Глава 35

У дома меня встречали управляющий, кухарка с племянницей-служанкой и садовник.

Прислуга выстроилась у крыльца и, как только я вышла из скаперта, все склонили головы.

— Рады приветствовать вас, лиера Дотвиг, — седовласый, приземистый мужчина поклонился. — Я Эянд Валат — ваш управляющий.

Я улыбнулась и наперво уточнила:

— Вас предупредили о моей особенности?

— Да, лиера. Готов показывать и рассказывать, да только секретов никаких и нет. Опыт.

— Замечательно, — обрадовалась я. — Опыт — дело наживное. Будем наживать.

Курносая полная кухарка и, как две капли воды похожая на нее племянница, не сводили с меня глаз. А лысоватый, жилистый садовник смотрел себе под ноги.

— Что-то не так? — обратилась к нему, чувствуя в нем недовольство. Лучше сразу решить дело, чем ждать, когда претензии вырастут, как снежный ком.

— Все так, все так, лиера Дотвиг, — пробурчал он, разок окинув меня хмурым взглядом.

— Да? А по вашему взгляду так не скажешь! — после замечания садовник засуетился. Ох, чувствую, не простой мужик. — Вас не устраивает предложенная плата? Еще что-то?

— Нет-нет, — завертел он головой и растянул губы в деланной, кособокой улыбке, скорее похожей на гримасу крыса. Мда, не красавец, но судя по рукам — работящий.

— Кстати, а вы готовы, что я тоже буду интересоваться, чем вы занимаетесь, и как это делаете?

— Викарт предупредил, — после тяжелого вздоха просипел садовник, выдавая причину своего недовольства.

— Опасаетесь за секреты подкормки? — съязвила я.

— Да чего там скрывать, — вздохнул он. — Но зачем вам, лиере, интересоваться навозом? Вам магию-шмагию подавай, чтобы цвело круглый год, да пахло ароматно.

— Магия не всегда под рукой, а остальное чаще. Так что будем осваивать, что уж есть.

Он недоверчиво покосился, типа, ага, до первого запашка питательной кучи. Но не буду же я перед ним отчитываться, что знаю про мульчу с травой и жутким запахом и другие огородные секреты. Пусть пока что прислуга считает меня взбалмошной глупышкой.

Эдалина изящным движением вытерла набежавшие слезы.

— Вера, не буду задерживаться. Лучше навещу тебя через два дня. Не обидишься?

— Нет. Буду ждать вас. Очень. Мне вас будет не хватать.

Расцеловавшись, викартесса села в скаперт. А Тирс…

— И все же сбегаешь, — он посмотрел таким взглядом, что у меня сердце екнуло. Чтобы не показать, как дрожит от волнения мой голос, я промолчала.

Он тоже больше ничего не сказал на прощание, даже малейшего напутствия. Просто взял мою руку, поцеловал и, подарив улыбку, запрыгнул в скаперт.

Чудо-повозка еще не успела скрыться за поворотом, а я уже чувствовала себя одинокой и несчастной.

«Ты, Вера, сильная! Все сможешь и со всем справишься!» — успокаивая себя, я направилась в дом.

Заботясь обо мне, Эдалина направила наблюдать за обустройством усадьбы хозяйственную Гареду, благодаря чему в доме стало уютно, как в гнездышке, и пахло невероятно вкусно. Это конечно не те ароматы, что исходят от блюд замечательного повара Нормеров, но такие домашние, родные! У меня аж слюнки потекли. Поэтому я поспешила переодеться.

Однако когда раскрыла гардеробную — потеряла дар речи. Понятия не имела прежде, что у меня столько вещей! Это все забота Эдалины. Вспомнив о ней, сердце кольнуло. Эх, хочу обратно к Нормерам!

Моя самостоятельная жизнь выходила скучной, размеренной и непривычной. Чтобы скорее подстроиться под иной уклад и новое место, я старалась приспосабливать прежние земные привычки под новые условия.

В отсутствие гостей позволила себе ходить в удобном простеньком платье. Неста, видевшая, какие роскошные наряды пылятся в гардеробной, искренне недоумевала:

— Но как же так, лиера Вера? Их носить надо!

— Перед кем? Садовником? Управляющим? Перед визитом гостей надену что-нибудь подобающее случаю, а сейчас не хочу! — судя по широко раскрытым глазам служанки, будь у нее такая возможность, она бы и спала в нарядах. А я бы носила мужские штаны.

Да какие наряды, если магия считается роскошью и используется лишь в быту аристократов и очень состоятельных людей? Управляющий, знакомясь с усадьбой и землей, по старинке разъезжал в бричке с лошадкой. Я напросилась с ним. Один раз проехалась в помпезном платье, походила в туфельках по влажной вспаханной земле — и сменила гардероб. А под простым платьем стала носила сапоги. Но об этом знали только Наста, отмывавшая периодически обувь от грязи, да ер Эянд, лицезревший, как я, приподняв юбки, рассекаю по слякоти. Надо было видеть его лицо!

— Я думал, вы шутили, когда говорили, что хотите посмотреть имение.

— Нет. Говорила серьезно! — я улыбнулась, отвлеклась и едва не села в грязь. — Я бы еще штаны вместо юбки надела, но думаю, все же не стоит.

— Не стоит, — улыбнулся управляющий. Мировой дядька, между прочим.

Я радовалась, что удается пока что избегать всяких проблем, пока на выходные не приехала Мрита.

— Ты почто продукты переводишь?! — за первым же обедом накинулась она. — Да с твоего стола не хуже тебя питается кухарка и вся ее родня в деревне!

— И что делать? Если я возмущусь, прослыву скупердяйкой.

— А так дурой! — да, Мрита умела подбирать слова и веские аргументы.

«Ну, Тирс! — я уперлась руками в бока. — Опять накосячил! Не мог нормальных слуг подобрать?!»

— И чего злишься? — фыркнула Мрита. — Готовит она хорошо, но хозяйственная она баба. Да и чего не таскать, если ты позволяешь?

После этого разговора я долго думала, как начать разговор с Мардой, но на ум ничего не приходило, и решила хотя бы просто наведаться в ее вотчину. Так и оказалась на кухне.

— Ой! А чего это вы сами спустились?! — взволнованная кухарка принялась отирать руки о передник. — Негоже вам тута быть! — И встала перед плитой, закрывая спиной большую кастрюлю, которую помешивала до моего прихода. Ага, думает, что я совсем дура.

— Ой! — я привстала на цыпочки. — Это что?! Все одна я съедаю?!

— Ну, иногда управляющий заглядывает. Садовник ест. Я и Наста.

— Поди, еще Пыжа подкармливаете? — прищурилась я недобро.

— Ага! Так кормим! — ухватилась за спасительную мысль Марда, а сама покраснела, глазки забегали.

— А у него ничего не треснет? — спросила грозно. — Предупреждаю: я не потреплю обмана. Жалование вам предложено хорошее, и, если вы не дорожите местом, держать не буду…

Хватило разговора, чтобы обозначить позицию. Но когда я вернулась к себе, Мрита, уплетавшая с моей тарелки все, что оставалось, довольно улыбнулась:

— Ну, ты ее и отчихвостила! — а потом куском хлеба торопливо вытерла тарелку и съела мякиш.

— Мрита! Ты в академии голодаешь?! — я едва сквозь землю не упала. Я тут объедаюсь, а она?!

— Не-е! Но когда вкусной еды много — не стоит ее оставлять! Завтра ее может не быть. Надо есть впрок! Кстати, ты им еще покажи, что ты магичка — то-то они притихнут!

— Я пока тренируюсь управляться с даром. Недавно половину кладовой заморозила. А что, сейчас они не притихшие?

— Ну… Наста, как узнала, что я тебе как бы знакомая, начала жаловаться, что садовник груб с тобой, а в деревне есть другой садовничий…

Вот оно как оказывается! Я вздохнула:

— Спасибо, что сказала!

Садовник у меня действительно своеобразный дядька. Когда я донимала его расспросами, он, желая избавиться от меня, бросал работу и начинал демонстративно носить дурно пахнущие ведра и заливать в загодя вырытые ямы. Но на меня подобные выходки не действовали. Я вставала с ветреной стороны, улыбалась и продолжала донимать.

«Замуж бабам надо!» — тогда начинал бурчать он. В деревне Граман — глава большой семьи, все его слушаются беспрекословно. А тут я — ливра столичная умничаю.

Я снова провела вечер, раздумывая: как осадить Насту, и не дать испортиться отношениям среди прислуги. Позже, когда укладывалась спать — подвернулся удачный случай.

— Ливра Вера, вы сегодня хмуритесь, — хитренькая служанка, стараясь втереться в доверие, была приветливой и внимательной.

— Устала! — я нарочно сделала лицо недовольно-раздосадованным.

— Что расстроило вас? Снова этот грубый садовник? — я промолчала, и она, решив, что вот он шанс, продолжила: — Да привык Граман, что его все слушаются. Сыновья, и те перечить не смеют. А девице ему подчиняться тягостно… — назвав меня, тридцатилетнюю, девицей, нахалка даже не запнулась. — Да плата у вас хороша, вот он ерничает, да терпит. Но если он не нравится, можно найти другого. У нас в деревне есть Альгин: он палку в землю воткнет — она и зацветет! И трудолюбивый, и смирный…

— И такой красивый, — коварно подсказала я.

— Ага, — простодушно согласилась Наста. А когда спохватилась, было уже поздно. Вот и знай хитреньких правдолюбиц.

Но садовника я менять не стала. Пусть ерничает иногда, брюзжит, зато про растения и живность много знает. Глядишь, через годик успокоится, и заживем мирно.

Еще не прошло лунье, а мне казалось, что я отдельно живу уже второй год.

Быт постепенно налаживался, однако мне не хватало общения с умной, наблюдательной Эдалиной и даже Тирсом. А масла подливала в огонь Гареда, раз в седмицу приезжавшая в усадьбу и проверявшая — все ли хорошо в хозяйстве. Она-то и рассказывала, как за меня волнуется викарт Нормер, как расспрашивает обо мне и печалится, что на его приглашения и письма я не отвечаю. Слушая внимательно, я изображала равнодушие к ее словам, но сердце от радости стучало так громко, что отдавало в висках.

Тирс настойчиво слал приглашения на прогулку или выход в свет, напоминал о себе письмами. Я их ждала, по несколько раз перечитывала, однако оставляла без ответа, считая, что влюбленный мужчина, кроме словесных писулек, должен действовать, совершать поступки. Возможно, и письма-то шлет из вежливости, ведь официально наша помолвка не расторгнута. Тем не менее, эти «ниточки» не давали мне окончательно признать, что Тирс ко мне равнодушен. Из-за них я продолжала втайне надеяться на чудо и изводить себя за наивность.

А потом он резко перестал писать и слать приглашения.

«Ну и ладно! Переживу!» — твердила себе, обнимая подушку. Но расставаться с надеждой было и тяжело, и больно. Чтобы не погрузиться в меланхолию, я стала больше гулять. Находишься за день, потом хотя бы сразу засыпаешь.

Но сегодня с утра день не задался. К плохому настроению прибавилась серая, дождливая погода. В унынии я брела по размокшей тропинке, мимо пруда, осыпанного золотыми листьями. Разглядывала тяжелые, дождливые облака, царапавшие бока о верхушки полысевших деревьев. Уворачивалась от дождливых капель, при малейшем ветерке падавших с веток. Слушала монотонное шуршание влажной листвы под ногами… И я не сразу обратила внимание на треск веток за спиной. Когда раздался громкий, отчетливый хруст, я очнулась. Резко обернулась и увидела прегромного зверя. Он сидел на задних лапах и смотрел на меня насмешливыми зелеными глазами. Пока гадала — точно ли это Тирс или все-таки голодный зверь, меня чуть кондрашка не хватила.

— Тирс?! — наконец сорвалось с дрожавших губ. Зверь лениво потянулся, встал, ловко шмыгнул в разросшиеся кусты… а оттуда вышел викарт Нормер Рийский!

«Голый?!» — от изумления я забыла закрыть рот. Долгое воздержание дало о себе знать, и как ни пыталась отвести взгляд, куда там! Однако когда он полностью вышел из-за поросли, к радости (или моему разочарованию) на нем красовалось подобие набедренной повязки.

— Учел прошлый опыт, — обаятельно улыбнулся Тирс. — Но могу снять.

— Пф-ф! — фыркнула я, пытаясь скрыть истинные чувства.

— Соскучилась? — он подходил ближе, гипнотизируя взглядом и наслаждаясь произведенным впечатлением, потому что я совершенно нескромно рассматривала его плечи, грудь с рыжими волосками, уходившими все ниже… Несомненно, Рыжий хорош и невероятно соблазнителен, но что за выходка?! Я втянула в грудь воздух, чтобы прочитать гневную отповедь, что к приличным девицам голыми женихи не приходят, но Тирс опередил:

— Вижу, что рада.

— Голым не радуюсь! — крикнула я и бросилась бежать. Еще не хватало окончательно выдать себя!

А уже дома задумалась: и как он попал в сад, охраняющийся магией?