Вот и поели

Ужин проходил в полном молчании.

Нет, у нас не кончились темы для разговоров.

Нет, мы не наскучили друг другу.

Просто безмолвие между нами высекало такие искры, что, казалось, любое слово может заставить пространство вокруг вспыхнуть.

Демид медленно ел стейк. Вряд ли он наслаждался идеальной прожаркой. Наверняка, как и я, он не чувствовал вкуса.

Напряжение, влекущее нас друг к другу, выбивало все мысли из головы. Приходилось напоминать себе о еде.

Только как же сосредоточиться на чертовом мясе, когда мой мужчина так сексуально разрезает его на куски буквально в нескольких сантиметрах от меня?

— Нахер! — прозвучал рычащий возглас в тот момент, как мы оба бросили приборы на стол.

Я подскочила на ноги, а Демид тут же оказался рядом, зацеловывая, покусывая, сжимая.

В этом сумасшествии он подхватил меня и усадил на столешницу. Я отключилась от реальности, утонув в ощущениях, которые дарила близость этого мужчины. Совершенно неожиданно и идеально вовремя он рванул полы рубашки в сторону, заставив несчастные пуговицы градом разлететься в стороны.

— Какая же ты красивая, — шептал Демид, лаская грудь.

Вдруг он остановился, обхватил ладонями мое лицо, и заговорил, твердо глядя в глаза.

— Для тебя. Я. Сделаю. Все.

Я нежно провела рукой по его щеке и улыбнулась.

— Как и я для тебя.

Несколько секунд. Без движения. Без дыхания.

И снова шаг в бездну.

Теперь ни один из нас точно не сможет остановиться. Да и не захочет.

Демид опустил руку между моих ног, нежно провел по складочкам, и удовлетворенно улыбнулся, поняв, что я готова для него.

— Мокрая, — довольно протянул он.

— Так воспользуйся уже этим, Басаргин.

Больше я не смогла сказать ни одного слова. Потому что, освободившись от штанов, Демид резким толчком вошел в меня, вырывая неконтролируемый стон.

— Не смей меня провоцировать женщина, иначе я озверею, — хрипло угрожал он, безжалостно ускоряясь.

Но этого зверя я уже давно перестала бояться. Потому что знала, что бы ни случилось, он — мой.

— Да-а-а! — выкрикнула я, когда внизу собралось все возбуждение этого вечера и рвануло, растекшись лавой по телу и осыпавшись цветными вспышками перед глазами.

Демид толкнулся последний раз и, рвано выдохнув, уперся мне лбом в плечо.

— Я тебя люблю.

— И это взаимно, Демид Александрович, — хихикнула я, не веря, что можно быть настолько счастливой.