Глава вторая

Бузили русские студенты, требуя возможность «учиться по образцу стипендиатов Померанского дома». Дурной пример заразителен и… Венеды последовали их примеру. Ничего дурного молодёжь не делала, но душераздирающие речи на площадях и многочисленные, невероятно пафосные петиции «к общественности» откровенно задолбали горожан.

– Никакого «двойного дна», – доложила отцу Людмила, потихонечку перетягивающая на себя функции президента Академии наук, – они хотят именно того, о чём пишут.

– Вот же… – не выдержал и выругался король, – чего бы им просто не прийти ко мне и не попросить?

– Оте-ец, – с усмешкой протянула дочь, – это же студенты. Всевозможные братства, Тайные ордена и прочая ерундистика – они привыкли делать всё через жо… гхм…

Причина бузы была проста: не так давно окончательно оформилась структура «стипендиатов Померанского дома», когда особо одарённых детей, подростков и молодых людей из небогатых семей перетаскивали в спецшколы, оплачивали учёбу в университетах, после чего тащили на государственную службу. Но если раньше с каждым стипендиатом вопрос решался отдельно и как-то не слишком замечался обществом, то после окончательного оформления вопроса всем вдруг стало ясно: да стипендия, это же прямо-таки мечта!

Не нужно думать о съёме жилья – есть общежития, о еде – прикрепляются к определённому трактиру, и недорогие, но вполне приличные завтраки-обеды-ужины обеспечены. Одежда – выдаётся. Оплату образования берёт на себя Померанский дом. Ты только учись! Быть стипендиатом внезапно стало престижно и выгодно.

Но многие студенты не хотели понимать, что к стипендии прилагается ещё и учёба: не три лекции в неделю[381], а три, а то и больше, в день. Не «вольное посещение» лекций – каких тебе хочется, а жёсткий спрос за посещения, да и сами посещения выбирает куратор. А ещё – военная кафедра, когда по субботам вместо пьянок стипендиаты маршируют с ружьями и пиками наперевес, изучают артиллерийское дело и картографию. Ах да, ещё ежедневные занятия с оружием…

Через несколько дней выяснилось, что большей части студенчества нужны только привилегии, вроде общежития, питания и обязательного трудоустройства… Не всем, разумеется – русским студентам изначально требовалась только возможность учиться более… резво. Не десять-пятнадцать лет[382], а оканчивать полный курс годиков за пять.

Пришлось выступить…

– Господа студиозы, – коротко поклонился король и дождался ответной реакции. – Понимаю, что стипендии Померанского дома выглядят невероятно соблазнительно. Но! Во-первых, стипендиаты подчиняются уже не корпорациям, а непосредственно законам Венеции[383]. Вас такое устроит? Это значит, что, к примеру, «шалости», которые сходят вам с рук, для стипендиатов обернутся нешуточными проблемами. Всё ещё интересно?

Раздались выкрики и даже свист, на что Грифич слегка приподнял бровь, затыкая наглецов.

– Ещё раз, господа: помимо привилегий стипендиаты получают ещё и обязанности. Много обязанностей. Согласен, их будущее после учёбы выглядит достаточно радужно… Ну кто мешает вам взяться за учёбу как следует? Потянете, так будет вам стипендия.

– Ваше величество, я Георгий Волен, – представился, встав с лекционной скамьи, молодой человек чуть за двадцать, – этого не понимают только отдельные дурни, которым в студенческой жизни больше всего нравятся гулянки, а не учёба.

Снова шум с нелицеприятными высказываниями в адрес вставшего, но Георгий повернулся, положив руку на бедро – привычно, как бы на отсутствовавшую в данный момент шпагу. Заткнулись…

«Ого, – удивился Грифич, – это ж какая репутация у человека, что затыкаются даже буйные студенты… А… стоп! Волен, Волен… Подписывал документы на награждение, да аж три раза – в морской пехоте у Святослава лихо воевал. Ясно, а теперь вот учится… Молодец».

– Прошу прощения, – продолжил бывший вояка, – но к тем, кто просто интересовался возможностью учиться по-новому, присоединились любители развлекаться.

– Ясно, – усмехнулся Грифич, – ну что ж. По поводу возможности перевода я уже высказался. А кто не дотягивает до столь жёстких критериев, но всё же желает учиться всерьёз, не задумываясь о хлебе насущном… Могу предложить только вариант с королевским кредитом.

Поглядел на студентов и вздохнул, увидев их непонимающие глаза…

– Если на уровень стипендиата не тянете, но учиться, тем не менее, хотите по-настоящему, можно будет обговорить кредиты на обучение. Само собой разумеется – при должной репутации. Кредиты будут разные: под минимальный процент, если вы будете учиться по образцу стипендиатов, то есть будущую специальность вам подберут, с учётом способностей, разумеется. Ну и остальное – не три лекции в неделю, а три в день и так далее. Можно даже систему общежитий с питанием будет обсудить. Устраивает?

Студенчество устраивало: для небогатых и усидчивых выход был идеальным. В конце концов, далеко не все из тех, кто учился по пятнадцать лет, делали это из-за лени – многие из-за бедности. Если не хватает средств на обучение, приходилось бросать университет и зарабатывать деньги на дальнейшую учёбу…

Русские студенты, кстати, оказались самыми прилежными. Нет, венеды ничуть не дурнее, да и обучающиеся в местных университетах европейцы вполне себе… Правда, это если брать только тех, кто прибыл учиться, а не приятно проводить время и заводить полезные связи… А таковых было меньше четверти.

Русские же в большинстве своём приезжали именно учиться, и что характерно – подготовленными. В Российской империи во всю ширь разворачивался Департамент образования: уже появилось великое множество церковно-приходских школ, коммерческих и городских училищ, немногочисленных пока гимназий. Теперь же Павел решил полным ходом пойти в наступление на безграмотность, количеству учебных заведений предстояло вырасти по меньшей мере раз в десять. Разворачивался университет в Петербурге, строился в Казани, разворачивалась Академия в Москве – помимо университета! Строили военные училища, училища правоведения, технические… И если найти учителей для школ низшего уровня не составляло труда, то вот с преподавателями для университетов и гимназий было пока сложно.

Так что студенты из Российской империи приезжали не просто учиться, но ещё и за карьерой. Кто первым выучится, кто покажет лучшие результаты, тот и займёт выгоднейшие места преподавателей в наиболее «вкусных» учебных заведениях, а со временем, как самые опытные – директоров гимназий и училищ, деканов… Поэтому учились рьяно, до обмороков. И даже те студенты, что приезжали в первую очередь за научными знаниями, а не за карьерой, в большинстве своём прекрасно понимали, что научное звание в сочетании с должностью сильно облегчит задачу выбивания средств на исследования, ассистентов, материалов.

Вообще, образование в Венедии ещё не стало «самым-самым» в Европе, но в регионе – стало. Порукой тому – больше трёх тысяч студентов из других стран. Цифра колоссальная, если учесть, что в некоторых университетах Европы количество студентов исчислялось десятками[384]. Во многом это произошло благодаря работе попаданца – он просто приблизительно помнил, какие проекты работают… или работали (?) в будущем. Промахивался иногда, но нечасто. Так появились научные журналы, переманивание специалистов – в основном «технарей».

В своё время он рассудил, что подобные программы не стоит затягивать. Ну а раз были «трофейные» деньги, то и начал переманивать специалистов, строить новые корпуса для университетов, заказывал оборудование, выкупил дома под «служебное» жильё для профессуры. Наличие свободных средств, которые он мог пустить на науку, сильно помогало, но ещё больше помогала решительность. Выходец из двадцать первого века так и не смог привыкнуть к неторопливому ритму жизни восемнадцатого. Предлагают дельный проект? Уже проверили и перепроверили? Ну так вперёд, работайте. Воров и саботажников ждёт виселица, дельных людей – премии, повышения, ордена и дворянство. Так и жили.

– Дожали! – влетел в кабинет Готлиб, размахивая письмом. – Датчане согласны продать Ольденбург! И Дельменгорст! Гонец уже на словах передал!

Произнеся это, камергер затанцевал причудливую смесь немецких народных танцев. Улыбаясь, король взял письмо и вскрыл, бегло пробежал глазами, расплываясь в улыбке. Затем ещё раз, уже медленно, просматривая каждую букву – шифры, однако…

– Можешь танцевать, – с улыбкой сказан он Готлибу, – условия вполне приемлемые.

Гртфич счастливо выдохнул и прикрыл глаза: покупка Ольденбурга была событием знаковым. Прежде всего, потому, что графство располагалось на побережье Северного моря, а не Балтики. Вроде бы ерунда, ан нет – Балтику-то, по сути, «запирает» Англия, этот факт нужно учитывать. Да, она может создать проблемы и Ольденбургу, но ситуация для Померанского дома сильно упрощается. Торговля, безопасность, возможность политического давления на соседей и ослабление его для себя…

Да что далеко ходить: графство «врезается» в английский Ганновер, теперь при осложнениях с англичанами он сможет сильно осложнить им жизнь, мешая высаживать войска и нанося удары в тыл Ганновера.

Ну и наконец – размеры: несмотря на то, что формально Ольденбург был графством, размеры у него были весьма солидные, так что приобретение ценное.

Торопливо вошедший Богуслав поприветствовал отца и взглядом показал на письмо.

– Держи.

Сын бегло просмотрел его и заулыбался:

– Окупились, значит, финансовые вливания в датских чиновников?

– Ещё как, – выдохнул Игорь, – по-хорошему его можно было бы продать дороже где-то на четверть, да «прицепить» к продаже какие-нибудь условия. Ну там не вводить войска, с таможней что-нибудь…

– Как хорошо, когда у соседей слабые правители, – засмеялся принц, – ещё бы Борнхольм[385] у них выкупить…

После отмены зундских пошлин[386] для Померанского дома и России экономика Дании сильно «просела», а привычка жить на широкую ногу осталась. А тут ещё и деньги выплачивать, причём не только победителям, но и, в общем-то, посторонним державам – той же Англии. Так что Рюген надеялся, что Ольденбург – не последняя уступка…

Договор об отмене пошлин он не случайно «привязал» именно к Померанскому дому, а не к конкретным странам. Формально даже присоединение Ольденбурга к Венеции заставляло пересматривать великое множество договоров, и при желании можно было приостановить какие-то из них. Так что даже Швеция, у которой был соответствующий договор с Данией, не слишком возражала, когда новый, заметно более выгодный, привязали непосредственно к Померанскому дому. Правда, пришлось надавить (проплатить) на депутатов ригсдага… Но оно того стоило: теперь задумай Швеция сменить династию, придётся перезаключать множество договоров, оформленных на Померанскую династию. Не факт, что получится…

Вообще, Игорь даже несколько злоупотреблял своей власть и популярностью, предпочитая наиболее выгодные договоры связывать с Померанским домом, а не с государством. Да и не только договоры: вон, Венедский крест, орден святой Натальи и прочие государственные награды он сделал династическими. Логично, ведь теперь можно было не думать о том, какое же подданство у награждаемого – шведское или венедское? Подданство Померанского дома, и точка! Вдобавок теперь указы о любой награде подписывал лично он или члены его семьи. Нужно ли говорить, что награждаемые чувствовали себя обязанными прежде всего монарху и лишь потом государству?

Покупку Ольденбурга с переводом средств и вводом двадцатитысячного контингента войск в новые владения оформили меньше чем за месяц.