Глава 29

Возможность поговорить с Елисом по волнующему меня вопросу появилась тем же вечером. Керн традиционно зашел за мной перед свиданием, вот только уже готовая к встрече я пригласила его в квартиру.

— Мне нужно пугаться? — он шутливо округлил глаза, а я невольно сглотнула. Почему-то предстоящий разговор заставлял меня нервничать. Вот вроде бы ничего такого страшного не случится, а поговорить почему-то страшно.

— Не знаю, не знаю, — я постаралась добавить в голос веселья, однако, кажется, получилось паршиво. Во всяком случае, Керн резко посерьезнел и внимательно на меня посмотрел:

— Лисенок, что-то случилось?

— Можно и так сказать, — пожала плечами я, проходя к окну и любуясь открывающимся видом. Он был так себе, но почему-то это мне было делать легче, чем смотреть на Елисея. Глупо, правда? Я знаю его всю жизнь, однако сказать какие-то вещи ему в лицо не могу.

— Слушай, Лисенок, — он остановился у меня за спиной. Так близко, что я кожей чувствовала его тепло. Но прикасаться не спешил. Да оно и не требовалось, тепло и так обжигало. Захотелось откинуться назад, чтобы понежиться в его объятиях, но пришлось себе напомнить, что в этот раз точно надо поговорить. Никто не будет менять нашу жизнь, кроме нас самих. — Когда ты так тянешь, я уже начинаю подозревать худшее. Учти, твоей второй попытки с замужеством неизвестно за кого не переживу ни я и ни ты. Не переживет этот кто-то. Так что лучше не рискуй.

Я невольно рассмеялась. А вот это уже что-то в духе привычного и родного мне Елисея. Впрочем, этот гад тут же поспешил поправиться:

— То есть я хочу сказать, что не нужно заставлять меня нервничать, ладно?

Он обнял меня за талию, прижал к себе и положил подбородок мне на плечо. Я несколько мгновений позволила себе понежиться в его объятиях, а потом ласково так осведомилась:

— Скажи-ка мне, Керн. А почему ты такой милый?

Мой вопрос вызвал у него откровенный ступор. Некоторое время Елис молчал, осмысливая его, а потом честно признался:

— Не понял. Если судить по тону, это похоже на претензию.

И вот тут-то я и вспомнила, что хотела с ним поругаться. Ну не то чтобы поругаться, так, обсудить то, что мне не нравится в наших отношениях. Тем более, сейчас это опять случилось. Елисей сначала отреагировал как нормальный Елисей, а потом словно вспомнил, что ему стоит вести себя иначе. И с этим надо как-то бороться, мне совсем не нужны эти оглядки на меня.

Нет, я совершенно не могу так думать. Особенно когда некоторые личности вместо того, чтобы вести беседы, крепко прижимают меня к себе, еще и в шею целуют! Коварный Керн! Закажу ему такую табличку и подарю на день рождения.

И я аккуратно высвободилась из его объятий, стараясь не обращать внимания на вытянувшуюся физиономию своего парня. Похоже, на такое развитие событий он совершенно не рассчитывал. Потому и протянул ладонь, стараясь вновь привлечь меня к себе. За что и схлопотал легкий хлопок по рукам.

— Руки, Керн, — прищурилась я. — Руки прочь!

— Я в немилости? — ухмыльнулся он и скрестил вышеупомянутые конечности на груди. — Лисенок, не ворчи. Иди сюда.

Ну вот опять! Я вздохнула и буквально вперила в него недовольный взгляд:

— Елисей! Нам, правда, нужно поговорить. Серьезно.

В ответ получила скорченную физиономию и тяжкий вздох. Наконец он смилостивился:

— Ну хорошо, давай. Я тебя слушаю, дорогая.

Последние слова заставили меня вздрогнуть.

— Вот об этом я и хотела с тобой побеседовать.

— О том, что я тебя слушаю? — приподнял правую бровь он, и отчего-то этот жест меня умилил. Так, Алиса, стоп. Сначала разговор, потом все остальное.

— О том, что ты всегда и во всем со мной соглашаешься, — сердито проговорила я. Хотя, откровенно говоря, злилась не только на него, но и на себя. Да и сама ситуация была совершенно идиотская. Но нужно же было как-то объяснить, что компромисс должны искать мы оба, а не он один подстраиваться под меня.

— А что, тебе это не нравится? — искренне удивился Елисей. — Мне-то казалось, что это мечта любой девушки…

— Не нравится! — я не выдержала и в подтверждение своих слов даже ногой топнула. — Елис, ты с какого дерева свалился? Зачем мне бесконечно соглашающийся со мной ты? Меня устраивает вполне и спорящий. В конце концов, я люблю тебя не потому, что во всем мне потакаешь, — в сердцах бросила я и осеклась, сообразив, что именно я сказала. Ой!

* * *

Слово не воробей, так можно я его догоню и добью? Пока еще не поздно. Ну пожалуйста.

— Ты что?! — переспросил Елисей, а я тяжко вздохнула. Поздно. Слишком поздно. Физиономия этого хитреца уже приобрела довольное выражение, четко сообщающее: мне не дадут взять свои слова обратно. И забыть их тоже не дадут. И вообще, я, кажется, попала. И непременно пожалею о том, что вообще рот открыла.

— Итак? — поторопил меня Керн, привлекая меня к себе и заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Что ты сказала?

— А можно я поступлю как настоящий мужик? — попыталась отшутиться я. — Сделаю вид, что ничего не говорила?

— Алиса.

Мое имя в его устах прозвучало как предупреждение. Голос был таким серьезным, что сразу все слова забылись. А в глазах плескался целый фейерверк чувств, среди которых я смогла различить неуверенность и волнение. И желание уклоняться и дальше как-то сразу пропало, как и собственная нерешительность. Мне повезло с этим человеком. Куда больше, чем ему со мной. И пойти ему навстречу — это меньшее, что я могу. Поэтому я улыбнулась, провела пальцами по его щеке и, пристально глядя в глаза, сообщила:

— Я тебя люблю. Прими это просто как факт.

Керн улыбался так, что на душе становилось тепло. А потом вдруг неожиданно спросил:

— Это ведь совсем не страшно, Лисенок?

— Ну… — задумчиво протянула я. — Даже не знаю, как тебе сказать. Очень. И… Керн, ты специально, что ли? — возмущенно посмотрела на него и поняла, что да, он специально. Специально вел себя так безупречно, что хотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым! Потому что провоцировал меня на эмоции. Ну вот что за человек!

— Лисенок, послушай, — немного заискивающе проговорил Елисей, пока я вспоминала, что же тяжелого у меня есть поблизости. Побью его, вот точно сейчас побью!

— Манипулятор чертов, — пробурчала я себе под нос, однако этот гад совершенно лишил меня возможности сопротивления. Схватил в охапку и поцеловал так, будто от этого здесь и сейчас зависела чья-то жизнь. Стоит ли говорить, что к моменту, как меня отпустили, мне судорожно не хватало воздуха, а мозги совершенно расплавились и поплыли? Магия, не иначе.

— Так точно, любимая, — согласился Елисей. — И манипулятор, и чертов, и… Кто там еще?

— Мазохист? — логично предположила я, облизывая пересохшие губы. Что-то мне уже не хотелось идти ни на какое свидание. Я, наверное, тоже немного заражаюсь этим безумием. Или не немного?

— Ну это мы, кажется, еще с детского сада установили, — слегка охрипшим голосом продолжил Елисей, целуя в шею и спускаясь ниже. При этом он еще продолжал каким-то чудом удерживать меня на весу, не давая толком вырваться.

— Это с какого момента? — уточнила я, понимая, что предательская мысль опять от меня куда-то убегает. Нет, ну так дело не пойдет. Совершенно. И вообще, разве так надо реагировать на признание в любви? Хотя… Не мне об этом говорить. Совсем не мне.

— С нашего знакомства с тобой, — хмыкнул Керн, продолжая свои противоправные действия. — И раз уж ты признала свои чувства ко мне… — он многозначительно замолчал, но я уже понимала, как сильно попала.

— Сама напросилась, да? — как-то обреченно уточнила я и поймала полную самодовольства улыбку.

— Именно, радость моя. Теперь ты от меня совершенно точно не денешься. Никогда и никуда, — уверенно заявил он, ставя меня перед фактом.

— Керн, да ты никак в рабовладельцы решил податься, — шутливо возмутилась я. На большее в таком положении я просто была не способна.

— Нет, просто я окончательно поймал одного пугливого лисенка, — Елисей опустил меня на пол и осторожно поинтересовался. — Поймал же?

Хороший вопрос, Керн. То есть тебе даже после всего сказанного подтверждение требуется? Не чувствуешь себя победителем? Что ж, это меня даже радует. По одной простой причине. В ситуации, в которой мы оба сейчас находимся, нет и не может быть победителей и проигравших. Мы оба заложники наших чувств. Однако это не мешает нам этим наслаждаться. А также сомневаться и бояться, что это все может оказаться разрушенным. Бояться ведь совсем не стыдно, правда? Главное, не забывать при этом бороться. Бороться за нас.

— Ну я даже и не знаю, — задумчиво протянула я, а когда его глаза негодующе вспыхнули, приподнялась на цыпочки и сама поцеловала Керна.

* * *

Сначала показалось, будто я целую мраморную статую — Елис буквально замер. Попытался даже меня отстранить, пробормотав себе под нос:

— Тебе не удастся уйти от ответа.

Я невольно рассмеялась — вот упертый-то. Я ведь уже ответила. Просто не словами. И, готова поспорить, ты меня прекрасно понял. Но, если тебе требуется лишнее подтверждение, что ж, я совсем не против:

— Я уже ответила.

А шаловливые пальцы заскользили по его груди, расстегивая пуговицы на рубашке. Что ж, если наш разговор принял такой оборот, я совершенно точно никуда не спешу. И уж тем более не собираюсь куда-то уходить. Зачем, если мне и здесь хорошо. Вдвоем. С ним. Вместе.

И мой ответ наконец-то поняли, потому что на меня обрушился ураган. Керн целовал меня так, словно от этого зависела, по меньшей мере, его жизнь. И под его поцелуями менялся и преображался мир. И я сама тоже.

Теперь, после откровенного разговора, мы были обнажено-честными друг с другом. Другое определение я даже затруднялась подобрать. Впрочем, как вскоре выяснилось, у меня сейчас вообще туго с выражениями мысли. Остались только желание — оказаться как можно ближе к нему, чтобы нас не разделяло ничего. Абсолютно ничего.

Впрочем, кажется, такие желания возникли не только у меня. Потому что одна ладонь Елиса забралась под тонкую ткань блузки и выводила на моей коже замысловатые узоры. Вторая рука тем временем уже расстегивала маленькие пуговички моей блузки, и это, как я чувствую, походило для Керна на самую настоящую пытку. Иначе почему его губы так терзали мои, что я уже была готова сдаться в этот плен навечно?

Все также безостановочно целуясь и оставляя за собой дорожку из вещей, мы переместились к спальне. В этот раз все было не так, как в предыдущий… Гораздо ярче, острее, чувственнее. А еще, мне кажется, Елисей Керн окончательно решил мне отомстить. Потому что он никуда спешил, мучительно терзая меня своими ласками и заставляя терять контроль. И любую мою инициативу буквально преграждал категорическим:

— Не сегодня, Лисенок.

Я извивалась, стонала, хныкала и тянулась все ближе и ближе к нему, искренне пытаясь разрушить его самоконтроль. Не одному же ему меня мучить? И у меня это получилось. Выругавшись себе под нос, Елисей буквально обрушился на меня всей своей страстью. Это была самая настоящая стихия противостоять которой не мог ни один из нас. И за мгновение до того самого момента кое-кто (не будем называть имен, но он, определенно, гад), замер и спросил:

— Моя?

Да чтоб тебя, Керн! Ты мне это вечно будешь припоминать? Однако спорить не было никаких сил, и я покорно согласилась. Потом отомщу!

— Не сбежишь? — все также продолжал тормозить этот невыносимый человек. Или издеваться? Впрочем, в данном случае одно не исключает другое. И я, то и дело срывая голос, пообещала, что совершенно точно никуда не убегу. Но отомщу. Непременно отомщу. Всю жизнь буду мстить.

И вот только после этого весь мир взорвался миллиардами красок и ощущений. Чтобы, успокоившись, я ощутила, как Елис подтянул меня ближе к себе и, прижавшись губам к виску, пробормотал:

— Люблю тебя. Отныне и всегда.

— Звучит, как клятва, — хихикнула я, чувствуя себя совершенно опустошенной, но счастливой. И да, в этот раз я совершенно точно никуда не сбегу. Не хочется. Да и куда сбегать из своей же квартиры?

— Обещание, — веско поправил меня Елисей. — И вот как хочешь, так с этим теперь и живи. Ты моя. И это факт.

Извернувшись, я посмотрела ему прямо в глаза:

— Да вы, Елисей Станиславович, я смотрю, собственник. А, ну да, — я шутливо ахнула, — вы же в рабовладельцы податься решили. И как только я могла о таком забыть?

— Зацелую, — пригрозил Елис, обводя кончиком пальцев контур моих губ. Простая, вроде бы вполне невинная ласка, вот только от нее бросало в дрожь.

— Ох, королевич Елисей, вы только обещаете, — я шутливо зевнула. — А ведь царевен как надо будить? Поцелуями. Так что… Не разбудили вы меня пока, королевич, не разбудили.

— Допросишься, Лисенок, — предупреждающе проговорил Керн, а в следующий момент начал воплощать свою угрозу в действие. Сначала нежно-нежно, так, что пальцы на ногах подгибались, потом так страстно, что все благие мысли ускользали, как вода сквозь пальцы. И я уж точно не была против. Такой способ пробуждения мертвых царевен мне, определенно, по вкусу.