Глава одиннадцатая

Началось с грандиознейшего морского сражения двадцать седьмого февраля. Англичане решили «взломать» вход в Ольденбург, двинув корабли. Впереди шли разнообразные «плавучие батареи», призванные подавить сопротивление фортов и сравнительно небольшой венедской эскадры. Численность английских судов превышала венедскую раз этак в пять, а по тоннажу и количеству пушек как минимум в двадцать. Правда, у Святослава были ещё береговые форты, но из-за специфики местности опираться только на них было нельзя.

Гибель славянской эскадры была предрешена, единственной альтернативой был захват кораблей англами, что ещё хуже. Возможностей для манёвров тоже особо не наблюдалось, хотя некоторые моряки, в основном шведского происхождении, предлагали заранее вывести флот, а затем дать англичанам бой в открытом море. Дескать, ветер в парусах, романтика, умереть красиво, следуя примеру викингов…

Принц же решил не «умереть красиво по примеру викингов», а уничтожить как можно больше врагов «по примеру славян». Единственная реальная возможность сделать это – короткий и решительный бой без особых маневров, с брандерами и абордажами. Впрочем, «без особых маневров» этот бой остался для Рюгена, на деле план боя был достаточно сложен, но в полной мере его понимали только военные моряки.

Битва началась классически: требование англичан спустить флаги и покориться, ответ венедов и… Морские мины. Они достаточно давно были известны в Европе[423], но использовались нечасто, очень уж конструкции дорогие и несовершенные. Однако попаданец вспомнил кое-какие «всем известные» факты, после чего Святослав совместно с Богуславом придумали вполне рабочие, пусть и неидеальные экземпляры.

К сожалению, сильно неидеальные… Так что якорные мины с химическими взрывателями уничтожили только линкор – видимо, от взрыва мины что-то там нарушилось в пороховом погребе и «Гордость Британии» взлетел на воздух.

Грохот был оглушительный, и горящие обломки корабля разлетелись очень широко и красочно.

Также мины сильно повредили два транспортника, один из которых затонул, частично перекрыв фарватер.

Были повреждены и два фрегата, которые в результате вышли из боя. Другие взрывы английские суда либо не повредили, либо повредили недостаточно.

– Зараза! – зло бросил Святослав, наблюдающий за происходящим. – Всё-таки надо было двойные заряды класть! Сэкономили… Ларс! Вели ракетами обстрелять с берега: пусть не долетят, но авось напугают.

Попытка обстрелять флот вторжения ракетами с берега не удалась: слишком большое расстояние, слишком маленькие мишени, да ещё и специфическая роза ветров. Так что в расположении английского флота упало меньше полусотни ракет, и только одна причинила существенный вред, уничтожив шхуну. Другие же ракеты бесславно попадали в море.

– Скверно, – сквозь зубы процедил Грифич, – не хотел я этого, жалко парней… Да и себя… Томаш!

Подскочил сигнальщик, вытянувшись во фрунт.

– Передавай: брандерам циркулярно[424] «По местам стоять, с якоря сниматься»[425].

В ход пошёл главный козырь – брандеры. Но в данном случае это были не набитые порохом суда, а скорее плавучие ракетные установки, в большинстве своём одноразовые. Но поскольку о какой-то управляемости ракет речи не шло… да и точности пока сильно не хватало, то для хоть какой-то гарантии попадания морякам с «ракетоносцев» приходилось подходить на расстояние пары сотен метров. Начинать стрельбу ранее было бессмысленно.

Встав в классическую для морских сражений линию, английские суда принялись расстреливать атакующие ракетные суда, в большинстве своём успешно, ведь на каждый кораблик были направлены дула десятков пушек. На дистанцию залпа прорвалось чуть менее половины из трёх десятков судёнышек, а по-настоящему удачные выстрелы смогли сделать всего несколько…

Но каких! Всё-таки ракета с горючей смесью для парусного деревянного корабля – это очень серьёзно… Начались пожары, дым, после чего в атаку пошли уже «настоящие» корабли, стараясь приблизиться на пистолетную дистанцию. Затем следовал пушечный залп и абордаж.

– Поднять «Венедия ждёт, что каждый из вас выполнит свой долг», – скомандовал Святослав, после чего «Резвый» с принцем на борту ринулся в самоубийственную атаку на английский флот.

– Мартин! За дымами иди!

Рулевой, немолодой лоцман из горожан, вызвавшийся добровольцем, кивнул коротко, крепко сжав зубами пустую трубку и умело маневрируя.

– Первуша, действуй!

Молодой адъютант из «гнезда» Савватея Ворона быстро устанавливает ракетную установку.

– Снять ялик… ракеты к бою…

Грифич коротко, сквозь зубы, выдавал команды, не отрывая глаз от надвигающихся английских кораблей.

– Залп!

Ракеты с воем вылетели из установки, почти тут же английское ядро сбило мачту брандера. Падая, оно зацепило Святослава, скинув в море. Очнулся он уже на борту ялика, мокрый и с раскалывающейся головой.

– Как? – были первые его слова.

– Попали, княже, – отозвался Первуша, – да хорошо так!

– Ладно… к берегу…. - с трудом выдавил молодой Грифич.

К сожалению, англичан было почти в десять раз больше, не считая десанта на транспортах, так что даже безумная, самоубийственная храбрость венедских моряков не могла нивелировать численность. Зато смогли разгорающиеся пожары – несколько уцелевших «ракетоносцев» смогли в дыму приблизиться и выпустить пару залпов практически в упор.

Плохая видимость и низкая точность ракет сыграла недобрую шутку – парочка из них подожгла венедские суда, стоявшие близко к английским… Но славяне успели сблизиться с английскими кораблями, намертво их сцепив. Ну хоть гибель не была напрасной…

Нервы у лорда Кавендиша дрогнули, и он отдал приказ отходить. Впрочем, дело было не только в нервах – слишком много сгоревших и затопленных кораблей лежало в фарватере. Теперь англичанам пришлось бы заходить в порт, практически прижавшись к береговым батареям Ольденбурга. А учитывая, что там ещё оставались ракеты… В общем, рисковать не стали.

Приказав выпустить по городу ракеты, которые имелись и у английского флота, эскадра удалилась в Ганновер – десант непосредственно в Ольденбург отменялся. Теперь «томми» предстояло сражаться со славянами без прикрытия корабельной артиллерии.

Ракеты Кавендиш запускал издали, да и качество… Так что на сам город упало всего несколько штук, не нанеся серьёзного ущерба. Но… не всё так гладко – отстояв город, венедская эскадра была уничтожена практически полностью. На плаву остались всего десяток судёнышек, которые и подбирали держащихся на плаву моряков.

К сожалению, таковых было немного – моряки и без того падают в воду в большинстве своём контуженые и раненые. А уж когда это воды февральской Балтики…

Из участвовавших в битве славян выжил примерно каждый восьмой, при этом фактически уполовинив английскую эскадру. Выжил и Святослав, к великому облегчению Игоря. Однако принц был достаточно тяжело ранен и вдобавок сильно простужен после вынужденного купания. Жизни его ничего не угрожало, насколько в этом можно быть уверенным в восемнадцатом веке, с соответствующим уровнем медицины… Командование войсками в регионе взял на себя Николич.

* * *

Основная часть английского флота напала не на Ольденбург, а задумала всё-таки пройти в Балтику. Защиту побережья Норвегии и Швеции взял на себя Богуслав, а флотом – немолодой уже Савватей Ворон. Здесь соотношение сил было не столь страшным, но зато не было возможности опираться на береговые батареи, да и идея ракетных катеров выглядела маловероятной – больше простора и, соответственно, меньше возможности «вынырнуть» из какого-нибудь фьорда.

Вступила в войну на стороне Англии и Дания, но, откровенно говоря, выбора у них не было. Даже сама формулировка звучала так: «В силу непреодолимых обстоятельств и давления наших английских друзей Дания вынуждена вступить в войну».

Вроде как толку с таких подневольных союзников и немного, но теперь в распоряжении англичан есть порты, датские арсеналы, запасы провизии… В общем, экономику стране придётся долго восстанавливать – в любом случае.

Сначала эскадра под командование Лайонса «пощупала» оборону шведских Хеганеса и Хельсингера, стоящих на берегу узкого пролива, отделяющего Швецию от Дании. У Хеганеса англичане даже смогли высадить десант, но все их усилия были напрасны: пехота быстро его уничтожила, отбив батареи у неприятеля. Дальше англы идти не решились – Хельсингер был куда более «твёрдым орешком», рассчитанным на оборону не от эскадры, а от целого флота.

Так что пришлось сэру Бёрджесу вести свой флот через датские Корсер и Свейборг, где уже стояли флота Унии и России. Русский флот был предоставлен в основном гребными судами – специально строили и обучали морскую пехоту, рассчитывая на подобное течение событий. Были и парусные суда под командованием Ушакова, но сравнительно немного.

Здесь сражение развернулось через три дня после нападения на Ольденбург.

С самого начала бой вёлся осторожно: англичане уже получили известия о венедской манере сражаться и теперь старались не подпускать славян близко.

В принципе, удавалось – моряками англичане всегда были хорошими. Умело маневрируя, они не подпускали к себе корабли Союза.

В течение трёх дней шёл этакий своеобразный «балет», когда стороны выясняли сильные и слабые места противника. Англы, пользуясь более чем двухкратным преимуществом, старались развернуть венедские корабли так, чтобы те стояли против волны. В таком случае англичанам можно было стрелять заметно дальше – ядра летели по гребням волн, как пущенные мальчишками блинчики[426].

Но ничего особо страшного в таком противостоянии не было, с большого расстояния нужно очень много точных попаданий, чтобы повредить обшивку. О «золотом» попадании прямо в мачту или крюйт-камеру[427] речи нет, это отдельный разговор.

Англичан такая «игра на нервах» вполне устраивала – подобные битвы могли длиться даже не днями, а неделями, после чего критическая масса ошибок накаливалась, и следовал решающий удар, а затем сдача на милость победителя или бегство.

Третьего марта 1790 год англичане перешли в атаку – за прошедшие дни они заметно осмелели и уверились в собственном превосходстве. Зря, кстати… пусть кораблей, пушек и моряков у них больше, но вот качество[428] – не слишком.

К полудню флота Унии и России были зажаты в бухте Нюборга, постепенно отступая и огрызаясь. Огрызаясь, надо сказать, достаточно умело: артиллерия у славян была традиционно сильна[429], а корабли заметно качественней. Это англичане могут сказать «У короля много», провожая погибающий корабль, а венеды, русские или шведы – нет. Мало…

Английское ядро ударило в борт, внутри отлетел кусок доски, вонзившись в горло молоденькому подносчику пороха. Хрипя, тот сделал несколько шагов в сторону, дабы своей кровью не намочить порох и осел на пол. Несколько судорожных движений… и венед скончался.

– Упокой, Господи, душу раба Твоего, – мимоходом, но с чувством перекрестился худой канонир, тут же заорав: – Прохор! Тащи порох, Савушку убило!

Отбивались зло, умело, и если бы соотношение сил было более равным, сэру Бёрджесу о победе нельзя было бы и мечтать… Постепенно английский флот втянулся в бухту… и ракеты с жутким воем начали падать на британские суда. Огненный шторм… Берега достаточно большой, но не слишком широкой бухты стали идеальным местом для размещения ракет. Англичан переиграли.

Пусть жители Британии издавна славились невозмутимостью, но в этот раз сохранить её не удалось. По приказу Бёрджеса корабли начали разворот, стремясь покинуть ловушку, и заспешили, ведь огонь намного страшнее привычных уже ядер.

Начались ошибки, английские корабли мешали друг другу. И ещё одна ловушка – в бухту начал заходить гребной русский флот, таящийся до этого момента во фьордах. Русские отчаянно гребли, стремясь как можно быстрее подойти именно сейчас, пока враги столпились и большая их часть просто не может стрелять иначе как друг в друга.

– Давай, братцы! – истошно орал немолодой поручик-морпех с изрубленным шрамами лицом, подгоняя гребцов. – Давай! Жилы порвать надо, но успеть!

Морпехи на галерах гребли истово, яростно – вот сейчас они доберутся до врага… Добрались.

– Ру-усь! – Капрал взбежал на борт английского корабля по абордажной лестнице. – Слава!

Поспешные выстрелы англичан чудом не зацепили смельчака, а тот уже кидал в британцев целую связку гранат с заранее подожжёнными фитилями.

Оглушительный взрыв уничтожил и покалечил не меньше десятка бриттов. Осколком зацепило и самого капрала, но путь он расчистил, русская морская пехота ворвалась на вражеский корабль. Строй британцев разметал взрыв гранат, русские ворвались на корабль, как хорёк в курятник: в живых не оставляли никого.

Однако британцев недооценили: оказалось, что среди них есть настоящие храбрецы, способные жертвовать своими жизнями ради товарищей. Часть авангарда и арьергарда осталась, задержав как венедов, так и русских, связав их боем.

– Васька, давай!

Выстрел!

В русский морпех оседает на палубе вражеского корабля, а рыжеватый молоденький английский мичман опускает пистолет, зло скаля крупные, лошадиные зубы.

– Святой Георг! – Англичанин, собрав вокруг себя подчинённых, перешёл в лихую контратаку, размахивая шпагой.

Выпад! И славянин падает на спину, а англичанин быстро выдёргивает клинок из мёртвой груди противника и отражает яростную атаку русского морпеха, размахивающего палашом.

Тем временем часть английских моряков кидала абордажные крючья на русские галеры, прижавшиеся к борту их судна. Зачем, ведь они уже сцеплены?! Прозрение пришло слишком поздно, когда почти уже захваченный корабль охватил огонь.

Тушить во время сражения проблематично, особенно когда противник всячески этому мешает… Славяне принялись отчаянно рубить верёвки, стягивающие суда, но оставшиеся в живых англичане препятствовали этому, расстреливая морпехов из мушкетов.

– Англия и Святой Георг! – яростно заорал израненный мичман, держащийся на одной гордости. А пламя разгоралось и на русских галерах… Мичман хохотал…

К великому сожалению венедов, скандинавов и русских, англичане всё-таки вырвались из ловушки, потеряв около трети своих кораблей. Ещё треть была повреждена в достаточной степени, чтобы думать не о бое, а о ремонте.

У союзников дела были заметно лучше: ремонта требовала большая половина судов, но вот безвозвратных потерь было сравнительно немного, сказалось куда лучшее качество постройки и обслуживания.

Потерь среди венедов было немного, но среди русской морской пехоты погиб едва ли каждый третий, взяв за свои жизни кровавую плату. У венедов была другая беда: в сражении был тяжело ранен адмирал Савватей Ворон…

Командование Союзным флотом временно взял на себя Свенсен, пользующийся заслуженным уважением. Здесь была небольшая тонкость – толковых адмиралов у венедов хватало. Просто шведский флот, сильно «почищенный» за последние годы от ворюг-дураков-масонов, и без того был переполнен славянами. Так что Свенсона поставили скорее как политическую фигуру. До выздоровления Святослава шведский адмирал похозяйничает, заодно успокоит амбиции шведов. Ну а что он скорее хозяйственник… Так это в плюс: сейчас предстояло не воевать, а как можно быстрее чинить суда и пополнять припасы. Так что пусть…

В заместители ему поставили Ушакова – по просьбе Павла. Русский император давно обратил внимание на талантливого военного моряка, но произвести его в адмиралы пока не мог. Точнее – мог, но со скандалом в Морском Ведомстве, ломая «заслуженных» через коленку. А так…

«Раз уж венеды замечают Ушакова, то стыдно будет не отметить его нам – дельный будет адмирал, с европейским авторитетом».

А вот Богуславу пришлось очень непросто – английская эскадра, посланная для разорения Норвегии и Швеции, была не слишком велика, но у норвежского короля судов не было в принципе. Не настолько велики силы Унии, чтобы их ещё и распылять. Так что он организовал своеобразный патруль из рыбацких судёнышек и скоростных яхточек состоятельных скандинавов. На них же порой и перебрасывались скандинавские войска для отражения английских десантов. С судов ставили и мины, нередко прямо под носом у противника.

– Греби потише, Иван, – с акцентом проговорил на неплохом русском норвежец средних лет одному из русских напарников. Иван, молодой совсем паренёк, шмыгнул виновато носом и стал грести, поглядывая на весло.

– Не заплутал, Кнут? – спросил норвежца отец Ивана.

– Коль-ша! Не лессь под руку! – От раздражения акцент у Кнута сделался очень заметным. Он и без того прокладывает маршрут в тумане, да между рифов…

– Фсё, – негромко сказал норвежец через несколько минут, – на месте. Здесь идти могут аль северней, у Тресковой банки.

– Там Фрол с сыном, – отозвался Николай.

– Фрол! – Фыркнул скандинав. – Не Фрол с сыном, а Ларс с Фролом и Никитой. Гребцами-то пошшти все могут, а до места довести в таком тумане – только мы двое.

– Кхм. Твоя правда, – смутился Николай, – ну что, вываливаем мину?

– Да.

Через минуту просмоленный бочонок, щетинившийся рожками, плавал в ледяной воде, а Иван сосредоточенно добавлял на верёвочный хвостик мины грузы: чтобы из воды не торчала, этак и заметить могут.

– Всё, – выдохнул замёрзший парнишка через несколько минут, пряча окоченевшие руки за пазуху, – сделано.

Больших сражений не было, но отразили почти два десятка десантов и… Сожгли четыре британских судна – включая фрегат «Король Георг».

А одно небольшое грузовое судно так и вовсе взяли ночью в ножи, доплыв четверть мили от берега до якорной стоянки последнего. Вплавь! Зимой!

– Сало все сожрали, с перцем да травами? – грозно спросил товарищей Никодим, имевший боевой опыт. Собравшие недружно подтвердили, что да – все.

– Бурдюки? Проверены, жиром смазаны?

– Всё сделано, – с укоризной ответил староста небольшой норвежской деревушки, – мы не умеем плохо работать.

Никодим пофыркал, но продолжил вопросы и проверки: бывший пират не только проверял напарников перед невероятно сложным делом, но и давал малодушным возможность покинуть ряды без урона для чести. Сомневаешься в себе, так повиниться, что чего-то не сделал – да ступай с богом…

– Всё, други, поплыли…

Капитан грузового судна, вставшего во фьорде ради ремонта рангоута после очередного шторма, был настроен весьма подозрительно и успел даже обстрелять рыбацкое судёнышко, вышедшее было днём из деревни. После брандеров-то… страшно. Ядром убило старого Нильса, вот после этого норвежцы и озлобились. А тут ещё и Никодим с его рассказами об абордажах…

Наскоро ушитая обтягивающая одежда из шерсти, обильно смазанная жиром. Жиром смазано и тело, в руках надутые желудки морских зверей.

– М-мать! – вырвалось у Никодима, когда он зашёл в воду. Впрочем, норвежцы выражались не менее ярко.

Обмотанная тканью кошка глухо стукнулась о борт, после чего по верёвке влез Никодим и прикрепил верёвочную лестницу. Сам же не стал ждать, тенью заскользив по палубе, поглядывая по сторонам.

Стоящий у борта часовой относился к своим обязанностям формально, лениво зевая и даже не пытаясь изображать бдительность. Благо, со стороны капитанской каюты его сейчас нельзя было увидеть… Душераздирающий зевок прервался коротким всхлипом, и моряк осел на палубе.

– Один готов, – пробормотал сам себе Никодим, – теперь оружием разжиться…

Оружие на торговых судах традиционно хранилось в капитанской каюте – при абордаже пиратов раздать команде успеют. На руки руки оружие в английском флоте давать не любили. Военный или торговый, английский флот имел дурную славу, бунты нижнего состава из-за скотских условий были явлением совершенно рядовым.

Тем временем норвежцы уже были на палубе, старательно прячась.

– Тесаки вытаскиваете, да к матросскому кубрику, – негромко сказал бывший пират четверым, – ваша задача – просто не выпускать их оттуда, если шум начнётся.

Четверо здоровенных скандинавов, привыкших к охоте на морского зверя, кивнули молча, заняв свои посты.

– Так… остальные за мной, не шуметь.

Каюта капитана была традиционно не только с замком, но и щеколдой – выходцы из трущоб были среди моряков нормой, а там многие были специалистами по замкам…

– Свен, – скомандовал русский, и невероятных пропорций норвежец примерился к двери. Удар ногой… Ещё удар…

Дверь влетела в капитанскую каюту, а следом влетел Никодим, выбивая у капитана двуствольный пистолет.

Удар по печени успокоил обрюзгшего немолодого англичанина. Затем кляп и верёвки…

Быстро расхватали мушкеты и пистоли, зарядили и побежали к матросскому кубрику. Но там было тихо – видимо, после шторма и ремонта команда сильно вымоталась.

– Обыскать судно, – негромко приказал Никодим после того, как все норвежцы получили огнестрельное оружие, – может, кто в трюме есть.

Но нет, больше никаких проблем не было. Судно с грузом парусины было захвачено, а всех потерь – Ларс, который седмицу спустя помер от воспаления лёгких.

Потомки викингов ещё не стали «общечеловеками» и в союзе с венедами как будто обрели второе дыхание. Они ставили мины прямо по движению эскадры, пытались брать суда на абордаж и придумывали десятки разных хитростей. Иногда получалось.

В итоге, британцам почти не удалось ничего разрушить, за исключением парочки небольших городишек менее чем на тысячу жителей. Если бы они упёрлись, то смогли бы перебодать Богуслава с его скандинавами… Но считать островитяне всегда умели – «игра не стоила свеч».