Глава 14

Рома

Я старался держаться от Ромашкиной подальше. Ненависть пятнадцатилетнего пацана и симпатия зрелого парня смешались во мне, превращая чувства в адскую смесь. В одну минуту мне хотелось придушить Нику за то, что мило воркует с Женей, а во вторую – зажать в каком-то темном уголке и впиться в ее губы поцелуем.

Я не мог отвести от девушки взгляд, но при этом, словно упёртый баран, игнорировал ее всеми возможными способами.

Мне прекрасно жилось все эти годы без нее, и какое-то странное чувство, засевшее в моей груди, которое перевернуло с ног на голову всю мою жизнь, не давало мне покоя.

Я часто пялился на ее номер телефона, несколько раз даже начинал строчить остроумные сообщения, но, к счастью, ещё не настолько сошёл с ума, чтобы отправить их Ромашкиной.

Последней каплей стало то, что я не смог переспать с Катей. Красивая рыжая Селезнёва нравилась мне уже давно, но у неё был парень и на все мои попытки сблизиться она отвечала отказом. А тут я встретил ее в клубе и она дала мне зелёный свет. Мы поспешно забрались ко мне в машину, но до гостиницы дотерпеть не смогли.

Я стаскивал с неё одежду, в штанах горело от желания, но в какой-то момент я начал представлять перед собой совершенно другую девушку и так заигрался, что, лаская ее грудь, назвал Никой.

Конечно же, вечер продолжился без неё. Катя разъяренной фурией выскочила из машины и бросила мой номер в черный список. А я ведь добивался ее целый год!

С этого момента я решил держаться подальше от Ромашкиной. Даже придумал, как работать над курсовой так, чтобы не пересекаться.

Вероника приходила ко мне во снах, очень откровенных снах, мозолила глаза на парах и не вылезала из головы в моменты, когда стоило сосредоточиться совсем на другом.

Я часто вспоминал наш поцелуй и часто задавался вопросом: могла ли подростковая ненависть перерасти во что-то большее? Но проверять свою теорию не спешил, несмотря на то, что несколько раз чуть было не позвал ее в кино после пар.

Я не понимал, что со мной творится.

Возможно, это просто желание отомстить за прошлое или фантомные чувства. Но в любом случае для нас двоих будет лучше, если мы будем держаться подальше друг от друга. Ничем хорошим это не закончится. Не с нами.

Я рассекал по трассе на своем байке после очередных гонок, наслаждаясь свободой, которую мог почувствовать только за рулем. Прибавил скорости, еще и еще, так, чтобы из головы вылетели все мысли и ничего не существовало вокруг, кроме ветра и света фар, рассекающего темноту впереди.

Еще пять заездов в этом сезоне, и до января у меня соберётся кругленькая сумма денег. Я смогу стать независимым и свалить от сумасшедшей семейки. Хотя, признаться честно, я пока что даже не могу представить жизнь без них.

Без ежедневных ссор Дениса и Сони, без Арины, которая каждый раз в грозу прибегала ко мне в комнату, дрожа от страха, без наших семейных посиделок, ужинов и тайных операций по быстрой утилизации еды, которую приготовила Соня. Я смотрел на брата и мечтал, что когда-то и у меня будет такая семья и я точно так же буду любить свою жену. Даже если она затравит меня очередным кулинарным шедевром.

Мой ночной импровизированный заезд прервал звонок, раздавшийся из гарнитуры в шлеме. Самая удобная штука, которую только могли придумать. Встроенный микрофон позволял управлять телефоном с помощью голосовых команд, не отвлекаясь от дороги. Я бросил взгляд на экран iphone, в специальном приспособлении расположенный на баке, и мои глаза расширились от удивления. Я даже притормозил.

С чего бы ей звонить среди ночи? Неужели что-то случилось? Мне внезапно стало не по себе, Ника не звонила бы мне просто так, только не она.

— Принять входящий звонок. — Тишина сменяет мелодию звонка в шлеме, а в висках стучит от нехорошего предчувствия. — Алло, Ромашкина? — В голову пришла странная мысль, что, возможно, она просто потеряла телефон и кто-то обзванивает список ее контактов, чтобы вернуть его.

— Ром? Можешь приехать за мной, пожалуйста.

Испуганный голос девушки и всхлипы острыми осколками врезаются в сознание, и я пытаюсь прикинуть, как быстро смогу добраться до города. Чувствую себя беспомощным, и это злит. Потому что хочется заключить Нику в свои объятия и хорошенько проучить тех, кто обидел ее.

— В «Шелке». Адрес ты знаешь.

Конечно, я знаю адрес. А вот ей стоило бы забыть его. Неужели не понимает, как небезопасно работать в таких местах? Неужели жизнь ничему ее не учит?

Я не спрашиваю, что случилось, не хочу знать, чтобы не накручивать себя по пути. Разберемся на месте. Главное – поскорее добраться до клуба. А потом потрясти хорошенько Нику и вбить в ее прекрасную головку, что стрип-клуб – это не совсем то место, где ей следовало бы работать. Если ей так нужна работа, я устрою ее к Соне, но клуб... клуб ей придётся бросить.

***

— Я подъехал, выходи, – набираю Ромашкину, нервно оглядываясь по сторонам.

— Можешь, пожалуйста, подойти к черному входу? Справа в переулке, если стоять лицом к зданию. Они все еще там, я только что выглядывала, – выдыхает она, и ее голос звучит так, словно она извиняется передо мной за причиненные неприятности.

— Кто – они?

— Те парни, ну, с которыми ты подрался тогда у ночного клуба…

— Они ничего тебе не сделали? – Чувствую, как ярость медленно заполняет мои вены, и мне хочется размазать тех козлов по стеночке.

— Нет, я в подсобке спряталась. Сижу в компании старого веника и моющих средств.

Ромашкина пытается пошутить, но я слышу каждую нотку ее голоса и понимаю, что она далека от веселья.

— Сейчас буду.

Медленно еду в конец здания и заворачиваю в темный переулок. Свет фар прорезает темноту, ослепляя двух парней. Они жмурятся, прикрывая лицо руками, а я с силой сжимаю пальцы, пытаясь успокоиться.

Снимаю шлем, глушу мотор, а потом твердой походкой направляюсь к ним и, пока они не поняли, что к чему, одного бью шлемом в живот, а второго по лицу.

– Ах ты…

Пацан не успевает договорить, еще один удар – и он валится на землю.

– Да ты псих! Какого хрена? – орет он, сгибаясь пополам.

– Еще раз увижу вас здесь – прикончу, – выкрикиваю и снова бью офигевшего парня.

– Да он просто чертов наркоман, валим отсюда, Стас!

Я неподвижно стою посреди переулка до тех пор, пока парни не скрываются за углом. Пытаюсь успокоиться и выровнять дыхание, а потом дергаю за ручку двери и вхожу в тесный коридор, освещенный несколькими тусклыми лампами.

Открываю первую попавшуюся дверь и безошибочно нахожу подсобку. Ника испуганно вздрагивает, поднимает на меня свои огромные красные глаза, а потом расслабляется, разглядев, кто стоит перед ней.

— Рыцарь по вызову прибыл, — глупо улыбаюсь и радуюсь, что ей хватило мозгов набрать меня.

— Прости, — говорит устало и поднимается с пола. — Все мои друзья разъехались еще в прошлом году, и мне некого попросить, хотя, наверное, можно было вызвать охрану, но я как-то не сообразила.

— Не говори глупостей, – пропускаю ее вперед, — то, что мы с тобой не переносим друг друга с первой встречи, не означает, что я проигнорирую твою просьбу помочь. В конце концов, ты не травила моего кота и не поджигала дом. И, кстати, Ромашкина, — хватаю ее за руку, разворачивая к себе лицом, — если ты завтра же не уволишься, я «случайно» разболтаю, что ты работаешь в стрип-клубе. И пусть сами додумывают, кем именно.

Несколько секунд мы пронзаем друг руга взглядами, и даже в плохо освещаемом помещении я могу видеть, как в глазах Ники начинает полыхать пламя.

— Знаешь, всего на минуту, но я уж было решила, что ты, оказывается, нормальный парень. Но нет, ты как был придурком, так им и остался. — Она вырывается из моего захвата и толкает железную дверь, спеша сбежать от меня.

Наверное, я немного не так начал. Все же она девушка, а с ними надо помягче. Но злость на придурков, а ещё волнение, которое сдавливало грудь и не давало свободно сделать вдох всю дорогу до города, все ещё не отпускали меня.

— Это для твоего же блага, Ник, ты ведь и сама понимаешь, что это не самая лучшая работа для девушки. Хочешь, я подыщу тебе хорошее место? С офисом в центре города?

— Спасибо, я и без твоей помощи справлюсь.

— Да подожди ты! — Обвиваю ее руками за талию и прижимаю к своей груди, не давая вырваться из захвата. — Ромашкина, серьезно, я волнуюсь за тебя после этой истории. Я же не бессердечный мудак.