Глава 10.3

— Выйти за ворота тоже не получится?

— Догадливая ты.

Гр-р-р! И тут он меня обошёл. Да что же за зловредный человек! Хорошо же, хорошо. Он думает, я внутри академии никуда не денусь? Зря.

— Мне кажется, ты тут уже всё знаешь? Проводи до госпиталя, — решила я.

— Зачем тебе госпиталь? — насторожился Шейни.

— Репутацию спасать. Отведёшь меня и можешь честно рассказать своим сплетникам, что по ночам я вовсе не к ректору шастаю.

— А к кому?

— Помнишь Божена?

— Я — да. Ты сама-то его помнишь? — усмехнулся Шейни.

— Иди ты. Не настолько я была пьяна. Девчонки сказали, что он лежит в госпитале с переломом ноги. Хочу навестить.

— Сейчас? В такое время? Тебя не пустят.

— А ты мне на что? Зачаруешь того, кто сидит на входе и не пускает благородных барышень — и вуаля!

Мы прошли по дорожкам до ничем не примечательного серого здания, перед входом поспорили, кто будет стучать, и я потянула на себя деревянную ручку…

Дверь скрипнула и, как ни в чём не бывало, открылась. Никто не стоял на страже больных, никто не пытался противостоять моему желанию попасть внутрь.

Я помахала ручкой маркизу, накинула капюшон мантии на голову и шагнула в пропахший зельями и лекарской магией слабо освещённый коридор.

Девчонки говорили, что пострадавшие в таверне лежат в одной палате. Судя по что-то азартно считающим голосам, доносящимся справа, это они.

— Не увиливай, проиграл, так изволь честно подставлять лоб, — донеслось из распахнутой двери под аккомпанемент дружного хохота.

— Привет, мальчики, — подбоченилась я, приостановившись на пороге.

— О, прелестная Диана! — широко развёл руки блондин. — Я уж не надеялся, что ты придёшь.

С фингалом под оба глаза он не казался таким же привлекательным, как вчера. Тем не менее, улыбался широко и радостно.

— Как дела? Ты скоро выйдешь отсюда? — спросила я, оглядывая эту юдоль скорби.

Соседями Божена оказались двое парней, один из которых щеголял перемотанной головой, а второй напрасно пытался слиться с кроватью. Ба! Да это же тот самый толстяк, которому я зад подпалила, и поделом. Лежит на объёмном животе, палёной пятой точкой кверху.

— О, какие люди! — усмехнулась я, подбрасывая искру на ладони. — Усвоил урок или добавить? Отвечай! Будешь ещё с дамами так грубо обращаться?

— Уберите эту сумасшедшую! — завопил вдруг толстяк истошным голосом.

— Стой, Диана. Не тронь его, — схватил меня за руку Божен.

— Пусть извинится, — прищурилась я, но вместо извинений услышала позади знакомый противный голос.

— Кто шумит? Это ещё кто? — завопила над ухом сестра Чоризо. — Какой стыд! Девица в мужской палате. А ну-как прочь отсюда. Немедля возвращайтесь в общежитие. Всё доложу ректору сей же час.

Меня за руку схватила цепкая как у обезьяны лапка.

— Отпустите, — прошипела я в лицо святоше. — Докладывайте, кому хотите. Я всего лишь пришла навестить раненых товарищей.

— Приличные девушки не приходят по ночам к мужчинам, — презрительно поджав губы, парировала она.

Ну всё, это была последняя капля в чаше моего терпения. Сестра допекла меня, ждёт её страшная месть.

Выдернув руку из цепкой лапки, я двинулась на выход.

Сварю зелье. Ох, ждёт их обоих развлечение — и сестрицу, и ректора.

Сопроводив меня до самого женского корпуса, святоша растворилась в ночи, что-то бормоча в своё зеркальце. Определённо, она заслуживает наказания.

Примчавшись в свою комнату, я достала саквояж, где хранила колдовской инвентарь и зелья.

— Ты чего такая взъерошенная? — спросила Анет.

— Всё в полном порядке, — заверила я её и принялась перебирать содержимое в поисках нужных ингредиентов.

Толчёные крылья летучей мыши, сжиженный лунный свет, цветки дурман-травы, костная мука, яйца тритона, пыль с перекрёстка семи дорог. Всего тринадцать компонентов, на полную луну. У нас она ещё растущая, но ждать даже два-три дня выше моих сил.

Конечно, стойким это зелье не назовёшь, но мне и не надо надолго. Главное, чтобы люди оценили эффект. А там пусть докажут мою причастность.