Глава 16

Утром меня разбудила Гареда.

— Лиера Вера, просыпайтесь. У вас сегодня важный день!

— Да? Я ничего не знаю!

— Но как же?! Вам нужно подготовиться к визиту. Выбрать платье, прическу.

— К какому визиту? — я высунула нос из-под одеяла.

— Вы едете к рафине Падри, чтобы всем сообщить о вашей помолвке с викартом.

Сон, как рукой сняло. Я, невзирая на возражение горничной, наспех надела домашнее платье и поспешила к викартессе, которая уже была собрана, причесана и сидела перед зеркалом, примеряя украшения.

— Утро доброе, Вера! Вижу, ты взволновала. Но званый обед — это сущая мелочь, — улыбнулась она, и я поняла, что ничего это не мелочь! — Сейчас мы тебя соберем, а все остальное за тебя сделает Тирс.

— Что именно? — насторожилась я. — И как обычно происходит объявление помолвки?

— Когда все происходит по правилам, а не как у некоторых наглых, заносчивых особ, жених объявляет о помолвке при гостях. Странно, что общество тогда поверило, будто Тирс обручился с Мелией.

— То есть, у рафини Падри, кроме нас, будут еще гости?

— Конечно, но тебе нечего волноваться. С тобой будет Тирс! Ты можешь на него положиться.

Но мне уже было не до гостей, потому что я спохватилась:

— Нам придется целоваться?!

Эдалина вместо ответа неопределенно покачала рукой.

— Вы такая красивая пара.

— Не хочу! — выпалила я.

— Тирс — красивый и завидный жених Миритии.

— Не хочу!

— Вера, — потухшим голосом обратилась викатресса. Улыбка сошла с ее лица. Она тяжко вздохнула и помассировала переносицу, будто у нее разболелась голова. — Тебе так противен Тирс?

— Ну, не то чтобы противен… — я же не дура, чтобы матери в лицо ответить, что лучше питона поцелую, чем ее сыночка-выскочку.

— Вера, только один раз.

— А потом? — покосилась я недоверчиво.

— А потом… — на миг лицо викартессы стало плотоядным. — Потом мы что-нибудь придумаем. Если ты не хочешь замуж, обязательно придумаем. Не будем же мы тебя неволить.

— Правда? — не поверила я.

— Конечно! Но некогда разглагольствовать! Надо собираться — иначе не успеем! — Эдалина грациозно подошла к своему шкафу, распахнула створки и достала настолько изумительное платье, что я дар речи потеряла.

Смелое, с соблазнительным декольте и потрясающей юбкой, щедро обшитой молочным кружевом. А еще к наряду прилагались кремовые перчатки в тон платья и туфельки, расшитые вышивкой…

Я всегда думала, что не падка на шмотки. Оказывается, я ошибалась! Я — тряпочница и еще какая!

Тут же в комнате появилась Гареда, и они с викартессой в четыре руки быстренько надели на меня платье. Потом усадили перед зеркалом, и Эдалина начала перебирать и выбирать для меня фамильные украшения. А я сидела и пускала слюни от восторга и восхищения. Серьги, броши, ожерелья так прекрасны, что глаза разбегались. Боже, мне нравится все! Хочу!

Выбор викартессы пал на гарнитур, подходивший под цвет моих глаз.

А потом мне подбирали прическу.

Волосы накрутили магической спиралью, закрепили шиньон, который тоже накрутили, и замысловато уложили волосы. Потом подбирали духи…

Время пролетело незаметно. И вот уже Тирс настойчиво стучит в дверь.

— Мама, время!

— Да-да! — проворковала Эдалина, продолжая прикладывать к моему лицу серьги, хотя в ушах уже красовались длинные с синими камнями.

— Мама! — вновь постучал Тирс.

— А куда спешить? — спокойно возразила она. — Все ждут вас. Пусть разогреют себя сплетнями, а потом подавятся от зависти!

— Мама, вы меня пугаете! — Райский отворил дверь и просунул голову в комнату. Увидев меня, он улыбнулся, как дурачок, втянул голову обратно и бесшумно закрыл дверь.

— Тирс в восторге! — довольно прошептала викартесса.

— Думаете?

— Я знаю его тридцать один год, и было бы странно, если бы я не знала единственного сына, как саму себя. Тирс! Заходи!

Под дверью зашуршало, и в комнату вплыл уже привычный высокомерный викарт. Эдалина смотрела на него и улыбалась.

— Тирс, мой мальчик, покажи им всем, что у Нормеров изумительный вкус.

Райский подозрительно разглядывал меня и молчал. Потом неспешно подошел, выставил руку. Я взяла его под локоть, и мы вместе покинули комнату. Уходя, мне показалось, что викартесса промокает платком глаза. Это она чего? Будто в последний путь провожает. Или в логово зубастых чудовищ…

А Тирс продолжал молчать и разглядывать меня. И вообще вел себя слишком странно. Сверлил взглядом и хмурился. Набравшись смелости и приготовившись к колкостям, я спросила:

— Что-то не так? — но ответ Тирса поразил.

— Я удивлен. Удивлен, как кружева, украшения и удачная прическа меняют облик. — Удивляйся. Только не пристало викарту идти с открытым ртом. Муха залетит.

— Не желай мне мухи. Нам еще придется запечатлеть поцелуй.

— Не хочу!

— Во благо Миритии!

— А, может, как-нибудь обойдемся дружеским рукопожатием?

Он не ответил.

У белого особняка с ажурными, коваными воротами скаперт притормозил.

Привратники в ливреях ловко распахнули створки. Мы проехали дороге, остановились перед крыльцом с колоннами, вышли на розовую мощеную дорожку, и лакей, поклонившись, сообщил нам, что рафиня Падри и гости развлекаются в саду. Он же сопроводил нас к нарядной беседке. Около нее играли музыканты, рядом на поляне журчал фонтан, а в тени стояли накрытые, но еще не занятые столы. При нашем появлении гости оживились, перестали играть в игру, похожую на городки, и вялые беседы перешли в громкое шушуканье.

— Викарт! — обратился изнеженный, слишком кокетливый женский голос. Навстречу нам шла уже не молодая, но очень молодящаяся женщина. — Это было жестоко! Вы утомили нас ожиданием. Герида Дотвиг, я рада, что вы почтили нас вниманием,

— она скользнула по мне оценивающим взглядом, но приветливо улыбнулась именно Райскому. Он ответил обаятельной улыбкой и поклонился. Я тоже улыбнулась из вежливости, но на меня рафиня поглядывала с холодком.

«Может, у нее дочь на выданье?» — только подумала, к рафине подплыли две похожие на нее дочери. Викарт лучезарно улыбнулся и им.

Да чтобы я за такого кобелюку вышла замуж, а потом рога полировала! Фига с два! Убегу со свадьбы! И все же едкая ревность кольнула сердце.

Как я ни отгораживалась, не внушала себе, что Райский — заносчивый засранец, зазнавшийся пустышка, его мужская красота притягивала внимание. Трудно игнорировать его огненную шевелюру. Он высок, широкоплеч и обаятелен до тошноты. Остер на язык, спесив, знает себе цену. А когда смотрит в глаза и улыбается — очень хочется верить, что смотрит так по-искреннему интересу.

Я всячески старалась представлять его облезлым котом, неудачником, но было в нем что-то обаятельно-притягательное. И когда эти две напомаженные длинноносые выскочки вперились в него заискивающими взглядами, мне стало неприятно. Слухи, что я невеста викарта, уже разошлись, но эти вертихвостки бесстыдно строят глазки моему «жениху» при мне, а он, скотина такая, любезничает! В раздражении во мне пропала робость, я задрала голову и с насмешкой посмотрела на носатых дочек хозяйки дома.

Тирс сразу же почувствовал во мне перемену, напрягся.

— Вера, только без выходок, хорошо? — прошептал, пока мы шли к другим гостям. — Это просто вежливость!

— Конечно, — проворковала я. — Буду само совершенство. — И улыбнулась так обаятельно, как только могла. Вот только не ожидала я такой реакции гостей! Все мужчины, что были без дам — ринулись ко мне!

— Ливра Дотвиг! Ливра Дотвиг! Мы счастливы с вами познакомиться! Право, не ожидали увидеть такую очаровательную особу…

И я начала флиртовать. Но что-то Райскому не понравилась моя «вежливость». Улыбка сошла с его лица.

— Вера, не переигрывай! Мы пришли сообщить о нашей помолвке!

— Я просто пытаюсь быть обаятельной. Сам же учил!

— Но не надо все понимать так буквально! — он не успел договорить, к нам подошел молодой щеголь.

— Викарт, позвольте похитить у вас очаровательную гериду? Понимаю, почему вы раньше скрывали ее от нас — боялись, что кто-то похитит сердце?

— Оно уже похищено! — рявкнул Тирс. Однако я продолжала назло ему щебетать глупости и улыбаться, как дурочка, пока не заболели щеки и не надоело кокетливо смеяться. Накусь-выкуси, Тирс-выскочка! Я тоже не лаптем делана!

Он стоял поблизости, общался со знакомыми, поглядывал на меня, но отгонять стаю хищников не спешил. Лишь раз, когда подвернулся момент, прошептал:

— Надеюсь, вы не воспринимаете их внимание за чистую монету?

— А вы расчетливость незамужних хищниц не воспринимаете за чувства? Думаете, я глупее вас? — с вызовом посмотрела на него.

— О, Викарт, — прокаркал старушечий голос за спиной. — Наконец-то вы остепенитесь! Я рада, что вы встретили ту, на которую смотрите с чувствами! — Мы обернулись и нарвались на внимательный взгляд пожилой женщины, имя которой я не запомнила. Она сидела в кресле, ноги ее, несмотря на жаркий солнечный день, были закрыты пледом. Однако взгляд старухи лучился здравым смыслом и проницательностью. — Кажется, вы нашли себе ровню.

— А как я, герида Миллар, рад! — улыбнулся Тирс совсем не любезно, но старуху его выходка не испугала.

— За вас! — она подняла фужер с вином и отпила. — Лкя умею отличать настоящие чувства, какими бы они не были. С нетерпением буду ждать вашей свадьбы. Надеюсь дожить до нее!

Тирс подхватил меня под локоть и оттащил от барины Миллар.

— Эй, полегче! — я вырвала руку.

— Держись от этой ведьмы подальше! — прошипел он. — Родственница императорского дознавателя вытянет из тебя все, даже как ты в детстве в носу ковырялась!

— А мне нечего скрывать!

— Есть! Мы должны показывать счастье и чувства!

— Вот и показывай. А не только вежливость изображай!

— Ревнуешь! — самодовольно улыбнулся рыжий.

— К такому дураку, как ты? Фи!

— Оно и видно. Вон как взвилась!

— На себя посмотри!

— Ах, вы туг! — из зеленой арки выскользнула хозяйка дома. — Просим к столу!

— Я в предвкушении! Ваш повар, рафиня, великолепен. Нам предстоит отведать нечто чудесное? — Тирс предложил свободную руку хозяйке дома, и мы направились к гостям, рассаживающимся согласно табличкам. — Прошу прошения, рафиня, но попрошу посадить нас с геридой Верой вместе. У нас есть замечательная новость! — промурлыкал викарт, и хозяйка выдавила из себя злую улыбку.

Я только уселись, настроилась на изысканную трапезу, как Тирс встал, обвел гостей взглядом и торжественно произнес:

— Леры и ливры! Меня распирает счастье…

Я покосилась на него. Чего там его распирает? Но рыжий подхватил меня за руку, потянул к себе, и мне тоже пришлось встать.

— Вы интересовались, правдивы ли слухи? И я даю ответ: да! Я, викарт Нормер Рийский и герида Вера Дотвиг, рады сообщить вам о нашей помолвке!

Жаль, что в этот миг у меня не было камеры. Эти кислые мины нужно было бы запечатлеть! Женское общество лишилось завидного жениха, а мужское — новой невесты, которой может обломиться приданое и щедрость императора.

Я напряглась, что сейчас придется поцеловать Райского, но он молодец. Коснулся губами моей кисти, посмотрел влюбленными глазами и произнес с придыханием:

— Милая, Вера! Я счастлив!

Пришлось улыбнуться и выпалить в ответ:

— Я тоже.

Вот теперь я есть не хотела. На меня злобно глазели ливры и наверняка мечтали, чтобы я подавилась и избавила красавчика Райского от своего общества. А вот фига! Я обвела всех победным взглядом, проникновенно посмотрела «жениху» в глаза и улыбнулась. Хитрец подхватил игру, еще раз поцеловал мою руку, а потом каждый раз, чуть что, снова хватал и целовал.

— Отпусти руку! — прошипела я, когда мне все это осточертело.

— После поцелуя!

— Ни за что!

Но позже поцеловаться все же пришлось. Тирс отвел меня в сторону и прошептал:

— Вера, начинаются танцы! Мы или целуемся и едем домой, или не целуемся и начинаем танцевать!

— Это жестоко! Я не умею танцевать.

— Знаю. Так как?!

— Ладно.

— Тогда вот сюда, чтобы больше любопытных засвидетельствовало наш поцелуй, — он наклонился ко мне. — Ну, хоть улыбнись! Мне тяжело играть одному!

«Ах, играть! Сейчас я тебе сыграю!» — мстительно подумала я. И когда Тирс коснулся губ, ответила на поцелуй. Да еще как! Целоваться я умею.