Глава 23.2

Я обнажила запястье и продемонстрировала его присутствующим. Глен проделал то же самое.

— Надеюсь, слова милорда Ливартиса для вас будет достаточно, господин дознаватель?

— Хех, — крякнул тот, разводя руками. — Кто же мог подумать…

— Можете ещё у министра спросить о моём алиби. Чтобы уж наверняка снять с меня все подозрения.

— О чём вы говорите? — нахмурился Глендарт.

— Меня тут допрашивают, дорогой, — отмахнулась я, дескать, подумаешь, ерунда какая.

— Что ещё за дела? Почему вместо поисков того, кто впустил оборотня на территорию, вы допрашиваете мою жену, пострадавшую от нападения? — возмущённо вопросил он у мужчины.

— Моё дело — найти виновного, а не выяснять степень родства подозреваемых. Вы действительно были накануне на приёме у господина министра?

— Верно.

— В таком случае, если вы подтверждаете алиби этой леди, вопросов к ней нет. С кем она ночами гуляет — не моя забота, а ваша, лорд ректор.

Вот сволочь! Как он изящно выкрутился и перевёл стрелки на меня. А вот выкуси! Я же не дура, такое в тайне держать, когда узнать правду Глену не составило бы большого труда.

— Ну а вы что здесь делаете? Или другой работы нет? — грозно обернулся он к преподам и святоше, так и застывшим в немом изумлении.

— То есть вы… действительно женились на студентке⁈ — дала петуха сестрица.

— И очень счастлив, — улыбнулся мне Глен.

— В таком случае, мы будем ставить вопрос о лишении вас должности. Более аморального поступка трудно вообразить!

Чего-о? Святоша от злости ума лишилась?

— Что же аморального вы видите в браке? — иронично вздёрнул бровь Глендарт.

— Всё, если это брак со студенткой! — полыхая праведным гневом, отрезала та.

— Сестра Чоризо, подумайте, прежде чем совершить такой опрометчивый поступок. Я тут пока ректор, и держать такого сотрудника не стану.

— Ненадолго! Я пойду к министру! Я подам жалобу в попечительский совет!

— Я считал вас более здравомыслящей женщиной, когда принимал на работу, — покачал Глен головой.

— До встречи в присутствии комиссии, — распрощалась сестра Чоризо.

— Вы идёте или как? — рявкнула она на своих подельников.

Неразлучная троица удалилась.

— Глен, они это всерьёз? — дала я волю беспокойству.

— Уверяю, я им не по зубам, — заверил меня супруг и лично отвёл за руку в аудиторию. — Учись спокойно. А я тотчас соберу заседание расширенного учёного совета. Хотел вечером, но если сестра Чоризо и впрямь собирается подать жалобу, будет неплохо опередить её.

— Но что ты скажешь в своё оправдание?

— Закон на нашей стороне. Нам не о чем беспокоиться. Надеюсь, она и сама вспомнит об этом, когда отойдёт от шока, и не станет совершать необдуманных поступков.

Святоша не угомонилась. Я лично не сомневалась, что так и будет, но Глен был расстроен и зол.

После пар мы с аппетитом вместе обедали. Никого не трогали, сидели в столовой ректорской квартиры. Во время десерта нами завладело игривое настроение, так что пирожные были приправлены поцелуями.

До спальни дойти не успели, и хорошо. Святая комиссия вторглась посреди очередного поцелуя.

— Бесстыжие! Я вам говорила, а мне никто не верил! Теперь убедились⁈ — напугал меня визгливый голос от входа.

— Сестра Чоризо! — обернулся Глендарт. — Что вы себе позволяете⁈

— Милорд Ливартис, вы обвиняетесь в нарушении норм морали и недостойном поведении, в связи с чем мы требуем сложить полномочия ректора академии Измиран до рассмотрения дела в комиссии по нравственности, — выступил вперёд щекастый господин в слишком тесном для его заплывшего жиром подбородка воротничке.

— Да вы ума лишились, господа? Какая комиссия, о чём вы вообще?

— Кодекс чести преподавателя причисляет совращение студентов к наиболее низким проступкам. Такое карается увольнением от должности и запретом заниматься педагогикой.

Мне, стоящей рядом с мужем, было прекрасно видно, что в его сжатом кулаке появилась маленькая клубящаяся тьма. Она подрастала с каждым словом, и проверять, что будет, когда она вырвется на свободу, как-то не хотелось.