Глава 30

Юля

Только мы вышли из своей комнаты, как сразу столкнулись с Зером и его лучшими друзьями—оборотнями, увидев нас, они неожиданно стали принюхиваться. Что за фигня? Я была слегка озадачена их странным поведением.

— Эвар, — насмешливо обратилась к одному из оборотней, — что, проводишь испытание своего суперобоняния? Надеешься с большого расстояния определить, что сегодня на завтрак подают? — решила подколоть своего однокурсника.

— Да нет, — как—то напряженно ответил второй оборотень, шатен с зеленоватожелтыми глазами, — мы с ним пытаемся определить, кто из вас, девоньки, с ректором и его братом всю ночь кувыркался.

— И что, определили? — не по—доброму посмотрев на ребят, спросила Светик.

— Определили. — ответил Иворг, но без ехидства в голосе, как я ожидала. Полез за чем—то в карман, достал оттуда пузырек с какой—то жидкость и со словами… — Намажетесь, а то от вас за весту несет вашими мужчинами. Совсем, что ли, они головой не думают! — возмутился блондинистый оборотень, и его глаза полыхнули ярко—голубым светом, что указывало, что наш товарищ невероятно зол.

— А это плохо, да? — спросила я у ребят, намазывая себя жидкостью.

— Даже не знаю, для кого как, вот для вас это если не риск для жизни, то самый натуральный головняк, ты только прикинь, Ирика…

— Юля, — перебила я автоматически Эвара. При этом передала пузырек с жидкостью Светлане.

— Я так и знал! — вскликнул Иворг.

— Чего ты знал? И чему радуешься? — не разделяла странного веселья товарища.

— Я знал, что ты не Ирика, а вот радуюсь я тому, что выиграл спор, так что Звард, в качестве проигравшего, нас скоро поведет в бар! Так, друг? — ехидненько посмотрел он на товарища.

— Куда ж я денусь, придется. Так вот, девоньки, для вас сейчас самое главное — готовиться к Играм, а не отбиваться от разъяренных соперниц, вы ведь понимаете, что произойдет, когда они узнают, что вы любовницы самых завидных женихов, не считая декана и магистра?

— Вы неверно проинформированы, друзья. Статус завидных женихов демоны утратили вчера вечером, теперь они имеют другой статус: супер—верные мужья. Ну а мы являемся не любовницами этих мужчин, а женами. Правда, если я узнаю, что мой гульнул с кем—то, то, не задумываясь, поменяю свой статус на вдову. О чем своего благоверного я заранее проинформировала, чтобы потом не говорил, что был, мол, не в курсе, что обязан хранить верность. Еще вопросы есть?

Услышав ответ, друзья зависли на несколько секунд, пытаясь переварить информацию, только Зер был не удивлен сей новостью.

— Светлана, ты страшная женщина! — усмехнулся Иворг. — Как же я рад, что ты замужем!

— Чем же тебя так обрадовала сия новость? — спросила она.

— Как же, чем? Девушка ты у нас видная, да еще и со своеобразным характером, мне даже страшно представить, сколько в боях с тобой полегло мужчин! А радуюсь я тому, что демон, решившись взять тебя в жены, просто спас этим много мужских сердец от столь страшного недуга, как «любовь к коварной Светлане». Короче, с сегодняшнего дня он мой герой! — рассмеялся он и быстро ретировался за спину Зера.

— Да ну тебя, клоун, вечно со своими подколками. — махнула подруга на него рукой, но не удержалась и рассмеялась в ответ.

— Да, я такой, цени, не каждому дано поднять настроение хмурым дамам. — и в этом он был прав, Иворг если не разведет кого—то, то день у него прошел даром, многие обижались на него, но зря, так как он был надежным и верным другом, да и нас никогда не обижал.

— Девчонки, если серьезно, вы пока повремените с оглашением своего нового статуса, сами понимаете, насколько тут дамы повернутые на этих мужчинах, особенно на твоем, Юлька, муже. — попросил нас Эвар.

— Да не вопрос, мы как—то сами не горим желанием выставлять свою личную жизнь на показ. — ответила я им.

— Друзья, а не подскажете, а вам зачем сия жидкость? — лукаво улыбаясь, спросила Светик.

— Вот в бар сходим на днях, там и расскажу по секрету, договорились? — спросил Иворг, состроил рожицу дьявола—искусителя, при этом изо всех сил стараясь не заржать.

— Да ты, посмотрю, интриган, каких еще поискать нужно! — деланно возмутилась подруга.

— Даже не представляешь, насколько! — хохотнул он. — Ну, так как, подождешь до бара, от чувства раздираемого любопытства не помрешь?

— Подожду, конечно, буду всеми силами бороться с этим страшным недугом, будем считать, это проверка меня на прочность. — с серьезным видом ответила Светик, а у самой в глазах смешинки отплясывали джигу.

Короче, завтрак прошел с огоньком, у нас от смеха даже животы разболелись. На полигон мы пришли в приподнятом настроении.

— Вел, может, ты со мной сегодня в спарринг встанешь? Я оборотень свободный, так что со стороны женской половины на тебя нападок не будет из—за ревности, ты же знаешь, я зверь в бою. — поиграл он мускулами для наглядности. — Так как, ты же понимаешь, что лучше спарринг—партнера не найдешь? Обязуюсь вести себя прилично и оберегать твою девичью честь, как свою! — приложил руку к груди Эвар.

— Как я могу отказаться от столь соблазнительного предложения? — ответила подруга, беря оборотня под руку.

Мы дурачились, словно малые дети, подкалывая друг друга, настроение от этого было просто на высоте, когда мы подошли к другим ребятам. Смотрю, вот же засада, декан был сегодня чего—то не в духе, его глаза сверкали злостью, стоило только Вел попасть в его поле зрения.

Кому—то сейчас будет херовато, и точно не злому декану, а это нам всем капец! Своим поведением мы вывели из себя и без того злобного мужчину. Ну, все, с полигона мы будем не идти, а ползти, причем вся наша развеселая компания, пощады никому не будет.

Как я и предполагала ранее, декан решил из нас все силы выжать, для начала разминку увеличил на пять кругов. «Вот же ящер мстительный!»

***

Вел

За что он так со мной? Почему постоянно смотрит, словно зверь, каждое его занятие — настоящее испытание для меня, да мало того, что в моральном плане, так и в физическом решил меня укатать так, чтобы я померла от усталости на его полигоне! «Что б ему пусто было, пятнадцать кругов, уму непостижимо!»

Заходя на пятый круг, ругала я этого ящера на чем свет стоит. И тут неожиданно я почувствовала, что кто—то меня толкнул, да так сильно, что я не удержалась на ногах. Падая, зацепилась за что—то острое у дебила, который меня толкнул, мой шнурок, на котором висел артефакт, порвался. Тьма первородная! Сейчас же все увидят мой истинный облик! Я была в ужасе!

И тут почувствовала, что меня поймали чьи—то сильные руки, тем самым спасая от падения.

— Вел, давай быстрей, свой шнурок завяжи, а я тебя прикрою пока от чужих взглядов.

— Зер, как ты вовремя, я думала что уже все, мне конец! — дрожащими от волнения руками старалась как можно быстрей завязать узел.

— Еле успел, это Лин, сволочь, специально сделал! Вел, постарайся больше не ходить по академии одна, я боюсь за тебя.

— Хорошо, не буду, папочка. Спасибо, я вновь твоя должница, еще немного, и жизни не хватит, чтобы с тобой рассчитаться. — поблагодарила друга, который своевременно пришел ко мне на помощь, как всегда он это делал.

Он только хотел мне ответить, как нас перебил полный ярости голос декана. Одно радовало, что он не орал на весь полигон, а говорил тихо, так что остальные однокурсники не слышали, что он говорил.

— Быстро убрал от нее свои руки!

Я поняла, что если сейчас Зер этого не сделает, то у него будут проблемы, ведь всем известно, что драконы жуткие собственники, а тут у него на глазах к его собственности совершенно посторонний прикасается! Так как Зер не был глупым, то понял, что между мною и деканам что—то происходит. Он убрал от меня свои руки, а вот оставлять наедине с этим нервным он не собирался, стоял, ждал, дальнейшего развития событий.

— А теперь марш продолжать разминку! — дал добро садюга на дальнейшие физические истязания. Я уже, обрадованная, что избежала очередной порции упреков, рванула было вслед за Зером, но тут невменяемый декан схватил меня за руку, дернул меня на себя.

— А, тебя любвеобильная моя, я не отпускал! — устрашающе тихо сказал он, а я же чувствовала, что он еле сдерживался, чтобы не накричать на меня.

— Что Вы делаете?! — попыталась вырваться из его захвата, — адепты вокруг, Вы хоть представляете, что они могут сейчас подумать?

— А тебе не все ли равно, что они подумают? — разворачивая меня лицом к себе, зло спросил он.

— Конечно, не все равно! — возмутилась я. А сама про себя подумала: найдутся добренькие и донесут его полюбовнице о его странном внимании ко мне, а мне потом в мир иной в столь раннем возрасте отправиться придется? Ну, уж нет!

— Ты посмотри на нее, с другими обжиматься при мне не боишься? Совсем стыд потеряла! — неожиданно рявкнул он.

***

Лориен

Я был просто в ярости от ее распутного поведения, нет, она не легкомысленная нимфа, я ошибся в определении, она тварь развратная, без стыда и совести! Когда она сбежала от меня без каких либо причин, я вначале обрадовался, что избежал участи быть мужем любвеобильной нимфы. Меня бросили? Наплевав на то, что ее отец может отречься от нее? Я, конечно, понимал — на такое пойти можно только в двух случаях: ради большой любви или в случае, если жених настолько ненавистен, что потеря рода — просто мелочь. Так как я знал, что мы с ней не общались ранее, только виделись мельком, то вторая причина отпала сама собой. А значит, она сбежала с кем—то из своих любовников.

«А жизнь—то налаживается!» — мысленно возликовал я. Но радость моя продлилась недолго, отец раскрыл мне истинную причину заключения брака с Веланой. Я был просто подавлен от осознания того, что сбежавшая нимфа — моя пара. «Черт! Пара — это же на всю жизнь! Твою ж мать!» Она еще и истинной оказалась, худшего расклада быть не могло. Я готов был взвыть тогда от отчаянья. Кое—как взяв себя в руки, пошел поговорить с ее матерью, узнать хотя бы, как выглядит беглянка, а то в последний раз я ее видел мельком, когда она была еще сопливой девчонкой, а также была вероятность, что ее родительница обладала информацией об истинной причине ее побега.

Мать сбежавшей встретила меня вся в слезах, твердила, что ее девочка не могла так поступить, должно было случиться что—то очень серьезное, раз ее малышка решилась на столь опрометчивый поступок.

— Ага, серьезное, зов плоти у нее случился! Дайте мне портрет, чтобы знать, как выглядит ваша испорченная «девочка»! — не выдержал я, и высказал свои мысли вслух. Они меня что, за дурака держат?!

Та разрыдалась еще пуще, достала портрет беглянки и протянула его мне. Как только я взглянул на изображение, все, я пропал, словно ядовитый плющ, ее образ оплел мое сердце, отравляя его своим ядом. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы вновь взять себя в руки. Я был просто поражен своей реакцией на одно только ее изображение, страшно представить, что будет со мной, когда я увижу ее воочию. А то, что я ее найду, у меня сомнений не было, а теперь еще, ко всему прочему, появилось непреодолимое желание увидеть ее. Нужно собраться с мыслями и искать хоть какие—то зацепки.

— Отведите меня в ее комнату. — потребовал у горем убитой нимфы. Та лила горькие слезы, но меня этим не проймешь, лучше нужно было воспитывать свое чадо, чтобы потом не глотать слезы. Да и у меня бы проблем из—за этого не возникло.

Она отвела меня в комнату сбежавшей невесты, там меня ждал ошеломляющий сюрприз: девушка, жившая в этой комнате, была ко мне явно неравнодушна. Напротив кровати висел мой портрет, на нем я изображен в той же одежде, в который приезжал сюда однажды. Странно, я что—то не помню, чтобы позировал кому—то тут… Видя недоумение на моем лице, мать Веланы пояснила.

— Она сама Вас рисовала, по памяти, вот, есть еще ее наброски с Вашим изображением. — протягивая папку, сказала она мне. — Теперь понимаете, что не может девушка, всей душой любящая своего жениха, и которая ожидала этой встречи с нетерпением, просто так взять и убежать! Не такая Вел, я ее знаю!

— Оставьте меня. — приказал я ее матери. Мне нужно было немного прийти в себя и разобраться, что, черт возьми, происходит! Ведь очевидно, что я ей нравился, это немного меня успокоило, но тогда зачем этот побег? Я никак не мог понять. А может, ее просто выкрали? От этой мысли меня пробил холодный пот. И тут я услышал, как дверь открылась…

— Что Вы делаете в моей комнате? — Велана? Я не мог поверить, что страшное позади, она все—таки никуда не убежала, и с ней ничего ужасного не случилось. Но когда я развернулся на голос, меня постигло горькое разочарование. Говорящая была нимфой, но не моей красавицей с необычным сине—сиреневым цветом глаз, которые сразу пленили меня. Та, что стояла напротив меня, тоже была красивой, впрочем, как и многие представительницы этой расы, но ее красота меня не трогала. Было в ней что—то отталкивающее, несмотря на внешнюю красоту, один только взгляд говорил, что передо мной похотливая расчетливая тварь. Я прекрасно понимал, что вошедшая в комнату нимфа, которая бесстыдно демонстрировала мне свои прелести, никак не могла быть хозяйкой этой комнаты.

— Вашей? — задал я вопрос и включился в ее игру, пусть думает, что я ничего не подозреваю.

— Да, моей. — ответила она мне, мельком посмотрела на мой портрет, висящий на стене и стыдливо опустила глаза. Мне так и хотелась ее сказать: «Плохо играешь, сучка, покраснеть забыла!» Не знаю, по какой причине, но я возненавидел ее с первого взгляда. — Я понимаю, что Вам сейчас очень больно, — начала лживая дрянь меня обрабатывать.

— С чего вдруг? — усмехнулся я в ответ.

— Как же, эта распутница так с Вами поступила! — изобразила она возмущение на своем лживом лице.

— Распутница? А откуда Вам известны столь интимные подробности о Велане? — задал вопрос, а сам еле сдерживался, чтобы не придушить эту тварь. Ну не мог я поверить, что девочка, которая была на портрете, задевшая мое сердце — распутница, слишком невинным и чистым был ее взгляд. Видно же, что лжет, только для чего?

— Я ее родная сестра, кому, как не мне, знать об этом, я ее отговаривала, просила не изменять Вам, а она отказывалась меня слушать, говорила, что хочет попробовать больше мужчин перед тем, как стать Вашей женой. Хотя, я уверена, даже будь она замужем, точно не прекратила бы вести разгульный образ жизни!

— Очень интересная версия, а ваша мама говорит об обратном. Что на это скажете?

— А куда маме деваться, упустила дочь, вот и обманывает Вас, ведь доказать обратное никто не сможет. Велана убежала с очередным любовником, и теперь она не вернется к нам больше никогда! — и эта актриса доморощенная попыталась выдавить слезу, якобы это ее едва ли не убивало.

— Это еще почему? — удивился я.

— Как, почему? Сегодня вечером отец обряд отлучения ее от рода будет проводить, она подвела нас всех, ведь на этот брак возлагали большие надежды! Такое не прощают!

— И вам не жалко сестру? — спросил «праведную» нимфу, на которой, судя по ее поведению, клемма ставить было некуда.

— А что толку от моей жалости? Роду это никак не поможет. — перешла она в наступление, теперь понятно, сейчас себя начнет предлагать, детский сад, ей—богу!

— Не поможет, верно. — решил прекратить это представление, знаю, сейчас начнется контрнаступление, последует признание в неземной любви ко мне и т. д.

— Но мы можем все исправить! Женитесь на мне, я Вас люблю всем сердцем, я каждый вечер засыпаю, думая о Вас, смотря на Ваш протрет. — «Ну, вот и началось!» Я этого цирка за свою жизнь столько насмотрелся и наслушался, что могу с точностью сказать, какие слова последуют.

— А как же утро? — решил поиздеваться немного над лгуньей.

— Не поняла? — удивленно захлопала она ресничками.

— Я спрашиваю, утром, когда просыпаетесь, тоже думаете?

— Да, конечно, глаза открываю, и Ваш образ передо мной, так сразу начинаю думать. — так ты еще и дура, к тому же. Не повезло другу отца с дочерью.

— Нет, Вы мне не подходите. Мне не нужна такая жена, которая меня вспоминает только когда портрет видит. — направляясь к выходу из комнаты, ответил я.

— Ты ошибаешься! — хватаясь за мою руку, истерично воскликнула она.

— Руку убрала! — послал ей предупреждающий взгляд, который дал понять, что шутки закончились. Она поняла, что сейчас со мной лучше не связываться. Убрала свою конечность, и я благополучно покинул комнату.

Чуть позже мы все собрались на месте, где отец Веланы должен был совершить обряд. Мать девушки стояла с поникшей головой, да и понятно, частичку души нимфы, заключенной в сосуд в виде капли, сегодня снимут с древа рода, после этого ее дочери путь на родину будет закрыт, да и защиты рода она лишится. Теперь она могла стать товаром, и ее мог бы купить любой желающий в свой гарем, ведь нимфы славились своим умением ублажать мужчин, поэтому на них быстро находился покупатель. Но только не в этом случае. Как только душу нимфы сняли с дерева, я потребовал…

— Эта душа, согласно договора, должна принадлежать мне, — начал я. Народ возмущенно загалдел, а мне плевать, что они об этом думают, она будет принадлежать мне, и точка.

— Она не достойна, чтобы ее спасали! — закричала ее сестра, выходя в центр и держа какой—то листок в руке. — Вы просили доказательство ее падения, так вот оно! — она сунула бумагу мне в руку, я бегло прочитал письмо, в котором, если коротко, то было написано, что Велана не любит меня и не желает быть моей женой, так как полюбила другого. Я думал, что это подделка, но подошедшая мать посмотрела на подчерк и разрыдалась, стало понятно, что письмо писала она. Чувство ярости переполняло меня. Ну уж нет, так просто я этого не оставлю, она моя, и по—другому быть не будет.

— Требую обряд «Аривил», — от услышанного мать беглянки воскликнула, хватаясь за сердце.

— Пощади, умоляю! — срывающимся от слез голосом, закричала она. Ее испуг за дочь был понятен, ведь как только обряд будет проведен, я вберу душу ее дочери в себя и стану полноправным ее хозяином. Она перестанет принадлежать себе и превратится в послушную рабу, которая будет жить только тем, чтобы служить мне. Но только, конечно, если я решусь провести обряд полного подчинения, для этого мне нужна сама беглянка. А вот буду делать я его, или нет, все зависит от нее. Будет сопротивляться — совершу его, не задумываясь! Видимо, сестра поняла, что я могу и не делать этого, только поэтому возмутилась вновь.

— Она знала, что ты ее пара, и все равно бросила тебя! Разве ты после этого сможешь ее простить?! Она недостойна, чтобы ее спасали!

— Интересно, дочка, а откуда Велана и ты узнали об этом?! — спросил отец ее.

— Так это не секрет, — немного неуверенно ответила она.

— В том—то и дело, милая, что секрет, так кто тебе это сказал?

— Ну…я… она… — начала мямлить эта лживая тварь, а потом в ее глазах зажегся торжествующий огонек, мне стало понятно: придумала очередную ложь. Только эта интриганка не знала, что мой друг первородный вампир, а для них распознать ложь — не проблема, также он не хуже Алана может в мыслях покопаться. Я посмотрел на Вериана, мельком давая ему знак, чтобы он занялся этим. — Она мне это сама сказала!!! — визгливым голосом ответила она.

— Да? — изобразил удивление я. — А она откуда это узнала, случайно, с тобой не поделилась? — специально задал ей этот вопрос для того, чтобы мой друг сумел уловить мысли этой сволочной нимфы.

— Нет, этого она мне не сказала, да и вообще, причем тут это! — возмутилась лживая тварь. Вериан подал мне знак, что эта нахалка лжет.

— А вот я уверен, что ты нас наглым образом обманываешь, не скажешь, зачем тебе это? — решил не ходить вокруг да около. — А так же, сдается мне, что и к побегу моей пары ты тоже приложила руку. — нимфа пронзила меня полным ненависти взглядом, а затем на ее лице отразилась гримаса злорадства.

— Я приложила? Ну уж нет, я только ей подсказала вход. А вот виновник причины, по которой она сбежала, непосредственно — ты! — истерично рассмеялась она мне в лицо.

— Хватит врать! — не выдержал я. Глупость ее обвинения просто абсурдна, как я могу быть виновен в побеге Веланы, если даже не видел ее, когда приехал? Или все же ей ненавистна даже мысль о браке со мной? Да нет, не может быть такого! Тут что—то другое.

— Эльвира, что значит — подсказала выход? И зачем ты это сделала? — строго обратилась к своей непутевой дочке мать.

— Зачем? — сквозь зубы она повторила вопрос, — да затем, что он, — показала рукой на меня, — должен был быть моим мужем, а не этой тихони!

— Это невозможно, дочка, она же его пара! — попыталась вразумить она невменяемую нимфу.

— Почему же невозможно? Очень даже возможно, дорогая мамочка, он на нее свою метку еще не поставил. А значит, если ваша любимица умрет, то я смогу занять ее место! — в запале проговорилась она, и тут же испуганно посмотрела на родителей.

— Дочка, разве возможно сестре родной смерти желать? — ужаснулась мать. А та поняла, что терять нечего, продолжила.

— Да! Для достижения цели все средства хороши! — после ее высказывания я осознал, что у этой ненормальной с головой не все в прядке, самой признаться, что желаешь смерти сестры? Но когда она продолжила, я ужаснулся от осознания того, что это не просто мысли, она действительно собралась воплотить ужасающий план в жизнь!

— Велана жива! — резко осадил ее отец, показывая на сосуд, который мерцал голубым цветом. — И она выйдет замуж за лорда Лориана!

— Не выйдет, она его не достойна! Он мой!!! — истерично закричала она, А дальше ее слова всех повергли в шок. — Да и к тому же, ей в живых ходить недолго осталось! — в зале прошелся ропот возмущенных голосов. — Правда, ее все еще можно спасти, если ты, дорогой папочка, проведешь брачный обряд Лориана со мной.

Ах ты тварь расчетливая! Все заранее просчитала! Ведь после обряда ее никто тронуть из родственников не сможет, да и огласке скандальную историю не предадут, если, конечно, с Веланой будет все в порядке. На это она и надеялась, только одного она не учла — я могу превратить ее жизнь в ад! А если с Веланой что—то произойдет, то по законам нашей империи ей за такое грозит смерть. «Тьма! Да она определенно ненормальная! Так как каждый знает, что пары разлучать нельзя!!!»

— Не выйдет, я женюсь только на Велане!

— Нет, ты не женишься на ней никогда! — завопила она, теряя контроль над разумом.

— Потому что если ты на мне не женишься, то они… — не договорив, кто они, эта сука, схватившись за горло, стала судорожно хватать воздух, оседая на пол.

Мой друг быстро оказался возле этой подлой интриганки, посмотрел на нее, показав жестом, что все, тут ловить уже нечего. Стало понятно: она нарушила клятву о неразглашении, а значит, кто—то еще был заинтересован в побеге Веланы, но только кто?

Отец моей невесты снял еще один сосуд с древа рода, положил его на алтарь и разбил его посохом вдребезги. Как позже объяснил горем убитый отец беглянки, что то, что я видел, это и есть отлучение от рода, теперь душа Эльвиры никогда не сможет воплотиться у них в роду.

А вот с Веланой он собирался провести совсем другой обряд, который проводится в крайних случаях и только с истинными парами, а именно, когда невеста противится. Только в этом случае сосуд, содержащий малую частицу души строптивицы, передается главой рода непосредственно жениху. А так у нимф положено, чтобы сама нареченная во время брачной церемонии передавала его в знак ее любви к избраннику, а так же, что вручает свою жизнь своему супругу.

Если бы моя невеста полюбила меня, то она добровольно передала бы мне его во время брачной церемонии. Вообще, не пойму, почему некоторые девушки противятся этому? Женщины, одним словом, что с них взять, знают, что скоро сами будут сходить с ума от переполняющих их чувств к своей паре, и все рано артачатся некоторые, вот же упрямые! Утверждают, что хотят сначала полюбить своего мужчину, бред какой—то! Любовь — это слабость в первую очередь, лично для меня главное — не иллюзорная любовь, а благополучие рода. И если для этого мне бы пришлось жениться на женщине, от которой меня будет воротить, возможно, я бы возмутился, как в случае с этим браком, но долг бы свой исполнил несмотря ни на что. А они, любовь им подавай, особенно нимфам, они просто повернуты на этом путнике!

Как—то отец рассказывал, что для них это не просто слово, это цель жизни — найти свою любовь, и если нимфа полюбит, то это на всю жизнь, и никто, кроме любимого, ее интересовать не будет. Я считаю это полным бредом, ведь так они оправдывают свои любовные похождения: мол, спим со всеми подряд, чтобы отыскать своего суженного! А вот когда найдут, то все, можно их считать образцом для подражания, вернее жены не найдешь. Ложь! Далеко ходить не нужно, горем убитая мать моей нареченной уверяла, что ее девочка любит меня. Ага, любит, но только себя, и никого больше. Так с любимыми не поступают, как сделал она со мной, или же со своими родителями, ведь их она тоже любила. Так что, если это и есть хваленая любовь нимф, то мне она ни к чему!

Это неважно, любит она меня, или нет, сейчас самое главное — найти беглянку. Глава рода все же совершил обряд «Аривил», как я потребовал, и теперь она моя, хочет она этого, или нет, меня ее желания абсолютно не волнуют и не будут волновать впредь, не выношу предателей! Тем более, ее не волновало, что своим побегом она принесла невыносимую боль своей матери, а отец ее изо всех сил старался держать лицо и не показывать другим насколько ему сейчас тяжело. Бедные родители, потерять сразу двух дочерей, уму непостижимо, как они этот удар перенесли! Где ее теперь искать?

Сразу после обряда мы с другом напали на след беглянки, но, к большому сожалению, на поляне, где валялись тела убитых, судя по одежде, бандитов, он терялся. Я понимал, что убила их не Велана, а кто—то другой, а значит, она все—таки убежала с любовником. Я был просто в ярости от осознания того, что ошибся в ней. Единственное, что меня успокаивало — что неверная невеста была жива, я был уверен в этом, так как теперь ее частичка во мне.

Мы решили не терять время даром и направились порталом к оракулу, только он мог подсказать, где искать беглянку. Как мы и предполагали, оракул дал ответ на волнующий меня вопрос: Белена жива и будет моей, но только через три года. Сейчас ее искать по каким—то причинам не нужно, ей ничего не угрожает, да и рядом с ней есть тот, кто позаботится о ее безопасности. Все—таки любовник, мысленно начинал я впадать в ярость, но, с другой стороны, ей действительно сейчас находиться рядом со мной опасно, если взять в расчет, чем мы на данный момент занимаемся с друзьями. Так что это к лучшему, да и мне нужно остыть. Я не ручаюсь за себя сейчас, боюсь наломать дров, если с ней встречусь, находясь в таком состоянии. Пусть все идет своим чередом, надеюсь, к тому времени я смогу успокоиться, заодно смогу справиться с неожиданно проснувшимися чувствами к легкомысленной нимфе.

Через три года я понял, насколько я был наивен. Когда в первый раз увидел ее, пусть на ней и был артефакт, скрывающий ее внешность, но я прекрасно знал, что девушка, подошедшая ко мне со странной просьбой поцеловать — моя Велана. Но и она узнала меня, я заметил, как от ужаса у нее расширились зрачки глаз, и она побледнела.

"Неужели я так ей противен?" — мелькнула у меня первая мысль, но потом решил проверить, исполнив просьбу и поцеловав ее. Этот поцелуй меня ошеломил, никогда не приходилось испытывать такого. Пьянящий аромат ее тела сводил с ума, а какие сладкие были ее уста, я не мог оторваться от них! Чувство восторга переполняло меня, невероятными усилиями воли мне удалось оторваться от ее губ. Я понимал: еще немного, и мой хваленный самоконтроль полетит к чертям собачьим, а своим напором я могу напугать и без того боящуюся меня девочку. После поцелуя так же понял, что Велана невинна, настолько неуверенно она это делала, а значит, есть вероятность, что я ошибся, и не было у нее никого любовника. От этой мысли мне стало намного легче, боль, не дающая покоя уже три года, начала отпускать, решил присмотреться к ней перед тем, как открыться. Но на первом занятии я не удержался и немного поддел скромную нимфу, меня забавляло ее смущение, а поведение, которое не соответствовало для нимф, просто заставило немного растеряться. Почему она не пользуется своей красотой для достижения цели, как делают девушки ее расы? Возможно, ее мама все—таки была права, моя пара не такая, как все, и это успокаивало. Так же у меня появилась надежда, что сестра ее попросту обманула, и девочка по—прежнему ко мне неравнодушна. Но вскоре я понял, насколько был наивен, оказывается, нимфы превосходные актрисы!

А началось это так: поздно вечером мы не нашли наших неугомонных девочек у себя дома, решили подождать, когда последние соизволят вернуться. Пришлось ждать долго, наши гулены пришли поздно ночью. На наш вопрос, где соизволили шататься до двух часов ночи, начали хамить словесно, а потом вообще решили на нас напасть, наивные, с кем связались! Вначале это было забавно, я поймал свою беглянку и утащил домой, поговорить. Она уже знала, что мне известно, кто она такая. Да, я не удержался и набросился на нее, как изголодавшийся зверь на свою добычу, хотя, почему как, я и есть самый настоящий зверь, а она самая моя желанная добыча! На что надеялся? Не знаю, наверное, на ответное чувство, но тут я ошибся.

Она вырвалась из моих объятий и начала бросать мне в лицо оскорбления. Кричала, что ради того, чтобы порадовать отца, я готов жениться на черте лысом! Я тоже взорвался и ответил ей: «Да, готов, но не ради отца, а ради благополучия своего рода, очень жаль, что родители не привили своей избалованной дочери такое понятие, как долг!»

Ну а дальше я услышал то, чего я боялся: она меня презирала, нет, не верно, я ей был противен. От ее слов я потерял контроль, невыносимая боль пронзила мое сердце, и пелена ярости помутнила мой разум. Я накинулся на нее, словно зверь, и силой поставил ей метку, пускай почувствует на своей шкуре, что испытываю я! Тогда, возможно, иногда будет думать и о других, эгоистка малолетняя! Не хочешь меня? Ничего страшного, я это исправлю, посмотрим, на сколько тебя хватит!

Но это было начало, самое страшное открытие было, когда девочки думали, что это сон. Вот тогда я и понял, что моя пара превосходная актриса, ее энтузиазм и познания в постели просто поражали! Тогда я понял, что ошибся, не знаю, почему, но я не захотел в ту ночь ее брать. Возможно, мне нужно было время, чтобы пережить это, тем более, ее рассуждения про стриптиз и про других мужчин постоянно звучали в голове. Скажете, я ревнивец? Отвечу: хуже, я — дракон! А мы все ужасные собственники, и то, что принадлежит нам, то не может никому более принадлежать. А она моя, и точка!

Сегодня, когда увидел ее, шедшую под ручку с оборотнем, я чуть не сорвался, но смог взять себя в руки, сейчас не время выяснять отношения, главное — Игры. Начал подготовку с увеличения нагрузки при разминке, понимал, ученики недовольны этим, но меня это не волнует, главное — хорошо подготовить их, и тем самым дать шанс на спасение. На Играх послабления не будет, так что пускай ненавидят, мне все равно, моя задача — подготовить их к разным неожиданностям, а значит, я это и сделаю, невзирая ни на что.

Но все—таки я не сдержался, когда увидел свою пару в объятиях дракона. Все, это был предел. Пора заканчивать с ее бесстыдным поведением, и напомнить, кому она принадлежит!

***

Вел

Стоило только товарищу отойти, как декан и, по совместительству, объявившийся жених, накинулся на меня с нелепыми обвинениями. Вначале даже опешила, но быстро сумела взять себя в руки.

— Это Вы мне о стыде говорите?! — возмутилась я и решила высказать то, что думаю о нем. — Сами обжимаетесь со своей любовницей по углам, а меня еще и обвиняете непонятно в чем! — меня начало просто трясти от возмущения.

— Любовницы? — усмехнулся он, — Обжимаюсь? Не всегда нужно верить тому, что говорят.

— Могу Вас расстроить, но тут дело в том, что мои обвинения строятся не на каких— то там слухах, я сама лично два раза видела Вас с ней! Так что, не Вам мне давать уроки морали!

— Ревнуешь? — усмехнулся он.

— Делать мне больше нечего, как Вас ревновать! Я за свою жизнь переживаю! По крайне мере, мои друзья не собираются Вас отправить в мир иной, расчищая себе дорогу. А Зер мне просто помог, так как Лин, сволочь, мне специально порвал веревку на артефакте! — все, надоело молчать, пусть знает, чем грозят мне его похождения!

— Дай сюда свой артефакт, — потребовал он.

— Меня же увидят в истинном облике! — испугалась я такой перспективы.

— Не увидят, мы сейчас стоим под непроницаемым куполом, а твоя копия бегает на разминке. — ответил он. Я посмотрела — он сказал правду: по дорожке бежала девушка, похожая на меня. Я ужаснулась тому, насколько декан сильный маг, не каждый способен на это. Он же, не смотря на меня, взял мой артефакт, покачал головой, смотря на порванную веревочку. — Веревочка? — хмыкнул он. — Ты еще к тому же еще и небрежна, что, не могла что—то другое вместо нее взять? — он сделал пас рукой, и вместо веревки появилась тонкая цепочка.

— Не порвется? — спросила я, протягивая руку к своему артефакту. И тут он посмотрел мне в глаза. От его взгляда стало нечем дышать. Казалось, что он кинется сейчас на меня и сожрет прям здесь, на месте, словно изголодавшийся зверь. И тут его взгляд изменился, на лице отразилась гримаса ярости и презрения. Да что с ним происходит? Почему такие метаморфозы?

— Нет, — неожиданно грубо ответил он мне, — надевай его и не смей снимать амулет при мне, пока я не позволю.

— Что? — возмутилась я. — Вас забыла спросить, когда и что мне снимать!

— Что, не терпится ноги перед кем—то раздвинуть снова? Понимаю, зов плоти! — после этих слов он посмотрел на меня, как на один из отбросов общества.

— Не Ваше депо, чем я занимаюсь в свободное время! Я пока не Ваша жена, и меня бесит, что Вы так себя ведете, хотя не имеете на это никакого права. — нахамила я ему, меня просто раздирало от возмущения. Я, и ноги раздвигать? Вот же гад, по себе судит!

— Интересно… не подскажешь мне, дорогая моя девочка, когда я успел—то права потерять? — вроде бы тихо спросил, но мне что—то стало не по себе. Чувствую, что я подошла к опасной черте, когда нужно сбавить обороты, но дурная черта заразительна. Плюнув на инстинкт самосохранения, я, как моя подруга Ирика, стала продолжать вдохновенно хамить, а попросту — срывать на нем всю злость, что накопилась.

— Три года назад! — выплюнула ему в лицо, хотя понимала, какую я сейчас несу чушь. На мне его метка, я его пара, какая, к черту, свободная, и какие у меня есть права?

— Три года назад, говоришь? — посмотрел он на меня, и его глаза опасно сверкнули, он усмехнулся. А мне ой как не понравилась его ухмылочка. — У тебя неверные данные, как раз три года назад я получил полное право на тебя.

— На тело, и только! — вырвалось у меня.

— Опять ты ошибаешься, я имею полное право на тебя. И не только на твое тело, но и душу. — сказал он мне и протянул ладонь, на которой проявился голубой лотос. Тьма! Не может быть! У меня от ужаса перехватило дыхание. — Что, дорогая, забыла, как дышать, от восторга? — продолжал издеваться он.

— И что ты собираешься с этим делать? — я как можно спокойней задала вопрос, а саму трясло от страха, я понимала, что теперь я полностью в его власти.

— Все зависит от тебя: будешь хорошей девочкой, которая не будет злить меня, все будет хорошо, а если выведешь меня из себя, не обессудь, я, не задумываясь, проведу обряд подчинения. Ну, так как, будешь послушной? — испытующе посмотрел он на меня.

— А что в Вашем понятии «быть хорошей девочкой»? Вы, конечно, извините, что интересуюсь, а то вдруг, наши понятия расходятся, и я случайно Вас расстрою. Не хочется пострадать из—за банальных расхождениях во взглядах. — взяв себя в руки, постаралась выразить свои мысли как можно спокойнее.

— Хорошо, первое, что от тебя требуется — это перестать позволять себе вольности с мужчинами, никто, кроме меня, не имеет права к тебе прикасаться. Второе, для тебя самое легкое, тем более, я уже проверил, ты прекрасно с этим справишься. — раздевающим взглядом прошелся он с головы до ног. Было понятно, что он имел в виду, но ради собственной безопасности я все—таки решила уточнить.

— Я не совсем поняла свои функции по второму пункту.

— А что тут не понятного? Будешь меня ублажать, ведь для тебя это уже не ново, судя по твоему опыту, который ты успела мне продемонстрировать недавно. — вот так и знала! Мое любопытство и любовь к экспериментам выйдет мне боком! Нуда ладно, сделаем вид, что он прав в своих суждениях обо мне, сюрприз будет. Но за хамство отомщу!

— И Вас не будет беспокоить то, что мне будет противно это делать? — от услышанного он дернулся, как от удара.

— Ничего страшного, переживу и это. — зло сквозь зубы ответил он. — А ты, дорогая, готовься, в течение двух недель мы проведем брачный обряд. Теперь иди на разминку и помни о нашем уговоре. Если я еще раз увижу твой флирт с другими мужчинами, то сама знаешь, чем для тебя это закончится. И, да, чтобы избежать твоих дальнейших вопросов, мне плевать, что ты ко мне чувствуешь, твое дело — меня ублажать и рожать наследников, другого от такой, как ты, мне не нужно. И в любви нимфы я не нуждаюсь, слишком она ненадежна. — он пронзил меня убийственным взглядом и тут же отвернулся.

Мне дважды повторять не пришлось, я резко развернулась и побежала на дорожку. Все занятие я старалась не думать о нашем разговоре, но сердце просто разрывалась от боли. Любви моей ему не нужно! Да я сама всем сердцем желаю больше этого не чувствовать! Тьма первородная, что меня ожидает? Постоянно находиться в напряжении и бояться, что ему что—то не понравиться? Или изнывать от любви к нему, корчась от боли, видя его презрение? Нет, я не выдержу этого, у меня есть только один выход — избежать этого ада. Пусть это можно назвать практически смертью для нимфы, но выхода он мне не оставил!

***

Глюк

— Слушай, я что—то не пойму? Судя по ауре, они друг друга любят, но делают друг другу больно. — недоумевал мой вынужденный подельник.

— Знаешь, я сам в любви как—то не силен, но, сдается мне, что тут что—то неправильно, нужно в библиотеку наведаться, прочитать, что там про любовь пишут, чтобы хоть понять, что это за чувство такое на самом деле.

— Верно, я тоже в этом профан, — согласился со мной вражина.

— Вот, наконец, я услышал от тебя, старый перечник, что ты чего—то не понимаешь! — обрадовался я.

— Так и ты в этой области не особо разбираешься, плесень столетняя. — обиделся он.

— Ладно, согласен, я тоже в этом ничегошеньки не пойму, как—то при жизни было не до любви. — решил не продолжать бесполезный обмен «любезностями».

— Ну да, и мне тоже. — в очередной раз согласился он со мной. — Так что, в библиотеку?

— He—а, сначала адепта Лина на два дня выведем из строя, чтобы не мешал нам. — дал ему наводку на нашу жертву.

— Ты прав, нам же сказали, чтобы мы оберегали девочек, а запрета, как мы это будем делать, никакого не делали. Посему мы вольны в своих действиях. — обрадовался старче, что можно немного пошалить.

Мы подождали, пока адепты закончили разминку, далее они пошли на полосу препятствий. И как только наша жертва встала на бревно, я незаметно сделал так, чтобы он якобы запнулся и упал, при этом благополучно вывихнул ногу.

— Вот, два дня в лазарете ему обеспеченно, — обрадовался я своей проделке.

— Маловато будет, — ответил мой подельник, тут же шатающийся мешок упал на голову и без того пострадавшему адепту.

— Ты что творишь, мокрушник! — возмутился я.

— Да не переживай, жив он, но не здоров, я всего лишь сотрясение ему обеспечил, не сильное, так что на четыре дня о нем можно забыть. Ты же помнишь, в таких делах я ас! — конечно, помню, на себе испытал, и не раз, его умение при жизни.

— Ладно, пока перемена не началась, у нас есть время для изучения чувства под названием «любовь», о котором столько все говорят. Тем более, пробел в знании нужно восполнить.

— Согласен, пробел в знаниях — это залет. — согласился со мной товарищ по несчастью, и мы отправились в храм знаний.

***

Юля

Мы кое—как пережили сегодняшние занятия на полигоне, ползли домой мокрые от пота и невероятно усталые.

— Вот же зверь твой мужик, Вел, торпеду ему в зад! — возмущалась я. Подруга на мое возмущение никак не отреагировала, что нас всех озадачило. — Вел, что случилось? — спросила я ее, заползая в комнату. Смотрю, а у нее глаза на мокром месте. — Короче, сейчас все в душ по очереди, и в парк, переносим наш разговор на свежий воздух, благо, на настоящий момент у нас час в запасе перед следующем занятием!

Мы быстро сделали все свои дела и вышли в сад, кряхтя от усталости, как старушки лет восьмидесяти. Расселись на лавочки возле кустиков и принялись слушать, что же стряслось с подругой. Как только она закончила, я не выдержала…

— Да что же такое делается, девоньки! — от возмущения, забыв об усталости, я аж соскочила со скамейки. — Если задуматься, то они считают, что любовь не нужно завоевывать. Иногда мне кажется, что они думают примерно так:

«Зачем любить, зачем страдать?

Когда любовь ведет в кровать.

Так давайте, вашу мать!

Любовь с кровати начинать!»

— Согласна с тобой, Юль, выбора они нам не дают, и это плохо. Но и выступать с ними в открытую конфронтацию опасно. — резонно заметила Светик.

— Согласна, силовые методы придется отмести, так как физически мы им проигрываем по всем фронтам, но и так продолжаться не может. Где уважение? — продолжала я возмущаться, и тут нас отвлек голос нашей Сюзи—«зомибика»

— Девчонки, как хорошо, что я вас нашел, вот, держите зелье подкрепляющее, мадам видела, как вас декан проклятый гонял! — отдавая нам зелье, наш зомбик как—то нервно оглядывался.

— Эй, ты чего сегодня такой нервный, с мадам что—то стряслось? — обратилась я к нему.

— Да что с ней может случиться неожиданного? Подумаешь, вчера ночью пол— лаборатории чуть не спалила, все утро последствия устранял, так это ожидаемо. Нефиг настойку такими порциями пить, а ты, смотрю, Светик, бодрячком, домой добралась, молодец, без приключений.

— Что ты, дорогой мой, домой я как раз вечером—то не добралась, да и последствия у меня тоже были. Со вчерашнего вечера я жена Алана. — невозмутимо ответила она.

— Вот же мужики — гады! — возмутился он. — Всегда сумеют воспользоваться слабостью дамы! — вознегодовал зомбик. От услышанного мы просто потеряли дар речи. — Ты спрашиваешь, почему я нервный? Так как мне не быть таковым? Во—первых, я уже задолбался красться по академии короткими перебежками, чтобы невзначай не наткнуться на очередного моего обожателя, ведь магии у меня нет пока, а без нее я как младенец по сравнению с моими ухажерами. А тут еще сегодня вообще ошеломляющая новость: моя жена с подругой приехала! Нет, то, что они приедут, я знал, но ведь раньше положенного на три часа явились! Я даже смыться вовремя не успел, в итоге получил от любимой своей метлой раз н—дцать по хребту. Вот сейчас придется искать место, где переждать бурю. Зная свою любимую, только через часов пять ее отпустит, так что где—то это время придется перекантоваться. А то еще свою метлу об меня сломает, потом по этому поводу разборок не избежать. — загрустил бедолага.

— Может, у нас в комнате переждешь? — сжалилась я.

— Нет, там могут найти. — отмел мое предложение жертва женского гнева. — А вы сейчас что так бурно обсуждали?

— Да вот, подумываем движение по защите прав женщин организовать, — задумчиво протянула я.

— Отличная идея! Я с вами! Давно пора им хвосты накрутить, а то совсем мужики обнаглели! Совсем задолбали со своими сексуальными притязаниями!

— Энвер, если ты забыл, то напомню — ты, вроде бы, мужчина? — решила напомнить зомбику о его принадлежности к мужскому полу.

— Конечно, помню, но только за то время, пока я находился под личиной Сюзи, понял, насколько тяжело вам, девоньки, живется. Короче, я с вами в деле, и никаких гвоздей! — заявил он.

— Ну а что, он, как оратор и переговорщик, превосходный, почему бы и нет, я — за. — дала свое согласие Рзн.

Короче, единогласно приняли его в свою коалицию. А что, мужской взгляд на проблему тоже нужен! Договорились вечером в семь часов встретиться и обсудить дальнейший план действий, да и мадам с подругами тоже будут с нами заодно в этом нелегком деле.

— Вот же, гадство! — прячась за кусты, взвыл зомбик. Мы посмотрели и увидели, что в нашу сторону идет здоровенный орк.

— Что, и он твой обожатель? — спросила Светик.

— Ага, — прячась под лавочку, ответила жертва преследования. Делать нечего, сели на эту лавку, тем самым пряча бедолагу.

— Да, теперь понятна причина твоего рвения к нам в коалицию. — с умным видом ответила Светик.

— Девочки, а вы помощницу мадам Мэрил не видели? — обратился к нам орк.

— Видели, только что ушла к мадам. — невинно хлопая глазками, ответила Светик, а сама еле сдерживалась, чтобы не заржать. Тот повелся, как маленький, и рысцой поскакал за июлями.

— Во, молодец! — похвалил зомбик Светика. — Как ловко придумала! Сейчас моя ему быстро любилку отшибет, да и свой пар в немного спустит. Я твой должник!

— Да ладно, мы своих в обиду не даем! — отмахнулась подруга от благодарности.

— Ну все, девоньки, я в лес, от греха подальше, — сказал он и, петляя как заяц, метнулся в сторону леса.

— Красиво бежит и, главное, как быстро, — задумчиво сказала подруга, смотря на зомбика. От созерцания убегающего нашего товарища меня отвлек Слинг.

— Ирика, тебя ректор завет, причем, срочно!

— Странно, вроде бы в обед звал? Ну да ладно, девчонки, я побежала, встретимся после четвертой пары! — попрощалась с подругами.

Добежав до приемной, я, на всякий случай, уточнила у его секретаря.

— Вызывал?

— Да, заходи. — ответил он мне и опять уткнулся в свои бумажки. Я открыла дверь и со словами:

— Что за срочность, вроде бы, мы с тобой на обед договаривались? — направилась к своему «любимому».

— Мелкая, ты только не переживай, ладно? Ты же сильная у меня?

— Присутствует. Так что стряслось? — не понимала причины его странного поведения.

— Понимаешь, сюрприз немного раньше тебе придется показать, так что, извини, не успел подготовить.

— Сюрприз? Ну, и где он? — начала я смотреть вокруг.

— Я здесь, — услышала я до боли знакомый голос и повернулась на него. Возле окна стоял…

— Папа?!