А где колготки?

— Полегчало, чудище? — спросила, слегка отдышавшись.

Демид ничего не ответил, только быстро освободил запястья, поднял меня со стола и, подхватив на руки, отнес на диван.

Я внимательно следила за его резкими движениями. Молчаливость Басаргина настораживала и заставляла нервничать.

Избегая встречаться со мной взглядом, он стянул клочки, оставшиеся от колготок, затем протер мои бедра влажными салфетками, которые нашел в столе Шувалова, и расправил платье.

На секунду Демид так и замер на одном колене, обхватив мои ноги. Я чувствовала, что в его голове что-то нездоровое творится. Когда Басаргин сделал попытку подняться, положила руки на широченные плечи и с силой надавила. Конечно, если бы Демид захотел, мог бы с легкостью преодолеть это детское сопротивление. Но он не стал. Снова застыл, глядя перед собой.

— Демид, — позвала я, — почему ты не смотришь на меня?

С видимым усилием он перевел взгляд.

— Потому что боюсь увидеть, как смотришь на меня ты.

— Не поняла, — совершенно искренне произнесла.

— Я. Сорвался, — безжизненно проговорил Басаргин. — Слетел с катушек от ревности и… Я виноват. Не смогу видеть, как ты презираешь меня.

— Разве я выгляжу так, словно презираю тебя? — мягко спросила, не отрываясь от льдистых глаз. — Я знаю прекрасно, кто мой мужчина. Не скажу, что ты совсем перестал меня шокировать, но, в общем и целом, я привыкла.

— Я тебя… — Демид сжал челюсти и прикрыл глаза.

— Чушь, — уверенно возразила, потому что поняла, о чем он думает. — Я не очень-то и сопротивлялась.

— Ты просила развязать тебя.

— Ага. Но только не помню, чтобы я царапалась, отбивалась и кричала. Хотя нет. Крики были, — заключила с лукавой улыбкой.

— Маруша, — выдохнул Басаргин, подавшись вперед и положив голову мне на колени, — ты лучшее, что есть в моей жизни. А я — идиот. Но я люблю тебя и исправлюсь.

— Я знаю, — ответила, поглаживая его по волосам. — И я тебя люблю. Любого. Даже безумного. И я уверена, будь мое сопротивление искренним, ты бы остановился.

Подарив друг другу нежный поцелуй, мы отправились в гостиную, где уже давно был накрыт стол.

— Долго вы… беседовали, — многозначительно произнес Ратмир, буравя нас взглядом.

— Аж колготки пропали, — добила Оля, с прищуром осматривая мои ноги.

Вот же… Шуваловы! Правильно говорят: «Муж и жена — одна сатана».

Кажется, я покраснела как школьница. А вот Басаргина вообще ничего не смутило. Усмехнувшись, он переставил стул поближе к моему и уселся максимально рядом.

Следующие пару минут все просто смотрели друг на друга в немом вопросе. Шуваловы хотели знать, что происходит. А будущие Басаргины — что именно от них хотят услышать.

— Итак, — заговорил хозяин дома. — Маша отменяет свадьбу, а через три дня появляется здесь с Басаргиным за спиной, который меньше, чем за пятнадцать минут заставляет ее колготки испариться. Услышим ли мы какую-то историю, в связи с этим?

— Нет, — одновременно отрезали мы с Демидом.

— Ну вы… вместе? — с опаской спросила Ольга.

Видимо, вспомнив о моем беспокойстве за подругу, Басаргин оставил ответ за мной.

— Да, Оль. В клинике возникли кое-какие проблемы. Демид мне помогал разобраться, — несносный Дон ухмыльнулся от моей формулировки, но возражать не стал. — Слово за слово… В общем, мы решили пожениться.

— Что? — теперь уже Шуваловы выдали синхрон.

— Охереть, Дём! — воскликнул Ратмир. — А говорил, что ее не существует.

Они загадочно переглянулись, пряча улыбки в глубине глаз. Очевидно, тут какие-то братские секретики. Надо Ольку попросить выведать.

— Сам в шоке, — коротко ответил Демид, обдав меня взглядом, полным нежности.

— Мне надо выпить, — отчаянно прошептала Ольга, чем вызвала смешок Басаргина.