Эпилог

Марфа

Полгода спустя

— Повтори еще раз, Сатановский, — велю я Ванечке и упрямо смотрю ему в глаза. — Говори, а то слезу сейчас с колен и будешь тут сидеть один, как беспризорный!

Сатана глядит на меня так, как будто я его пытаю, ей богу! Но все же мученически улыбается и недобро шипит сквозь зубы.

— Я люблю тебя, мартышка!

— А теперь еще раз и без мартышки!

— Ты издеваешься? — возмущается тот, кому я бы подзатыльник сейчас отвесила от всей души. — Тебе все мало?

— Конечно, мало! Вань, давай, родной, еще раз. Это не больно.

— Да люблю я тебя, люблю! Угомонись только.

Все-таки слезаю с его колен, демонстративно отряхиваясь, будто сидела на чем-то нехорошем, и показываю Сатановскому язык. “Это же сколько мне тебя еще придется воспитывать, чтобы ты говорил мне, что любишь, а?”

Мой незаданный вопрос, конечно же, остается без ответа. К тому же Ване звонит Борис Гольцман. Я вижу его имя на экране смартфона Сатановского, а еще наблюдаю за тем, как ожесточается лицо Вани. Становится таким страшным, что даже мне боязно.

— Сегодня же оглашение приговора, верно, — шепчу я, а Сатана мой хмуро кивает и нажимает на громкую связь.

— Привет, Боря!

В сквере рядом с главным зданием МГУ шумновато, но я тем не менее отчетливо слышу голос Гольцмана.

— Здоров, Вань. Дали им всем почти по максималке, — сразу переходит к делу наш юрист. Нет, сам он никакого отношения к уголовному делу против похитивших меня ублюдков не имеет, но ходил на каждое заседание, пока длился суд, и внимательно следил за ходом процесса.

А дело оказалось очень непростым.

Никогда не забуду, как очнулась в больнице, ничего не понимая и не помня. Вообще ничего с того момента, как пришла в кафе, чтобы встретиться с Ланой. И в толк не могла взять, что я делаю в больнице. На то, что это клиника, указывали белые стены, узкие металлические койки и… заплаканная мама. А у меня всего лишь в голове немного шумело.

Тогда я не знала, что в этой же больнице, только этажом выше, после операции в себя приходил Ваня…

Ему повезло, если вообще о каком-то везении можно говорить, когда в человека попадает пуля. Пусть по касательной, пусть не задев внутренних органов, пусть уже через неделю мы с ним оба оказались на свадьбе, но это то, что, я уверена, поделило нашу жизнь на “до” и”после”.

Антон признался сразу и во всем. На него даже давить не пришлось. На первом же допросе сдал всех и вся с потрохами. Надеялся пойти как свидетель. Ага! Сейчас!

Те кавказцы, с которыми я столкнулась на дне рождения Антона, и которым навалял тогда Сатановский, оказались не простыми гопниками. Они занимались обналом, крышевали мелкие гостиницы и не брезговали разбоем, под заказ наезжали на конкурентов бизнесменов. А еще мстительными ублюдками — несколько раз наведывались в тот ночной клуб, чтобы поквитаться с Ваней. Ну, и меня поймать, если получится.

Каменев всего этого не знал, когда вышел на Ахмеда и предложил ему свои услуги. Антону срочно были нужны деньги, очень много денег, он крутился, как мог. Вот и докрутился…

Я не знаю, как можно вот так легко ломать чужие жизни, как это делал Каменев, но в его картине мира существует только его собственная шкура, которую надо спасти, и больше ничего. По словам Антона, захмелевшие девчонки легко велись на его смазливую внешность, он даже не всегда подмешивал им наркотик в пойло. Выбирал всегда незнакомых, так, на всякий случай. Но для меня сделал исключение. Он клялся на допросе, что ему велели именно меня сцапать. Якобы в день похищения меня узнал Ахмед, когда встречался днем с Антоном, а я пошла в магазин по маминой просьбе. Мне, если честно, верилось в это с трудом — как спустя столько месяцев меня мог узнать человек, до этого видевший меня лишь однажды, да и то ночью и всего несколько минут! Я подозреваю, что Антон еще что-то растрепал про меня и Ваню. Потому что его и правда ждали!

Хотя кавказцы все отрицали, вообще все пытались свалить на свою мелкую сошку, якобы Каменев все придумал, а они даже не знали, что меня похитили. Но Сатановский сразу, как пришел в себя, нанял кусачих юристов и дознавателей, которые рыли землю почище полиции. И нашлись свидетели и потерпевшие…

А еще со связями очень помог Айрат Альметов и его семья. Этот парень мне теперь как брат! И пусть я не видела, как он лично примчался со своей охраной меня спасать, сам он рассказал мне в красках события той ночи. Они с чоповцами Сатановского успели вовремя, а потом вызвали полицию, а вместе с ней и “Скорую”. Для Вани.

Ваня так и закрывал меня собой с раной в боку, пока всех кавказцев не положили мордой на землю.

Я когда все это узнала, не сразу, а постепенно — мама очень боялась, что у меня случится нервный срыв, — то подумала о том, что живыми нас бы с этой дачи точно не выпустили бы.

Я, кстати, не сразу узнала и про Лану. То, что она на дачу приехала вместе с Ваней и что пряталась, ожидая подмогу…

— Ты чего, малая? — дергает меня за руку Ваня, и я подскакиваю, как ужаленная. — Задумалась про этих ублюдков? Так все, считай, мы их очень долго не увидим, про Каменева вообще можешь забыть. Он не выйдет из тюрьмы, вот увидишь.

Меня передергивает от слов Сатановского. Он уже убрал обратно в карман телефон. Сидит такой довольный. Не знаю только чем больше — что дали большой срок этой банде или то, что сегодня наконец защитил свой диплом. Год почти готовый “дисер” лежал без дела, но после всего, что случилось, Ваня решил больше не откладывать свои дела. Сначала уход Валеры, потом своя собственная жизнь на волоске висела, тут даже Сатану проймет!

— Мартышка? Ну, чего, погнали?

— Ага, — рассеянно сажусь к нему на колени и уже достаю свой телефон. – Только Лане напишу, она просила, ну, когда будет приговор.

Чувствую, как мышцы моего парня напряглись. Он очень не любит, когда я говорю про сестру.

— Только быстро, ладно? Коротко напиши и все!

— Да она и занята сейчас, наверное. — примирительно поглаживаю Ваню по груди. — Вся в работе, карьеру делает.

— Да плевать мне, что она делает! — рявкает Сатановский и чуть мягче добавляет. — Марфа, я не хочу, чтобы ты с ней общалась. Чтобы вообще ее не было в нашей жизни!

Я помалкиваю, но в душе, конечно, согласна с Ваней. И пусть нам положено любить и поддерживать своих родственников, собственный же мозг и здравый смысл тоже должен быть у каждого человека, верно?

— Я люблю тебя, Сатановский! — чмокаю Ванечку в нос. — Видишь, как просто говорить, когда любишь. Сейчас я быстренько.

Пишу Лане одной фразой, что всем дали большие сроки тюремного заключения. И после этого сразу же убираю мобильный, даже не смотрю, прочитала ли моя идеальная сестра сообщение от меня такой совсем не идеальной.

Лана вроде все сделала правильно — все как ей велел Ваня — остаться и ждать “подкрепления”. Умом понимаю, что ее появление в доме только бы все усложнило, ну, какой она помощник Сатановскому?! Но все равно меня скребет по сердцу мысль, что она и без приказа Вани не сунулась бы меня спасать. В лучшем случае позвонила б в полицию, решив, что на этом она выполнила свой долг сестры. Но зато, когда подъехала “Скорая” и полиция, Лана появилась, откуда ни возьмись, и настояла на том, чтобы поехать со мной в больницу. Это мне потом Айрат рассказывал. Она металась между этажами — то ко мне, то наверх. У операционной караулить…

Идеальная заботливая сестра, что тут скажешь!

Вот только Ваня не стал ничего скрывать, хотя мама и возмущалась, когда все открылось. Ну, зачем вспоминать какие-то глупости столетней давности! Это она так подставу с парнем-двойником назвала! Сатановский, как только в себя пришел и смог вставать, без особой деликатности вывалил мне все, в чем призналась ему Лана.

Я сначала была в шоке, даже поругалась с Ваней, потому что усомнилась, не поверила, что такое бывает. Что такое совершила моя родная сестра. А потом, чуть успокоившись, позвонила Лане, она не ответила. Я написала ей, что все знаю про эту чертову флешку, и что она меня подставила. Что совершенно по-скотски поступила с человеком, который ее любил.

Она прочитала мое сообщение и… ничего не ответила. А еще через две недели мама сказала, что Лана уехала в командировку — на целых два месяца. За это время она мне всего лишь раз написала. Спросила, как дела, как идет процесс, и что надеется на большой тюремный срок для этих ублюдков.

И все. Ни слова про Ваню и про то, что она с нами сделала.

Я решила не отвечать, но зачем-то показала сообщение Сатане. Он поругался, потом отобрал у меня мобильный и позвонил сестре. Понятия не имею, о чем они разговаривали, но Лана не звонила еще месяц. Зато позвонила рыдающая мама — бабушка умерла, а ее обе внучки не разговаривают друг с другом. На похороны мы с Ваней полетели вместе, я уже к тому моменту окончательно переселилась в его квартиру. Мама осталась одна, папу отправили в командировку. Наверное, ей было грустно, но я уже устала все время быть на подхвате в своей семье. Она умоляла меня помириться с сестрой, которая, досрочно защитив диплом, укатила в филиал своей крутой компании куда-то в Норильск, кажется. Или в Тюмень. Главное, что далеко.

Иногда мы с Ланой переписываемся, вот как сейчас. Она на прошлой неделе приезжала к родителям, они звали меня и даже Ваню пригласили, но я не хотела видеть сестру. Не знаю, когда захочу. Умом понимаю, что надо перестать на нее обижаться, но пока не могу. С Игнатом она, кстати, рассталась окончательно, мама говорит, что Лана пока одна. Уверена, это ненадолго. Столько доверчивых идиотов по земле ходит!

Ваня тянет меня к своей многострадальной “Мазде”. Машина была в хлам после того, как Сатановский протаранил ею ворота, но Ваня не стал покупать новую, вбухал уйму денег в ремонт и продолжает ездить.

— Поехали, пацаны уже ждут, — выруливает Сатановский. — Надо проставиться.

— Конечно, надо, — соглашаюсь я. — Только там не только пацаны будут, но еще Алена и Дина, а не только твой Фобос с Пророком!

— Угу! — без особого энтузиазма кивает Ваня, и мы едем в центр города, минуя скверы, только что одевшиеся в молодую зелень.

С Аленой и Диной я познакомилась уже на свадьбе. Никогда не видела такую красивую невесту, как Дина Князева. Айрату очень повезло, я считаю. Они расписались почти под самый Новый год, недели через полторы после моего похищения. А еще я знала, что они обе играли в Универсуме в прошлом году и… та-дам! Дина оказалась родной сестрой Немо. Вот только самого его на свадьбе не было — сложные у них отношения в семье, но мне понятные. Я когда Чистяковой все рассказала, она в шоке была полном. Но и решила не расспрашивать своего наставника ни о чем. На мой взгляд, мудро поступила — я с этим Немо общалась не так часто, как Надька, но парень очень специфический, как мне показалось.

Хотя мне не надо так думать о нем — ведь именно Немо приютил нас с Чистяковой, после того как Сатану выперли из Универсума. Мы даже дошли до финала, но вылетели сразу же после первого раунда. В этом году правила оказались совсем другими, вот Немо и не учел всего. Хотя я и не расстроилась особо — во-первых, я не лажанулась перед Валерием Васильевичем, выполнила все, как он велел в завещании. Во-вторых, у меня уже сил на этот финал не было, своя сессия и Сатановский. Продав фабрику и помогая мне с учебой, он вдруг решил прикупить себе пару небольших эко-отелей под Москвой. Каждые выходные мотается за город. И я вместе с ним. Но ничего, как я сдам экзамены за третий курс, мы переедем на лето в усадьбу. Так я называю дом, который Самиев оставил Ване.

Фабрику он продал в феврале, кстати, заодно и почистил весь свой персонал. Оказывается, многие, в том числе и секретарша, “стучали” на него не только из-за денег, но и потому что он грубо и бесцеремонно с ними себя вел. Мне кажется, это сильно ударило по его самолюбию. Не сказать, что Сатановский теперь лапочка с малознакомыми людьми, он никогда не станет плюшевым мишкой ни для кого, но все-таки учится себя сдерживать.

А еще ему очень не хватает Валерия Васильевича. Уже много месяцев прошло со смерти Самиева, но Ваня по-прежнему очень скучает. Иногда сидит, задумавшись, никого не замечая вокруг. А мне кажется, что его дядя рядом с нами, вот я даже пару раз вроде бы и видела на улице похожих на него мужчин. Но они как-то быстро исчезали из поля зрения. Наверное, я тоже очень скучаю по нему, вот и мерещится иногда.

— Приехали! Домой поедем на такси! — оглашает Сатановский и, выйдя из машины, отдает ключи степенному дядечке в униформе. Никак не могу привыкнуть к тому, что иногда, а на самом деле частенько, мы ходим вот в такие очень пафосные места. Как говорится, у богатых свои причуды.

— Погоди, Сатана, — упираюсь я и заставляю Ваню остановиться. — Прежде, чем мы пойдем отмечать твой диплом, хочу тебе сказать кое-что.

— Валяй, — милостиво соглашается Сатановский.

— Ты у меня теперь дипломированный балбес, Ванечка, я тобой очень горжусь. Ты — самый замечательный, хоть и дурной немного. И я очень рада, что вернулась в Москву, хотя ты и грозился, что прибьешь меня, когда увидишь. Спасибо, что ты у меня такой вот.

Обнимаю своего Сатану за пояс и зажмуриваюсь от счастья. Я не знаю, что будет дальше, но только с ним я по-настоящему осознала любовь и почувствовала, что значит твой человек. Сатановский хоть и пень бесчувственный и не любит говорить, как меня любит сильно, но ведь делами показывает.

Никто в моей жизни не впрягался за меня так, как это сделал он. Ни родители, ни старшая сестра, ни друзья, которых у меня не сказать чтобы много было…

— Ладно, пошли, мартышка, — наконец произносит Сатановский и ласково так поглаживает меня по голове. — Я тебя тоже люблю. — А потом добавляет тихо, чтобы я не услышала. — Прибьешь тебя, ага…

Мы сидим на крыше очень топового ресторана в центре Москвы. Сатановский добродушно так переругивается с Айратом. Я не сразу поняла, это у них такая манера общения, сейчас уже привыкла.

— Ваня, — неожиданно обращается к Сатановскому Дина. — Я знаю, ты не в восторге от моего брата, но Витя сегодня в Москве и… я только что об этом узнала. И у него самолет вечером, едет домой, чтобы диплом, наконец, защитить. Ты не обидишься, если я… если мы с Айратом скоро уйдем?

Судя по кислой физиономии Альметова, он не в восторге от встречи с родственником. Я конечно наслышана, какие пакости Немо творил в игре, но он так трогательно помогал Чистяковой, поэтому не верится, что Виктор такой вот гаденыш.

— Да пусть сюда приходит, если не боится, — выдает вдруг Сатановский, и все на него удивленно уставились. — Да я серьезно. По морде, может, схлопочет разок… шучу, конечно.

Ваня обнимает меня за плечи и не отпускает, словно мне грозит что-то. Напротив нас сидит, уткнувшись в планшет, темноволосый Илья Архангельский. Он помалкивает, вообще немногословный товарищ, но и у него свои терки с Князевым.

Так, интересно, а Надя знает, что он в Москве? Они же так никогда и не виделись.

— Витя пишет, что будет рад всех видеть, — удивленно отрывает взгляд от телефона голубоглазая Дина Альметова. — Но он придет не один, а с девушкой.

— Надеется, что ему морду при бабе бить не станут, — протягивает Сатановский.

— Вань, сегодня же праздник. Ты диплом, наконец, защитил. Расскажи, как оно было-то.

Немного удается отвлечь Ваню от кровожадных мыслей, но я вижу, что и Дина и ее подруга Алена очень беспокоятся. А вот парни, напротив, спокойные сидят.

Через полчаса вижу, как к нашему столу неторопливо идет высокий и очень симпатичный блондин, а за руку он держит… мою Чистякову!

— Ну, вот сейчас повеселимся, — кровожадно улыбается Сатана и целует меня в макушку. — Мартышка, помни, что сказала. Что любишь меня вот таким.

Конец