Глава 62

Марфа

Вот это я попала! Надо же было ляпнуть такое. Теперь точно не отвяжется. И морда какая довольная, аж светится вся!

Искоса посматриваю на Сатановского в надежде, что он не поймает мой взгляд. Улыбка до ушей, страшно представить, чего он там себе навыдумывал! И вообще, сколько нас таких дур, которые ему в любви признавались?! Кроме Ланы и меня, небось, еще с десяток.

Лана… Что у нее в голове, интересно? После того ужина, когда сестра поругалась со своим парнем, она на несколько дней переехала обратно к нему. Но потом, когда Игнат уехал к родственникам, вернулась к нам с мамой. Веселая, ласковая и заботливая. Все как всегда. А когда я попыталась у нее спросить про жениха, технично перевела стрелки на меня. Я опомнилась только минут через пять, когда уже вовсю рассказывала про себя и Ваню.

Сестра ни разу не напомнила мне о том, что сама была с Сатановским. Теперь она говорила о нем только как о моем парне. Это успокаивало.

Ваня тоже про Лану особо не говорил, только чертыхался, когда мама звонила при нем. И вот тебе напоминание от Каменева. До сих пор удивляюсь сама себе — как я могла столько времени по нему сохнуть?! Под гипнозом, что ли, была?

“Есть разница?” Спасибо Сатановскому, что промолчал, но наверняка же сравнивает меня с ней.

— О чем думаешь, мартышка? — весело спрашивает Ваня, вытаскивая меня из настоящего ада самокопания.

— О том, что когда ты заснёшь сегодня, я придушу тебя подушкой, Сатановский! Потому что я не мартышка!

— Зато ночевать останешься, что приятно. Выкладывай давай, чего такая злая сегодня. Не из-за меня же.

У меня воздуха в легких не хватает от возмущения. Это же надо таким быть!

— Вообще-то не только из-за тебя, — признаюсь я. Хорошо хоть больше про мое признание не вспоминает. — Я косякнула с философией, и меня могут не допустить до экзамена.

— И все?

— Ну, знаешь! Не хочу вылететь с третьего курса и уж тем более завалить диплом на защите! Поэтому да, для меня это важно.

Молчу, хотя мне есть что добавить. Сатановский родился с серебряной ложкой во рту, ему плевать, с дипломом он или без. А у меня…

— Чего психуешь? — спрашивает Ваня, не отрывая взгляда от дороги. — Из-за бабла? Боишься, что выпрут, а мама с папой не поймут?

— И это тоже.

— Мартышка, у тебя вообще-то я есть, — голос у Сатановского обиженный немного. — Даже если пролетишь с игрой, и не получишь “лям” по завещанию, я тебе все сам оплачу. Хочешь?

— Нет! — сначала говорю и только потом соображаю, от чего отказалась. Но переигрывать уже поздно. — Я сама со всем разберусь. И не буду брать у тебя деньги.

Сатановский смотрит на меня как на полную дуру, потом емко матерится и резко тормозит на светофоре.

— Не понял!

— Ваня, я сама. Чего тут непонятного? Мне осталось только на следующей неделе пройти последний тур, и я окажусь в финале. Я уже сейчас в сотне лучших и если не налажаю…

— Не налажаешь. Я помогу, — усмехается Сатана, я нутром чую, задумал что-то. — Буду с тобой, так что релаксни, наконец. Из-за матери и сестры не хочешь брать у меня деньги?

Он уже паркуется на стоянке рядом со своим домом, мне бы выйти и сделать вид, что я не услышала вопроса.

— Марф? — Сатановский поворачивается и кладет ладони мне на лицо. — Из-за Ланы?

— Она… она всего достигла сама, я не хочу… ты не понимаешь просто.

— Понимаю, конечно, — Ваня зевает, но выходить из машины не спешит. — Черт, обещал ей никому не рассказывать, хотя по мне, ничего страшного. Твоя сестра однажды расхреначила зад “мерсу”, под чистую снесла. Спутала тормоз и газ. Я ее учил водить, ну, и посадил, дурак… Мужику, в которого она въехала, Валера тогда дал бабла на новый “мерс”. Лана не возражала. У нее и денег никогда столько не было, да я и сам виноват… еще и наорал на нее. Это недели за две было, как она меня бросила.

Я сижу и почти не дышу — ну, вот, первый раз он так много говорит о Лане. Я вслушиваюсь в его интонацию, пытаюсь уловить сожаление, но Ваня скорее задумчивый. Ну, или мне просто так хочется думать.

— Расскажи, что на самом деле было тогда. — спрашивает Сатановский. — Я часто ее обижал, но никогда не изменял. Ни разу, даже по пьяни. Так что ты видела, а?

Мне в голову приходит безумная мысль, что ради этого вопроса он и был со мной все это время. Только чтобы узнать, почему я сказала, что видела его с другой.

— Что видела, то и сказала, — слова звучат резковато, но что делать. — Мы с Ланой должны были встретиться в торговом центре, я стояла и ждала ее. Она позвонила, сказала, что не придет. Я только собралась домой, смотрю, ты на эскалаторе с какой-то девицей целуешься. Блондинка такая, ноги от ушей. Вань, я тебя узнала! Это ты был! Я ничего не выдумала. На тебе еще толстовка была, красная, кажется.

Сатановский пожимает плечами и недоверчиво качает головой. Если он мне сейчас не поверит, значит, все, ничего у нас с ним не получится.

— Я никогда бы так не поступила со своей сестрой, — добавляю я тихо. — Я тебя ненавидела тогда, ну, как и ты меня, но я бы не соврала, чтобы вас поссорить.

Ваня молчит, барабанит пальцами по рулю в такт какой-то музыке, которая льется из аудиосистемы. А я не знаю, что еще такого сказать, чтобы не выглядеть совсем жалостливо.

— Черт с ним, — наконец выдыхает Ваня, а у меня ощущение, словно мне приказ о помиловании зачитали. — Забей. Что было, то было. У нас бы с твоей сестрой все равно бы ничего не получилось, мартышка.

— Почему? — я неловко вылезаю из машины и чуть не поскальзываюсь на снегу.

— Потому что рано или поздно я бы разглядел тебя. — Ваня обнимает меня за плечи и набрасывает капюшон куртки на голову. — И влюбился бы. Если б до этого не прибил. Знаешь, я рад, что все так сложилось.

“Влюбился бы,” – это же признание, верно?!