Глава 5

Дверь я захлопнула в последнюю секунду и тут же на нее обрушились удары:

– Открой! Немедленно открой! Тебе не отсидеться там! – кричала жена Григорьева, в то время как сам мужчина пытался ее облагоразумить:

– Лиля, прекрати немедленно. Оставь Элю в покое.

– Хватить меня позорить! – прикрикнул он и бедную дверь перестали мучать.

– Позорить? – прошипела рассерженная женщина. – А что делаешь ты? Да у меня за спиной все знакомые шепчутся. И вот уже соседки письма от любовниц передают с пикантными фото!

– Об этом всем мы можем поговорить дома. Я ведь просил не устраивать балаган у меня на работе.

– А я бы поговорила с тобой дома, если бы ты там ночевал! И балаган устраивать не пришлось бы!

Я прижалась к двери, чтобы не дать войти Лили. Слушать их семейные разговоры мне не хотелось, но и отойди было страшно. Еще не хватало, чтобы женщина влетела в приемную начальства и устроила скандал здесь. Лида тоже стояла рядом, напирая обеими руками. Она скривилась и закатила глаза к верху.

– Капец. – прошептала она.

– Угу, – печально кивнула я в ответ, раздумывая за что меня так жизнь треплет.

Чокнутые жены начальников, нерасторопные сотрудницы, горы документации, с понедельника еще испытание одни красивым, но точно запрещенным для отношений боссом. Как в эпицентре всего этого дурдома оказалась я?

– Довольно! – голос Григорьева прогремел так неожиданно, что мы с Лидой подпрыгнули на месте.

– Ты права, происходящее зашло слишком далеко. Я больше не вернусь домой. Мы разводимся.

Гробовая тишина нас не на шутку напугала. Лиля там вообще жива или упала в обморок?

Грохота мы не слышали, поэтому дверь открывать не спешили, но обе прислушались, даже ближе к двери прижались.

– А как же дети?

Голос женщины звучал удивленно-потрясенно. Мне даже стало жаль ее. Ведь не так уж она и плоха: яркая внешность, красивая фигура, образована, а то, что склочная, так трудно быть милой ромашкой, когда муж ни одной юбки мимо не пропускает.

– Обалдеть. – Лида была немногословной, но подметила ситуацию точно и лаконично.

Кто бы мог подумать, что Григорьев решится на такое?

– Можешь сказать им все, что посчитаешь нужным. Я подтвержу любую твою версию. Материально вы нуждаться ни в чем не будете. В разумных пределах, конечно. На выходные с радостью возьму детей к себе, если они будут не против.

– Ты все просчитал. – хмыкнула она. – Давно готовился? Это все из-за этой Элины? Да?

– Ты попала. – прошептала Лида. – Сочувствую.

– Да почему?! – возмутилась я. – Ты же знаешь…

– Я то - да, а вот Лилечка - нет.

Набрав воздуха в грудь, я открыла дверь:

– Меня ничего и никогда не связывало с вашим мужем! Только работа!

– Да? – усмехнулась жена Григорьева и открыла сумочку. – Тогда что это? – в меня буквально швырнули конверт с фотографиями.

Я открыла и стала рассматривать их. Девушка на фото действительно походила на меня: тот же рост, длина волос, прическа и фигура схожая, разве что она в бедрах чуть меньше и в талии уже, но как в подобных мелочах убедить рассерженную и обманутую жену?

– Милое тату, – донеслось над моим ухом.

Так медленно я еще не оборачивалась.

За плечом стоял босс и не тот, который привычный, родной и дядя Эдик, в народе просто Палыч, а совсем-совсем другой!

– У меня нет тату.

– Да? А на этом фото - есть. – его палец указал на тонкую вязь. То ли побег плюща, то ли просто затейливый вензель на пояснице.

– Это не я! У меня нет тату! – радостно сообщила Лиле, возвращая стопку фотографий.

– Ты думаешь, я поверю тебе на слово? Раздевайся!

Лида захихикала, Григорьев рыкнул что-то жене, Палыч попытался облагоразумить женщину, а вот Константин Валерьевич с улыбкой прошелся взглядом по моей фигуре. Настолько неприлично, что я вся покраснела.

– Да на пляже более раздетыми ходят. – фыркнула Лиля и я поняла, что если хочу поставить точку в этом балагане, то придется поднять водолазку и немного спустить джинсы.

Чтоб этого ловеласа Григорьева три месяца в вендиспансере лечили!

Повернувшись спиной к Лиле, я продемонстрировала абсолютно чистую поясницу.

– Вопрос закрыт?

– Прости.

Мне хотелось сказать, что на больных и неадекватных не обижаются, но смолчала. Бог и так ее мужем наказал.

Кстати, о нем.

– Степан Федорович, я как раз собиралась поставить вас в известность. С понедельника меня приказом руководства переводят в личные помощницы к Константину Вениаминовичу.

Григорьев заскрипел зубами и недовольно посмотрел на Палыча.

– Забирай кого-то другого. Савельеву, к примеру. Эля не рядовой сотрудник, а мой зам. У нас с ней проекты и …

– Теперь у нее со мной будут проекты. – вклинился в разговор мужчина моей мечты… тьфу ты!

Какой мечты? Эля, очнись! Он миллионер. Забыла? Нам такого не надо.

Я тяжело вздохнула. Потому что с одной стороны вот действительно совсем-совсем не надо, а с другой…

Вот почему мне так не везет на мужчин? Вечно мне бракованные попадаются. То маменькие сыночки, то метросексуалы, то бабники и вот встретишь нормального с виду мужика, а он миллионер.

Пока я раздумывала о Вселенской несправедливости меня все таки у Григорьева увели, как последний и не пытался сопротивляться. Бедный даже о разводе и жене забыл. Конечно, теперь всю документацию по текучке ему придется делать самому. Бытовуху никто из мужиков не любит, а Степана Федоровича она вообще убивает.

Видимо по этой же причине и семейная гавань кажется ему скучным болотом. Вот он и экстремалит то тут, то там.

– Эля, ты долго еще будешь тут стоять? – строго поинтересовался Палыч. – А ну, быстро на рабочее место и чтобы сегодня все-все передала и не накакие полставки у Григорьева не соглашалась.

Я конечно пообщела все выполнить, но с все таки с “полставкой” не получилось. Как в воду глядел дядя Эдик.

– Ты не хуже меня знаешь, что за полгода девочки столько всего наделают, что ты потом несколько месяцев без выходных работать будешь. Не дури, Эль. Давай мы твою работу распределим, а ты будешь проверять и подстраховывать. К тому же и зарплата выше станет и проявишь себя, как ценный и незаменимый работник. Я ведь знаю, что ты от моего кресла не отказалась бы.

Я от много чего бы не отказалась…

– Что-то не слышала о вашем желание покинуть занимаемую должность.

– Никто не слышал, я сам от себя не ожидал, но… Только между нами двумя, Эль. Достало все. Вот сегодня понял, что еще несколько лет такой жизни и сам пулю в голову пущу.

– Кризис среднего возраста? Может еще пройдет, Степан Федорович?

– Не хочу, чтобы проходило, Эль. Надоело жить чужой жизнью, подстраиваться и быть вечно что-то кому-то должным.

Григорьев и правда выглядел замученным. Взгляд голубых глаз казался потухшим, а цвет лица каким-то серым. Мужчина то и дело сдавливал пальцами переносицу. Улыбку босс выдавил нехотя.

Женская солидарность ехидно заметила, что так ему и надо, но отчего-то пожалеть хотелось тоже.

Ох, уж это противоречивая женская натура. Когда, я согласилась на предложение Григорьева, то убеждала себя, что все это ради себя, любимой, и новой должности.

А еще чтобы занять голову делом, а не одним плечистым и харизматичным бородачом, в которого мне ни в коем случае нельзя влюбляться. Совсем-совсем.