Глава 10
Роман
«Ну и характер у Невыносимой! Двадцать тысяч-то она мне, зачем бросила на стол?! А-а-а, наверное, это всё Алекс. Он имеет привычку разбрасываться деньгами, подкупает этим продажные сердца женщин!»
После того как Виктория покинула стены моей организации, я успел остыть и почти тут же выехал за ней. Адрес у меня, благодаря анкете, которую она оформляла при приёме на работу, имелся.
«Погорячился, конечно, — подумал я. — Алекс тоже молодец, умеет всё испортить!»
Если бы не предсмертная просьба мамы, ни за что бы, ни взял его к себе в компанию! Она отлично знала, что у Алекса сложный характер. Хотя мы с ним близнецы, я ему словно отец — вечно воспитываю! Только никак не перевоспитаю! Трудиться и зарабатывать деньги я его научил, но вот излишне транжирить на всякие глупости никак не отучу. Алекс — ходячая проблема. Всего на пятнадцать минут я его старше, а такое ощущение, что на сто лет.
Я уже долго нажимаю на дверной звонок в квартиру Невыносимой, но Вика не открывает. Может она еще не вернулась?
Собираюсь уже уходить, но тут в замке я слышу щелчки поворачиваемого ключа. Наконец дверь открывается, передо мной появляется милое и красивое лицо помощницы, которую я несколько часов назад чуть не уволил. Полусонные глаза с удивлением смотрят на меня. Через пару секунд, глаза ее широко распахиваются, на лице появилось гримаса злости. Вика нахмурила брови, и ничего не сказав захлопнула перед моим лицом дверь.
«Ну, началось!»
— Твой отец в больнице! Открой! — громко говорю Невыносимой через дверь. — Дам тебе номер палаты, и скажу, в какой больнице он лежит.
Тишина!
Стою, жду, когда окончательно проснется разобиженная на меня помощница и поймет, о чем я ей говорил. Вика открыла дверь, но установила ограничитель — дверную цепочку.
— Открой дверь, я не людоед, есть тебя, не собираюсь. — она такая милая и смешная, не могу над ней не пошутить. Стоит и смотрит в щелочку. Задумалась после моих слов, молча сняла дверь с ограничителя.
— Проходи, — мне нравится, как звучит ее голос со сна. Провела меня в гостиную, обращается ко мне по-деловому: — Присаживайся, я слушаю.
— Во-первых, вот деньги, которые ты бросила на стол, они твои. Алекс всё равно пустил бы их на ветер. — Дальше мне бы не мешало извиниться, но я совсем не привык этого делать. — И это… — замялся я, подбирая нужные слова. — Я был не прав. Не ожидал, что у вас с Алексом все так далеко могло зайти. Сейчас успокоившись, я понимаю, что в этом и есть моя вина, стоило тебя предупредить. Никогда ни перед кем не извинялся, не получается у меня это… — когда она так ничего и не сказала, стал я объясняться.
— Ты пришёл за этим? Дать мне двадцать тысяч?! Рассказать о том, какой ты гордый орёл?! Может, скажешь мне уже, что произошло с моим отцом?
— Так ещё со мной никто не разговаривал, — жестко говорю милой и сексуальной грубиянке.
— Если ты забыл, я уже не твоя подчинённая и могу говорить так, как мне вздумается!
Так и не присев рядом, стоит передо мной, видно, что её обида на меня ещё не прошла. Встаю, подхожу близко к ней, настолько, что почти соприкасаемся телами, говорю ей хриплым, тихим голосом, в ухо:
— Одевайся, я отвезу тебя к отцу.
Такой просьбы она не ожидала, глаза её от удивления округляются. Хочется впиться в её красивые пухлые губы, но думаю это не лучший момент, её сейчас наверняка волнует жизнь и здоровье отца.
Моя дикая и сексуальная кошечка разворачивается ко мне спиной, идёт в соседнюю комнату. Я присел обратно на диван, жду, когда она оденется. Дверь в спальню она оставила открытой, напротив меня стоит трельяж с зеркалом, через него я могу наблюдать, как она снимает с себя вещи.
Именно такую девушку я искал: с характером, не капризная, сексуальная, и что немаловажно — грамотная. Как же ты красива! В тебе все идеально: стройное тело, длинные ноги, безупречное лицо! Тебе место на конкурсе красоты — «Мисс Россия». Если бы не проблема твоего отца со здоровьем, я бы сейчас находился между твоих нежных бедер.
Было мучением наблюдать за тем, как она переодевалась, возбудился так, что мне теперь гарантированы предэякуляты. Придётся принимать душ.
Вышли из подъезда, сели в мой AUDI и направились в больницу. По пути рассказываю Вике, как я узнал, что Владимир Васильевич попал в больницу.
— Как только ты ушла, я сразу же кинулся за тобой, но ты уже уехала. Адрес твой у меня есть. Приехал к тебе, чтобы попросить завтра выйти на работу. Когда подошёл к вашей двери, упорно нажимал на звонок, думал, ты не хочешь открывать. Через какое-то время твой отец открыл дверь, пока я объяснял ему кем тебе прихожусь, заметил что он держится за сердце. Я вызвал скорую. Пока ждали врачей, я дал ему валидол под язык, больше у вас ничего в аптечке от сердца не нашел. Затем, приехала скорая помощь, первичного осмотра хватило, чтобы его госпитализировать.
— Папа никогда не жаловался на сердце. Хотя, он мог скрывать это от меня, так как знает, сколько денег приходится искать на его лечение. Не стоило ехать за мной, я не вернусь к тебе в компанию. Ущерб, причинённый твоему автомобилю, я выплачу, не переживай. Ноги руки у меня есть, голова тоже на месте, не пропаду. Найду работу в другом месте. Несмотря ни на что, спасибо тебе огромное, что спас моего отца. Может и вернулась бы, но ты даже не извинился, а я в этой ситуации совсем не виновата.
— Я извинился, ты просто не услышала. Я не мастер просить прощения. Ты вторая, кому я сказал это слово.
— А первая кто?
— Мама.
— Ладно, — говорит она мне, уже без злости и обиды в голосе. — Раз ты за мной выехал, чтобы остановить меня, спас, возможно, к тому же жизнь моего папы, обид больше нет. Я выйду завтра на работу.
По ней видно, что ждёт хотя бы улыбки с моей стороны за такие слова, но я не стану проявлять слабость. Доехали мы до больницы в тишине.
— Мне сейчас пора ехать в офис, — говорю ей. — Твой отец лежит в триста сорок пятой палате, на третьем этаже. Врачи сказали, что ему придётся провести здесь не меньше недели. Думаю, ты сама ещё поговоришь с лечащим врачом, они тебе всё подробнее расскажут. Мне пора, дел много. До завтра!
— До завтра! — произносит она, выходит из машины и быстрым шагом спешит в здание больницы.