Глава 24

Я боялась оглянуться назад. Я гнала лошадь вперед, не щадя бедное животное. Не очень хороший поступок, но в тот момент, я безумно боялась за Араниона и думала только о том, чтобы он не погиб на моих руках. Я бы не смогла это пережить. Мои эмоции были крайне острыми. Внутри все болело и пылало. Мои губы безостановочно молились о жизни эльфа. И я успокоилась только в тот момент, когда мы оказались в густой чаще леса около синего озера Мэлос.

—  Мы на границе наших королевств, Аранион.

Но повелитель эльфов молчал. Мое сердце забилось в груди, как птичка, попавшая в клетку. Я не хотела верить, что он погиб! Это было бы слишком больно, слишком жестоко!

Я стащила его с лошади и припала ухом к его груди. Он жив! Но потерял сознание. Я надеялась, что озеро придаст ему силы, и Аранион сможет восстановить свое тело и здоровье.

Я схватила мужчину за запястья и поволокла по земле до синего озера. Погрузив тело эльфа в воду по грудь, я прижала его к себе, чтобы он не пошел на дно.

Синие воды озера омывали его бледное тело, словно стараясь смыть следы пережитого. Я смотрела на его лицо, искаженное страданием, и слезы сами собой потекли по моим щекам. Он был таким сильным, но сейчас выглядел слишком хрупким. Прикосновение холодной воды уже приносило ему легкое облегчение, и я чувствовала, как его дыхание становится ровнее.

Я осталась сидеть рядом, обняв Араниона, пока солнце не начало склоняться к горизонту. Лес ожил звуками вечерних обитателей, но для меня существовал только этот тихий, почти безмолвный ритуал. Я не знала, сколько времени пройдет, когда Аранион, наконец, откроет глаза. Но я готова была сидеть так долго, как того потребует здоровье эльфа.

—  Ава, —  услышала я тихий шепот.

В глубине глаз мужчины я увидела отражение озера и своего собственного, полного надежды лица.

—  Ты очнулся!

Аранион попытался приподняться, но я удержала его.

—  Отдохни еще. Вода озера исцеляет.

Мне хотелось расплакаться от счастья. Этот эльф стал для меня дороже всех на свете. Ценность его жизни на чаше весов спокойно перевесила бы мою.

—  Как я могу отдыхать, когда Гарольд собирает армию, чтобы идти на Аэтерну?

—  В таком состоянии ты не поможешь своему народу. Да и Гарольд, ослепленный жадностью, попадет в ловушку прежде, чем завоюет твою страну. Ему не терпится добраться до артефакта. Он сначала заберет его, а потом поведет армию в твою столицу.

—  Ты знаешь про Чашу Изобилия?

—  Аарон рассказал мне о ее необычном свойстве. Я только одного не понимаю: почему ты сам не поведал мне о нем? Это бы изменило ход вашего противостояния с Гарольдом! 

—  Да, чаша в состоянии позаботиться о себе, но это не значит, что я должен сидеть сложа руки. Я обязан охранять ее и беречь. Таков мой удел, как повелителя Аэтерны.

—  Но ты бы мог одним махом избавиться от врага! О чем ты говоришь? Гарольд был бы повержен!

—  Ава, Чаша Изобилия — это символ нашей страны. Я не могу отдать ее в руки врага, даже, если этот момент сыграет мне на руку.

—  Какой же ты упертый!

Я действительно не понимала многих мотивов, которыми руководствовался Аранион. Может, мы и правда были с ним слишком разные. Наши различия не сближали нас, а лишь разводили еще дальше друг от друга.

—  Мне так сложно понять тебя. Я хочу! Но не знаю, как…

—  Поэтому, я всегда и говорил, что различия наших рас очень велики. Зима и лето, день и ночь никогда не пересекутся. Им не быть вместе, как бы они не старались.

—  Я думала, когда любишь, пытаешься понять близкого человека. Я очень хотела проникнуть в твою душу и узнать тебя поближе. Ты прав, Аранион: наши расы и обычаи очень отличаются друг от друга, но, если бы ты не отталкивал меня и доверял бы мне, границы между нашими мирами размылись…

Я нахмурилась. Мое настроение было на нуле.

—  Дождемся Аарона и переночуем здесь, а завтра пойдем своими дорогами. Ты сможешь встать?

Аранион самостоятельно вылез из озера. Его рана уже почти затянулась. Он угрюмо молчал, обижаясь на меня за что-то неведомое моему разуму.

Он молча принялся сооружать ночлег из того, что находил под рукой. Я хотела сказать, что он еще слаб, но махнула рукой. Аранион ясно дал мне понять, что не нуждается в моей заботе, так зачем я буду навязывать себя человеку, который мечтает поскорее избавиться от моего присутствия.

Я наблюдала за тем, как его руки кропотливо собирают шалаш, ощущая, как внутри меня нарастает холодная пустота. Его молчание было красноречивее любых слов. Он точно хотел, чтобы я ушла. А я, глупая, еще надеялась на что-то большее, на преодоление этих вечных "различий". Теперь же, когда он встал на ноги, да еще так быстро исцелился, ему больше не нужна была моя помощь. Его гордость, его эльфийская спесь — всё это звенело в воздухе между нами.

Когда он закончил с местом для ночлега, я молча отошла к краю озера. Звезды уже раскинулись над лесом, отражаясь в темнеющей воде. Я думала о том, как легко можно было бы убрать Гарольда, если бы Аранион доверился мне. Но он относился ко мне, как к «чужой». Это было так… эльфийски. И так обременительно для тех, кто искренне хотел помочь.

Из чащи леса донеслись какие-то странные звуки. Я напряглась, но это был Аарон. Он был измотан, но жив. Я не стала мешать им, оставив их наедине друг с другом для разговора.

Луна освещала озеро серебристыми оттенками, и я захотела искупаться. Сняв с себя всю одежду, я вошла в чистые воды, надеясь на расслабление и спокойствие. Еле уловимый всплеск воды за спиной заставил меня вздрогнуть.

—  Кто здесь?

Я обернулась. Аранион стоял передо мной, уперев руки в боки. Его обнаженная грудь притягивала мой взгляд. А еще эти волосы, сияющие при свете луны, как тонкие серебряные нити. Или же всему виной были глаза, подернутые легкой бирюзой. Ну почему он так красив? Это так усложняет наше будущее расставание, которое неизбежно и предрешено.

—  Прекрасным девам нельзя купаться нагими, — тихо произнес Аранион.

—  Какое тебе дело?

— «Никакое», — ответил бы я еще неделю назад. Но сейчас я не могу так сказать.

—  Что изменилось?

—  Ты — моя возлюбленная, Ава. Хочешь ты этого или нет, но теперь твоя безопасность и твоя забота — моя задача.

—  Не стоит утруждаться, — я еле сдержалась, чтобы не выдать своих чувств. Мой голос зазвенел от эмоций. — Завтра мы пойдем своими путями.

—  «Завтра» наступит завтра. А сегодня, — я увидела в глазах Араниона вспыхнувшие звезды. Они поманили меня к себе, и я непроизвольно сделала шаг ему навстречу, — а сегодня, ты — моя.