Глава 49

Ну не очень-то и хотелось, потому что, отношения с генералом развивались странным образом. С тех пор как мы с ним расстались в портальном зале императорского дворца, он забегал или, лучше сказать, заползал три раза. Передача власти оказалась очень непростой. Как рассказал барон, всё упиралось в сохранение империи. Логичным казалось дать тем, кто в ней не хочет оставаться, право самим решать, но сразу возникала дилемма: кто будет правителем, не начнётся ли там внутренняя война, не станет ли это угрозой для остальных? И всем этим занимался новый император. И осложнилось это тем, что он решил признать Лиама. И случилось это примерно через неделю после поединка. Я спала, заняв в замке барона Мирбаха те же комнаты. Как вдруг услышала, что в окно стучат. Как это бывает со сна, я вскочила, сердце колотилось как сумасшедшее. Я сразу кинулась к люльке: Лиам спокойно спал, улыбаясь во сне. Я подумала: «Может, показалось?» Заглянула в комнату к Мине: она тоже спокойно спала, слегка посвистывая носом. Я взглянула магическим зрением, увидела небольшое серенькое пятнышко и профессиональным взглядом хирурга определила, что у Мины немного искривлена носовая перегородка. Машинально её поправила, незаметно влив капельку магии. А когда я развернулась, то сразу же уткнулась в чью-то широкую грудь. Хотела закричать от неожиданности, но не успела, потому что меня поцеловали. Это был самый желанный поцелуй — так целовать меня мог только Лаэрт. Я не знаю, что за механизм включался, но стоило мне почувствовать его запах: немного кожи, дерева и нагретого камня, — я моментально понимала, что это Лаэрт, и мне становилось радостно. Как будто этот запах включал у меня в организме повышенную выработку эндорфинов. И я заметила, что это не только я так реагирую на Лаэрта, но и Лиам. Когда он брал сына на руки, тот моментально начинал улыбаться и светиться от радости. Но у меня ещё включались и другие гормоны, особенно когда он вот так обнимал меня, умудряясь обнять меня всю. Наше дыхание смешивалось, и я забывала обо всём, но это не лишало меня здравого смысла и критического мышления. Вот и сейчас, насладившись поцелуем, я отстранилась и, потянув Лаэрта за руку, вывела его в гостиную. — Как ты пролез? — Я же император, — посмеиваясь и снова пытаясь меня поцеловать, сказал Лаэрт. «Ну ладно, должны же у него остаться секреты», — подумала я. — Я пришёл сказать тебе, что я собираюсь признать Лиама своим сыном и наследником и назвать тебя императрицей. — Потом на мгновение замолчал, как будто бы боялся произнести вслух, но всё же тихо спросил: — Ты выйдешь за меня замуж, Дария? Почему-то это стало для меня неожиданностью, и я несколько растерялась, внезапно поняв, что на самом деле никогда не задумывалась о том, чтобы выйти замуж за Лаэрта. Хотя чувства к нему я осознала в тот самый миг, когда он умирал, и желание того, что он должен жить, подвигло мою магию спасти его. Но всё это происходило без далекоидущих планов, особенно когда стало понятно, что Лаэрт теперь император. А у императоров же свои взгляды на жизнь. И эта растерянность не позволила мне ответить сразу, а в следующий миг дверь распахнулась, и на пороге появился Фэйд и в шутливо-ироничной манере произнёс: — Оу, простите, у вас тут свидание? А мы-то все головы себе сломали, почему охранная сетка разорвана, а сигнала нет. А это его императорское величество развлекается. Я заметила, как у Лаэрта сверкнули глаза, и вспомнила, что такое бывало перед тем, как он впадал в неконтролируемый гнев — до того, как я уничтожила проклятие. Но Лаэрт, конечно же, не впал ни в какой гнев, он удивил меня тем, что спокойно сказал: — Прошу простить. Сделайте вид, что меня здесь не было. — И вышел из гостиной обратно в спальню. А когда я открыла дверь и заглянула, то там никого не было, а окна были закрыты. — Как он это делает? Фэйд? — Он же император, Дария, он может себе позволить. — А потом понизил голос и наставительным тоном добавил: — А вот будущая императрица не может себе позволить ночью принимать у себя в спальне мужчину, не являющегося её мужем. — Фу, Фэйд, как ужасно звучит. — Я замахнулась на него платком. — Никого я в спальне не принимала! Но Фэйд только усмехнулся и сбежал от справедливого «возмездия». Потом Лаэрт пришёл ещё раз, и тоже ночью, но зашёл через дверь, сказал, что ему разрешил барон, и поэтому у него всего несколько минут. — Ты выйдешь за меня, Дария? — спросил Лаэрт, выдохнув мне в губы. И я согласилась. Он снова меня поцеловал, и голова у меня закружилась, но бдительный Фэйд из-за двери напомнил Лаэрту про время, пропев строчку из детской песенки. — Я убью его, — сказал Лаэрт. — Я всё слышу! — раздался весёлый голос Фэйда из коридора. — Дария, ты слышишь? Зачем тебе такой кровожадный муж? А потом Лаэрт пришёл в третий раз и уже ко мне не поднимался; мы все вместе сидели в кабинете барона Мирбаха и обсуждали возникшую проблему. По древнему обычаю после ритуального поединка император не мог сам себе выбрать жену, это делали боги. Генерал Лаэрт оказался заложником собственных желаний. После поединка он не мог сложить с себя обязанности императора, а теперь вот выяснилось, что он не может себе выбрать жену. Сложнее всего было смотреть на Фэйда, который сидел и боролся со смехом. А когда Лаэрт ушёл, то Фэйд заржал так, что мы с бароном испугались за его живот. Барон сначала пытался пристыдить его. — Фэйд! — строго начал барон. — Нельзя... — Барон неожиданно осёкся, губы его дрогнули, и он начал смеяться. И в конце концов мне тоже стало смешно, хотя и было немного обидно. Мы столько прошли и пережили, а теперь вот такая ситуация. Но отсмеявшись, Фэйд сказал: — Ничего не поделаешь, пойдёшь, как все, на общих основаниях. И я поняла, что да, пойду. А куда деваться? Я же уже согласилась.