Глава тринадцатая

После распада Англии и Франции начался делёж «европейского пирога». Войска Померанского дома без какого-либо сопротивления заняли Италию и несколько ключевых точек в бывшей Франции: в основном портовые города. Начался грабёж франков, ничем особо не прикрываемый: император просто пожал плечами и сказал:

– Сколько они у нас крови выпили как прямыми нападениями, так и поддержкой Османской империи… Так что пусть расплачиваются.

Впрочем, несмотря на жестокие слова, тотального грабежа не было: выгребали… начали выгребать… прежде всего золото, серебро и вообще все металлы… То есть поступали так, как некогда поступили с Австрией и Пруссией. Обычных крестьян и горожан не трогали. Почти не грабили и жителей тех областей, кто поспешил объявить о своей самостоятельности и разорвать всяческие отношения с Парижем. Так что грабежа как такового, по сути, просто не получилось, войска Игоря разве что «сняли сливки» с Франции. Зато «разбежались» провинции с большой поспешностью и договорами, сильно осложнившими жизнь потенциального «собирателя земель французских».

С Италией поступили проще: просто поделили, причём местным феодалам, не замеченным во враждебности к Померанскому дому, достался даже выкуп, если загребали их земли – из награбленного во Франции добра, или земли из недавно завоёванных.

К владениям Померанского дома присоединился Рим, Неаполь, Флоренция, Лигурия, Генуя, Венеция, Римини и Бари, войдя в состав Священной Римской империи на правах отдельных курфюршеств. Ликование жителей этих городов было колоссальным: все они считали себя «особенными» и твёрдо были уверены, что уж они-то точно будут процветать, не то что остальные жулики и бездельники. Разумеется, курфюрстами в этих городах стали внуки Игоря. Особняком стояла провинция Тоскана: некогда звавшаяся Этрурией, она стала личным доменом короля Венедии… Как и другие земли Этрурии.

Сицилию, Сардинию и Корсику приняли под формальный, казалось бы, вассалитет Померанского дома, даровав им парламенты и широчайшую автономию. На деле же острова по факту принадлежали если не самим Грифичам, то их приближённым: «священное право собственности» никто не отменял, а в руки спецслужб Рюгена попало немало интересных документов, которые без излишнего шума перешли в собственность к другим людям.

Собственность эта контролировалась Имперским банком – прямым аналогом Сбербанка времён СССР, ибо допускать частные банки и ростовщические конторы на своих землях Вольга Руянский не собирался в принципе. Возиться же с нищими островами и вечно чем-то недовольным их населением, «подтягивая» уровень их жизни до стандартов Венедии или Империи… До кому это нужно…

Куски Италии достались и другим европейским странам: приросла Австрия, от чего австрийцы ходили, довольно жмурившись – дескать, теперь они уже не завоёванные, а полноценные граждане империи и Померанского дома. На такой эффект от присоединения земель не рассчитывали даже самые оптимистичные аналитики.

Свою долю «итальянского пирога» получили Словения, Хорватия, Сербия… Доли были небольшие, но сильно поднимали престиж стран, да и небольшие-то они небольшие… Но существование этакого «плацдарма» вне метрополии очень удобно для торговли, славяне оценили.

Получили свои земли в Италии аристократы Севера – как раз вокруг Неаполя и прочих городов, ставших курфюршествами. Поместья в большинстве своём были не самые большие, но раздавались очень широко – практически всем безземельным офицерам и чиновникам. Близость городов, куда можно было поставлять сельскохозяйственную продукцию, заставляла их смотреть в будущее с надеждой… Получали их по большей части именно как поместья, а не как вотчины, так что в будущем они сами и их потомки будут обязаны служить, дабы земли не отобрали в казну. А раз обязаны, то и жалованье таких чиновников можно будет делать умеренным…

Проверенная временем метода: отслужить в армии, а потом заниматься поместьем, работая заодно «на полставки» чиновником в соседнем городе. Ненапряжно и достаточно престижно, да и дворянство при деле, а не заговорами мается. Между прочим – хорошо служат, ибо все твои достижения или недочёты моментально по службе становятся предметом обсуждения соседей, а от поместья далеко и надолго уехать нельзя…

В 1801 году началась целая череда коронаций: все законнорожденные потомки Рюгена получили свои королевские короны, в большинстве своём по нескольку. Не остались обделёнными и бастарды как самого императора, так и его сыновей: титулы князей, герцогов, маркграфов, баронов и прочих сеньоров, да с наделами. Преференции в данном случае имели, прежде всего, те бастарды, которые успели как-то отметиться на службе. Тем же, кто не успел исключительно по малолетству… Так впереди делёж Африки, колоний…

Свою долю «пирога» получили имперские рыцари. Пусть это сословие формально не принадлежало аристократии, а было «всего лишь» дворянством, но прямой вассалитет императору Священной Римской империи значил очень немало, особенно теперь.

– Господа, вы с честью исполняли свой долг, – сказал император на собрании рыцарей, – поэтому этот кубок с мёдом я поднимаю за вас – мою опору!

Восторженный рёв в ответ оглушил императора, но рёв этот прозвучал для него лучшей музыкой, и кубок был выпит до дна, после чего демонстративно перевёрнут – дескать, до капли. Восторг был не только из-за благодарственных слов: мёд считался священным напитком, поэтому столь простой жест значил очень многое.

Благодарность была не только словесная: имперские рыцари официально становились ещё одним сословием империи, с некоторым расширением имеющихся прав и обязанностей. А главное – земли, много земель. Младшие сыновья, племянники, внуки… Все они получили хотя бы по небольшому поместью в разных уголках империи. В разных, потому что таким образом это сословие станет выполнять заодно функции жандармерии-лайт, собирая информацию о настроении людей по месту своего жительства. А поскольку оно было не слишком-то многочисленным, то имперскими рыцарями стали многие офицеры, преимущественно венедские.

После коронации всех законнорожденных потомков и коронации Богуслава в качестве императора-соправителя, очень пышной и торжественной, была раздача поместий и вотчин своим подданным. А затем настал черёд Греции…

– Афины республикой оставляем? – спрашивает Рюген на совете с сыновьями.

Богуслав морщится, но согласно кивает и говорит:

– Жалко, конечно, но нельзя делить Грецию только на царства, пусть будут и олигархические республики.

– Согласен, – почти в один голос подтверждают Святослав с Ярославом.

– Лаконию Воронам отдаём?

– Да, пусть сестричка на троне посидит, да и запасная линия Померанского дома как-никак, – говорит Богуслав, и остальные братья согласно кивают.

Македонию отдали Людмиле и роду фон Бо.

Затем так же незамысловато были поделены и остальные земли…

– Ахейю мне отдай, – потребовал Ярослав, – а ещё Мегары и Локриду. Смотри: Коринфский залив они перекрывают со всех сторон, пусть и не полностью, но для контроля хватит.

– Логично, – соглашается отец, – но это не к Хорватии они присоединяются, понимаешь?

Младший фыркает…

– Да зачем к Хорватии-то? Мои и без того премного довольны, что у них теперь кусочек Италии есть. Да и греков незачем дразнить, подданство Померанского дома напрямую они хорошо воспримут, а вот присоединение к какой-то другой стране, а тем более не греческой…

Игорь только кивнул довольно: такие вот проверки он устраивал регулярно, и надо сказать, что они заметно подстёгивали сыновей.

– М-м… Кефалонию, Закинф, Левкаду… Арголиду тоже, – без тени сомнений сказал Святослав, – тогда Коринфский залив будет полностью наш.

Владения распределялись прежде всего стратегически – так, чтобы контролировать Грецию как на море, так и на суше.

– Ну а мне… – Богуслав с сомнением смотрит на карту, ведь ему предстоит унаследовать огромные территории Венедии, империи и Унии, так что эта возня. Но надо, ибо баланс… – Фессалию себе подберу, пожалуй, и хватит.

– Я вот думаю, – несколько смущённо сказал их отец, – а не выделить ли нам царство Марку Гарцу?

Сыновья задумались… Умелого легата, который стал командовать легионами после отставки Фёдора Головина, назначенного на этот пост скорее по мотивам политическим, они знали неплохо и ценили. Даже дружили с незаконнорожденным родичем, особенно Ярослав.

– Я за, – высказался младший, – заслужил, да и стимул-то какой для остальных!

– Фокиду, – без тени колебаний сказал соправитель, – если его потомки вдруг забузят, она всё равно между нашими землями зажата будет.

Фёдору Головину досталась Аркадия – весьма неплохое царство. Правда, у него не было выхода к морю, так что ему и его потомкам придётся вести себя с соседями в должной мере дипломатично…

Месинию после долгого колебания всё-таки решили отдать Бонапарту: пусть и не родич, но всем было ясно, кто будет новым командующим артиллерией, да и вообще – человеком он был крайне дельным. Мятеж и прочее? Нет, не боялись: основные владения рода Покора были на материке, и владения эти заметно превышали по богатству Месинию. Ну и… Игорь с Богуславом решил добавить «оживляжу» в будущую политическую жизнь Греции: не было никаких сомнений, что корсиканец потащит туда свою семью и что те займут все «вкусные» места, оттеснив местных. Соответственно, «точка напряжённости» там возникнет сама собой, и волей-неволей новой династии придётся особенно крепко держаться за Померанский дом…

Эпир получил Иван Головин, отличившийся не столько на поле сражения, сколько в снабжении и дипломатии. Остальные исторические греческие государства стали ещё более «историческими» и были поделены на микроскопические республики, княжества и герцогства. Выделялись они как бастардам Померанского дома, заслужившим право стать младшими ветвями и подчиняться в дальнейшем только королю Венедии, так и владельцам мелких германских княжеств. Местной греческой элите предоставили возможность «порезвиться», обменяв их микроскопические владения на земли в Германии.

Поскольку Рюген старался не играть с законом, то отбирать владения у таких вот микро-государей он не мог, если только те не становились на сторону противников. Терпеть же подобные вкрапления на своих землях он не хотел, так что решение было именно таким – обмен. В большинстве своём микро-государи весьма охотно меняли земли в Германии на земли в Греции: всё-таки территориально размен был удачным для них, пусть даже сами земли были расположены не столь выгодно.

Стратегические места вроде Крита, Кипра, Родоса и ряда других островов Венедия оставила за собой, острова эти стали её частью. Планировалось в дальнейшем начать выдавливание греческого населения и заселять острова славянами. План не столь уж и сложный: добрая половина Греции как раз и была славянами – кто-то из них жил здесь со времён доисторических, кого-то переселяли во времена Византии или Османской империи. В общем, реальная задача.

Останавливаться на достигнутом не стали: началась очень сложная, кропотливая работа по захвату некогда английских и французских колоний. Осторожная, потому что флот Венедии был не таким уж многочисленным, а английские и французские капитаны вовсю «шалили». Сейчас, в период смутного времени, многие из них увидели свой шанс. Для кого-то – хапнуть кусок пожирнее и забиться в провинции, изображая добропорядочного буржуа; для кого-то – основание собственного государства. И конечно же – поведение в стиле «всё пропало – гуляй, рванина – однова живём».

Европа ещё тлела, и пожар по-прежнему имел шансы на новое возгорание, поэтому много сил на захват колоний Игорь выделить не мог. Было принято непростое решение…

– Делиться придётся, – сообщил он на семейном совете, куда с недавних пор вошел и Трауб: его внук был помолвлен с одной из внучек императора.

– Колонии? – моментально понял Богуслав.

– Они самые, – вздохнул отец, – не потянем. Точнее – потянем, но тогда как испанцы будем – все более-менее толковые люди отхватили себе жирные владения в колониях, и работать в метрополии стало просто некому.

Помолчали…

– Не вижу особых проблем, – задумчиво сказал наследник, – пусть некоторые колонии продолжают формально принадлежать Голландии или той же Франции, но в последнем случае их нужно будет поделить между новыми-старыми государствами. Если контролировать торговые потоки будем именно мы, то ничего страшного. Не вся прибыль будет нам доставаться, так и хрен с ней – спокойствие не менее важно.

На том и порешили.

Делёж новоявленными государствами колоний получился громкий, скандальный и, если можно так выразиться, «вонючий». Сил ни у кого из республик, королевств, герцогств, княжеств и графств толком не было, а подгрести под себя колонии очень хотелось. Поэтому за немногочисленные оставшиеся корабли и моряков некогда французского флота шла настоящая грызня: с шантажом, убийствами и прочими «милыми» штучками. Капитанов кораблей, примкнувших к тому или иному франкскому государству, автоматически наделяли дворянством и прочими «вкусностями», лишь бы те помогали закрепить колонии за конкретным государством.

Не стоит забывать и о королевстве Арелат, которое некогда было частью Франции, а ныне – владениями Померанского дома. В данном случае несколько непривычная, излишне гибкая политика попаданца оказалась кстати: многие французские моряки с готовностью шли на службу королевству Арелат. А ведь на службу Венедии, Унии или Священной Римской империи – отказывались!

Вообще же, формирование нового миропорядка шло непросто. С одной стороны, требовалось не раскачать лодку, не переусердствовать со славянизацией новой империи, с другой – всё-таки славянизировать её…

Ясно было, что период «утруски» продлится долго, ведь необходимо было осваивать Русскую Америку, ставшую венедской (впрочем, колонисты разницы почти не заметили), и прочие колонии, решать вопрос с Римом…

Последнее, кстати, было серьёзной проблемой: необдуманные слова императора во время торжественного занятия Вечного Города породили целую кучу слухов…

Въезжая в Старый Город, Игорь внезапно осознал – всё, он победил. На глаза его выступили слёзы, и попаданец произнёс чуточку переделанные слова из песни:

– Встречайте нас, верные. Мы вернулись домой! Встречай своих воинов, Родина. Мы вернулись домой![538]

И пусть это было не на публику, но его услышали и передали дальше. А поскольку венедские учёные давно утверждали, что венеды и расены[539] – разные имена одного народа, то… Слухов и легенд заходило много, теперь римляне ждали… Учитывая же, что прославленные времена древних царей Рима[540], некогда воплощённых в золотые статуи, многие связывали с правлением этрусков-расенов, то…