Глава десятая
Неопределённые слухи о большой войне[469] войне с Турцией, ходившие по империи в общем-то постоянно, начали приобретать некоторую конкретику. И пусть все наставления по военному искусству говорили о внезапности удара, в данном случае Игорь решил взять пример с древнего князя Святослава, с его: «Иду на вы!»
Мало того, что форма «вы» в Древней Руси подразумевала не множественное число, а… Тьму, то есть он объявлял себя борцом за Свет, в очередной раз подчёркивая своё звание паладина, так ещё психологический настрой как своих воинов (на Тьму идём!), так и противников: при славе непобедимого полководца сказать врагу заранее, что ты идёшь на него войной… Многие дрогнут.
А самое главное, что скрыть подготовку к большой войне с Турцией не получилось бы при всём желании, слишком уж масштаб велик.
Война масштабом поменьше уже велась русскими в Северной Америке. Пусть поселения там были сравнительно немногочисленны, но Англия не могла не учитывать этот факт, ведь оттуда в Россию шли меха, тюлений и китовый жир, другие ресурсы.
Парламент направил туда эскадру под командованием командора Ли. Поскольку направление считалось откровенно второстепенным, то и корабли направили того же класса: второсортные шхуны и фрегаты с второсортными экипажами. Зря…
Русских в Америке было сравнительно немного: от силы тысяч семь, да столько же метисов и аманатов, воспитанных в русских традициях. Были они разбросаны по территории от Аляски до Калифорнии, так что привыкшие к невысокой мобильности европейцев, британцы недооценили способность профессиональных охотников и купцов, ведущих торговлю с индейцами, к переходам. Между прочим, у торговцев в тех краях переход в пол сотни вёрст с тяжёлым тюком товаров на плечах считался делом рядовым.
Мобильные, решительные, привычные к дальним переходам, оружию, схваткам с враждебными индейскими племенами и дикими животными, русские колонисты в союзе с дружественными индейцами совершенно закошмарили англов.
Ну что могли сделать моряки короля Георга? Обстрелять посёлки из пушек? Так в избы ещё и попасть надо, а ядер на это дело уходит… Классическая же русская изба возводится за пару дней, так что из пушки по воробьям. Высадится с десантом и сжечь поселение? Иногда это удавалось, но обычно потери «красных мундиров» от меткого огня профессиональных охотников были столь велики, что десант срывался в самом начале. Нужно учесть ещё, что минимум четверть переселенцев в Русскую Америку были некогда егерями с опытом войны. Или казаками, пластунами, гренадерами…
* * *
– Чего это они? – спросил Егор у старшего товарища, наблюдая за обстрелом деревни. – Ядра небось денег стоят немалых, да порох.
– Да… в бумагах напишут, что город обстрелом разрушили до основания, – спокойно ответил Никодим, успевший повоевать с Фридрихом.
– Врать будут? – не понял Мишка Змей из крещёных индейцев, напряжённо вслушивающийся в разговор.
– У-у… ещё как. Я тебе даже примерно могу сказать, как: частокол порушили…
– Да там сажени три сковырнули!
– Не перебивай, Егорша! Я те про бумаги говорю, как они писать будут. Гхм… Частокол, значит, пойдёт у них за уничтоженное укрепление. Потом изба общинная вон горит – её как ратушу уничтоженную проведут. Лошадь у Семёна убили, когда он стадо перегонял вглубь – так это будет описано как это… кавалерийский отряд рассеяли, во!
– Лодки! – прервал их беседу глазастый индеец.
– Сызнова? Ну что ж…
Длинноствольное нарезное ружьё выплюнуло свинцовую пулю.
– Мимо, – недовольно пробормотал Никодим, перезаряжая винтовку.
Выстрелы звучали из разных уголков деревни, и несколько человек на шлюпках были убиты ещё до того, как пристали к берегу. На корабле пытались уничтожить стрелков артиллерией, но…
Русские мужики воевали не по правилам! Вместо того чтобы дожидаться англичан в плотном строю, они прятались!
Берег был открытым, и потому немногочисленный десант был как на ладони у метких стрелков с нарезным оружием. Высадилось англичан в этот раз довольно много – больше ста человек.
– Да никак они моряков в десант сунули? – удивился Егорша. Никодим присмотрелся…
– Твоя правда. Напужать хотят, дурни.
Выстрелы гремели один за другим, и англичане падали на песок. Но храбрости… или дурости… им было не занимать, так что, выстроившись плотной шеренгой, они пошли, выставив вперёд штыки.
– Залпом! Пали! – заорал Никодим, надрываясь.
Нарезные винтовки хоть и били далеко да точно, но и перезаряжались долго.
– Отходим, – спокойно скомандовал Никодим и прокашлялся. – Свисти, Змей.
Индеец кивнул невозмутимо, взял трофейную флейту-пикколо, которой очень гордился, и просвистел несколько сигналов. Только потом дисциплинированный воин спросил старшего:
– А схватка? Не будет?
– Зачем? – Бывший фельдфебель проверил порох на полках пистолей и прибавил шаг. – Бабы да детвора уже ушли, скарб что поценней тоже уволокли. За что тогда сражаться-то? Ну, сожгут деревню, так дома поставить за седьмицу можно, не боле.
По ночам же лаймам приходилось очень, очень тщательно охранять свои корабли, ибо в дело вступали охотники за морским зверем, способные броском гарпуна пронзить за несколько десятков метров не только моржа, но и человека. Ещё они были способны проплыть полмили даже в ледяной воде, обмазавшись жиром животных… В любом случае британцам приходилось скверно: снимали часовых, после чего следовал решительный абордаж.
Таким образом было захвачено три корабля – неимоверный позор для флота Англии! Да, собственно говоря, для любого другого тоже…
В итоге британцам пришлось отступить, удовлетворившись сожжением несколько десятков изб, захваченным одним (!) сараем с пушниной и долгой, но безрезультативной артиллерийской перестрелкой с фортом Росс. Точнее, какие-то результаты были у форта Росс, так как через несколько дней после перестрелки один из английских фрегатов нашли брошенным, и судя по косвенным данным, именно во время перестрелки он пострадал достаточно сильно, чтобы его можно было попытаться отремонтировать.
Британия поспешила объявить о победе, но даже сами британцы в это не верили… Индейцы же чрезвычайно гордились тем, что отбились от неприятных чужаков, а напрочь отмороженные эскимосы молили духов, чтобы чужаки пришли ещё – очень уж трофеи были взяты хорошие…
В самой России волновались кочевые и полукочевые народы, прежде всего калмыки, большая половина которых в 1772 году ушла назад в Джунгарию[470]. Ушли с шумом и рассказами о величии, которое они прямо сейчас завоюют. Большая их часть была крайне недовольна Павлом, который вёл очень жёсткую политику по отношению к инородцам, и не всегда справедливую. Но несмотря на несправедливости, калмыки были поголовно вооружены ружьями и пистолетами – вплоть до женщин и подростков, да и с клинковым оружием было всё более чем в порядке. А это прямо говорило, что Павел, несмотря на национально ориентированную политику, в материальном плане их совсем не притеснял…
С оружием у ушедших было всё хорошо, а с христианским милосердием плохо, так что по дороге те изрядно «пошалили». В русских землях переселенцев сопровождали солдаты, а вот в районе Казахстана калмыки без особого стеснения начали грабить местных[471], мотивируя это тем, что «они издревле были нашими данниками, пусть целуют сапоги, вспоминая хозяйскую плеть». Благодаря вооружению и участию части орды в европейских войнах, сопротивление немногочисленных казахов, и не только казахов, удалось легко сломить, так что в итоге многовековой порядок в степи был нарушен, и начался большой передел земель. Не в последнюю очередь он стал причиной того, что впоследствии русским войскам удалось так легко захватить эти края…
Ушедшие устроились в Китае очень неплохо, и теперь оставшиеся калмыки рвались к родственникам. Не все, разумеется, но голоса инакомыслящих мало кто слушал. Услышав о грядущем переселении ойратов, остальные кочевые и полукочевые народы резко разделились. Одни отнеслись к этому чрезвычайно враждебно: учитывая грабежи, сопровождавшие переселение, удивляться не стоило… Другие надеялись присоединиться к грабежам, а главное – занять в Поднебесной более высокое положение, чем сейчас.
В принципе, Павел ничуть не протестовал: подданные из них были сомнительные, разве что башкиров и ряд других народов было бы жалко, вздумай они уйти. А калмыки да ногайцы… Не чтобы плохи, просто где прокормится один кочевник, может прокормиться десяток земледельцев, причём без претензий на родство с Чингисханом и на мировое господство.
Другое дело, как обеспечить маршрут, чтобы несколько сот тысяч человек не умерли по дороге от бескормицы, но чтобы не были задеты интересы лояльных подданных, ибо у каждого кочевника по меньшей мере несколько голов скота, и такая «скотская армия» способна превратить в пустыню любую местность на несколько лет. В общем, головная боль и траты нешуточные, но зато снимались проблемы с осёдлыми соседями кочевников, которым не нравились побочные эффекты от такого соседства, заключавшиеся в регулярно вытаптываемых полях, угоне скота, набегах за молодыми женщинами и в прочих «развлечениях».
Непросто дела обстояли и в недавно захваченной Персии. Сами персы в большинстве своём отнеслись к русским весьма дружелюбно, посчитав старшей роднёй. Да и законы русского государства были вполне адекватны и понятны. Но вот проживавших на территории Персии представителей других народов начали резать…
Как это обычно бывает при глобальном переделе власти, равновесие нарушилось, и пострадали прежде всего малочисленные, но сравнительно богатые группы населения, к которым у персов были какие-то претензии. Прежде всего – крупная община евреев, контролировавших как минимум треть финансовых потоков страны. Павел относился к ним негативно, но вот резни совершенно точно не хотел: в данном случае сработал «ефрейторский зазор», и местные были твёрдо уверены в своей безнаказанности. Ну и плюс деньги… Резню остановить удалось, но поздно, и большая часть общины была уничтожена. Поздно – потому, что военным было велено «по возможности мягко обращаться с местными жителями», а сами евреи жили компактно, отдельно, так что пока узнали, пока подоспели…
Ещё хуже пришлось арабам, курдам… Не трогали или почти не трогали только армян, и христиан вообще, здраво понимая, что за такое христианское государство точно не погладит по голове.
Не стоит думать, что дело только в ненависти к чужакам, соплеменников персы резали как бы не более охотно. Враждующие кланы, слишком богатые, наглые, слабые, сильные соседи…
Войска получили приказ стараться не вмешиваться в происходящее: «Покуда резня идёт между теми, кто не имеет гражданства российского и не известен как человек, могущий принести несомненную пользу, старайтесь не лезть в сию грязь. Чтобы понимать, кто прав, а кто виноват, и как следует поступить по местным законам справедливости, следует прожить здесь не один год. В противном случае можно наломать добрых дров и заполучить врагов Государству Российскому на самом пустячном, казалось бы, происшествии. Выглядит резня сия гадко и мерзко, но следует помнить, что это Восток, а не Россия, и подходить к нему следует по другим меркам. Происшествия таковые случаются здесь постоянно, и людишки местные привычны к этому.
Однако если задета честь или безопасность любого из наших подданных или честь Государства Российского, приказываю применять силу без всякого раздумья, и крайне жестоко – так, чтобы туземцы сразу уяснили, что поднять руку на одного из российских граждан – это значит лишиться сей руки».
Захват Персии стал причиной «принципа домино», и события в окрестных странах понеслись вскачь. Сильно активизировались индусы, занимаясь пока взаимной резнёй, но дело шло к убийствам европейцев и мусульман. Европейцев здесь было пока что не много, но если французы, испанцы или португальцы с голландцами держали себя более-менее в рамках – хотя бы потому, что было их мало, то англичане, как самые многочисленные и активные, успели оттоптать немало мозолей. Ну а после Французской революции и последующих событий серьёзных конкурентов в регионе у них не осталось, и лаймы изрядно обнаглели.
С мусульманами-завоевателями у индусов отношения всегда были напряжёнными, но ранее мусульмане могли опираться на единоверцев из той же Персии. Да и Турция не раз говорила своё веское слово, другие мусульманские страны. Индуисты осторожничали ещё и потому, что опасались за торговлю со странами ислама. Теперь же, когда Персия была завоевана, а Турция разваливалась на глазах, начала разваливаться и торговля… Точнее, торговлю Индии с Персией начали потихонечку перехватывать русские, а с Турцией дела обстояли совсем скверно… Препятствий для взаимной резни оставалось всё меньше и меньше. Начали вспыхивать пока что мелкие, но очень многочисленные очаги напряжённости, и если они не затухнут, то можно быть уверенным – мусульмане станут в Индии религиозным меньшинством[472], причём меньшинством на грани исчезновения.
С христианами в Индии дела обстояли несколько лучше, но только с «проверенными» ветвями христианства – теми, что давным-давно укоренились в регионе. Отношение же к католикам, и особенно протестантам, было скверным: сильную поддержку им оказывали европейцы, пользуясь подчас достаточно грязными методами.
А так… «весело» было всем, люди жили в эпоху перемен.