просто борись за своё счастье. Потому что ты его, как никто иной, по-настоящему заслуживаешь.
- Спасибо, папа. Я обещаю, что не отпущу руки и буду до конца бороться за своё счастье, - снова всхлипывая, тихо проговариваю я, прежде чем раствориться в таких необходимых объятьях своего родителя.
И этого оказывается вполне достаточно, чтобы поверить в то, что всё так и будет.
***
На протяжении всей ночи мы сидим в коридоре на неудобных стульях и ожидаем хоть какой-то вести о самочувствии мамы.
Папа время от времени засыпает, а когда просыпается, то смотрит на дверь палаты. А я всё это время не смыкаю глаз.
Эд находится рядом. Он приносит кофе из автомата. Я выпиваю уже третий стаканчик, но даже не чувствую вкуса.
А когда наступает утро, провожаю своего молодого человека из здания больницы, больше не желая причинять ему какие-либо неудобства.
- Тебе нужно выспаться. Ещё неизвестно, сколько мы здесь пробудем. Я позвоню тебе позже, - устало проговариваю, смотря прямо в его глаза и видя в них что-то невероятно тёплое и родное.
- Уверена, что мне не нужно остаться?
- Да.
- Ладно. Звони в любое время, любимая. И я тут же к тебе вернусь.
От произнесённых им слов у меня мгновенно перехватывает дыхание.
Он обнимает крепко, прижимая к себе, и целует в лоб, словно даёт обещание, что всё обязательно будет хорошо. А после уходит, оставляя меня у дверей больницы смотреть ему вслед и надеяться на то, что следующая наша встреча произойдёт уже при более наилучших обстоятельствах.
***
Около девяти часов утра к нам выходит молодая женщина в белом халате с усталым, но добрым лицом.
- Доброе утро. Прошу прощения, что вам пришлось так долго ожидать. Я доктор Элиза Грант, - представляется она, даря нам свою лёгкую, приветливую улыбку. - Состояние вашей родственницы стабильное. Она пришла в себя. Подозреваю, что миссис Лонг пережила сильный стресс, который привёл к таким неутешительным последствиям.
Я глубоко выдыхаю, чувствуя, что у меня начинает кружиться голова.
- Некоторое время она проведёт в больнице. Ничего серьёзного. Просто нормализуем состояние, - поясняет женщина, не желая, чтобы мы понапрасну волновались.
- Спасибо вам, доктор, - благодарно проговариваю я.
- Можете уже проведать её, - улыбается она искренне.
И мы с отцом счастливо переглядываемся между собой. А после вместе заходим в палату, где нас ожидает моя мама.
***
Я вхожу в палату, и в мои лёгкие врывается стерильный воздух, смешанный с едкими запахами различных лекарств. В глаза бросается неяркий свет, а слух заполняет монотонный писк аппаратуры.
Мама лежит на кровати такая бледная, что под тонкой кожей можно разглядеть каждую венку, стоит только внимательно присмотреться.
Я делаю несколько шагов вперёд, тут же оказываясь рядом. Хочется броситься к ней, упасть на колени, крепко обнять и прижать к себе, глубоко вдыхая её запах. Но я сдерживаю себя из последних сил. Потому что боюсь сделать ей больно. Боюсь, что моя неосторожность причинит ей ещё больше страданий, чем она смогла пережить за эту ночь.
Протянув ладонь, осторожно дотрагиваюсь до её холодной руки и подношу её к губам, касаясь чувствительной кожи нежным поцелуем.
- Мама… - всхлипываю я, не в силах унять хлынувшие из глаз слёзы.
- Всё хорошо, моя дорогая… - проговаривает она слабым голосом. - Простите, что заставила вас поволноваться, родные…
Я качаю головой и аккуратно сжимаю её хрупкие пальцы, пытаясь передать всё, что чувствую в эту самую минуту.
- Как ты себя чувствуешь?
- Уже хорошо, милая, - слабо улыбается она в ответ.
Я сажусь на край кровати, всё ещё держа её за руку и, взглянув ей прямо в глаза, тихо проговариваю самое главное:
- Я очень люблю тебя, мама.
Она молчит, чуть крепче сжимая мои пальцы в своей руке. А по её щекам медленно текут крупные слёзы.
И это и является самым настоящим проявлением любви между нами.
А всё, что было когда-то раньше, стало будто забытым прошлым, которое потеряло свою значимость и больше не имеет никакого места в нашей жизни.
***
На следующий день я прихожу в больницу сразу после работы. Отец уже был у мамы в первой половине дня.
И когда я захожу к ней в палату, то вижу её с закрытыми глазами, уставшую и задремавшую после всех положенных процедур.
Я подхожу к ней тихо, не желая тревожить её сон. Но, будто почувствовав моё присутствие, она тут же открывает глаза, и я вижу, что они слишком красные и опухшие.
- Мам, - низко наклоняюсь и целую её в щёку. - Ты плакала? Тебе нельзя волноваться.
Она обхватывает мою руку обеими своими ладонями и просит тихим голосом:
- Присядь, доченька. Мне нужно тебе кое-что сказать…
Моё сердце начинает сжиматься. Пульс учащается, словно предчувствуя что-то недоброе.
- Мам, тебе не стоит…
- Пожалуйста, Мэгги, - перебивает она меня.
И я сажусь на стул возле кровати, не в силах противиться её воли.
- Хорошо. Я слушаю.
Некоторое время она молчит, смотря на наши переплетённые руки. Затем поднимает на меня свои глаза, и я вижу в них столько боли и вины, что мне становится страшно.
- Милая моя… Я так перед тобой виновата… Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за это.
- Мам, о чём ты? - непонимающе спрашиваю, ощущая, как неприятный холодок начинает ползти по моей спине.
- Я совершила страшное преступление, - проговаривает она шёпотом, пытаясь контролировать завладевающие ей с каждой секундой эмоции. - Я украла твоего ребёнка… и лишила тебя материнского счастья на всю твою жизнь.