Глава первая

Получив расширенные полномочия, герцог Померанский взялся за дело очень резко. Помимо хлопот хозяйственных, в типографиях печатали карты тех мест, где могли развернуться бои. С ними, кстати говоря, дела обстояли достаточно печально – считалось нормальным иметь всего несколько экземпляров у главнокомандующего. Желающие перерисовывали их в большей или меньшей степени достоверности. Учитывая очень маленькое количество квалифицированных чертёжников-художников, результат можно было легко представить, а точнее – его отсутствие.

Нормальные карты были делом дорогим, но в казне Шляхетского корпуса имелся хороший запас средств на всякие непредвиденные случаи, и он без раздумий пустил их в ход. Так что теперь нормальный комплект карт имелся в каждом полку, что уже хоть что-то…

Помимо карт, Рюген через газеты обратился к общественности.

«Война с турками и поляками идёт не за какие-то абстрактные интересы, а за русскую землю и за православную веру. Не впадая в официоз и пафос, можно смело назвать её Священной – слишком многое зависит от её исхода.

Любая помощь войску русскому будет кстати. Вас не призывают идти записываться добровольцами – наши воины храбры и умелы. Но вот послать письмо своим землякам со словами ободрения, посылку с лекарственными травами или какими-то лакомствами для раненых… Поверьте, это будет серьёзная помощь – они будут знать, что их помнят и ждут.

Самое же главная помощь будет заключается в том, чтобы вы смотрели за поездами[172], отправляемыми на войну. Встречаются нелюди, что воруют у русских солдат напрямую или поставляют некачественный товар. Если вы можете как-то проконтролировать это – делайте!»

Параллельно Грифич мобилизовал травников подходящего возраста в добровольно-принудительном порядке – то есть деньги и почётная медаль после завершения компании или неприятности от властей. Мобилизовал и учеников Художественной школы – старшекурсников, разумеется. Прежде всего, они должны были заняться копированием карт на местах, и задачу эту принц считал очень важной.

Мобилизовал и музыкантов, причём не только учащихся старших курсов, но и «ограбил» некоторых вельмож. «Ограбление» было вполне добровольным – многие сановники в порыве патриотизма сами предлагали какие-то услуги. Ну а почему бы и нет, если лично тебе это ничего не стоит…

Из всевозможных ложкарей-балалаечников-гудочников было сформировано более тридцати оркестриков по пять-десять человек. Звучит весомо, но уровень большинства таких оркестриков был очень невысок, но что есть. Опыт Суворова показал, что с музыкой солдатам намного веселей и даже скорость маршей возрастает, так что…

Было сформировано и три полноценных оркестра, а главное – гордость попаданца, оркестр духовой. Все они были посажены на повозки, в которых и должны были сопровождать солдат в походах.

Выбил он и командировки в войска для молодых добровольцев-чиновников. Вряд ли они покажут себя в боях, но вот в штабах такие «боевые чернильницы» лишними не будут.

Герцог Померанский работал как проклятый, носился по городу и окрестностям, но зато и дело пошло. К концу мая всё, что можно было сделать в Петербурге, было сделано. Последним «штрихом» были наконец-то «продавленные» попаданцем брошюры по медицине, изданные чудовищным тиражом в тысячу экземпляров – чтоб на каждую роту хватило.

Формирование армии Померании также дало свои плоды – желающих записаться было больше, чем он рассчитывал, свыше тысячи человек. Правда, почти три четверти не имели никакого отношения к Померании и Рюгену и желали только наняться на военную службу к удачливому правителю.

После Семилетней войны появилось много ветеранов, которым некуда было податься. Пруссия, обескровленная колоссальным долгом и потерей территорий, вынуждена была сократить армию, да и другие страны несколько урезали военные бюджеты. И на таком фоне известие о найме прокатилось по рядам отставников настоящей благой вестью.

К Грифичу потянулись закалённые ветераны в возрасте около тридцати. Солдат более старших возрастов что Пруссия, что Австрия сохранили в качестве этакого костяка, вояки помоложе смогли как-то устроиться, а вот такие… Куда им? До пенсии ещё далеко, а жить обыденной жизнью они уже не умеют… В большинстве своём они ранее служили Пруссии, но никого это не смущало – понятия «национальность» и «государственные интересы» только-только начали внедряться в общество.

Найм оплачивал русский император через Рюгена. Нанимать их непосредственно в русские войска не было особого смысла – пришлось бы переучивать, да и не факт, что русские солдаты восприняли бы хорошо вчерашних противников – здесь как раз «национальные интересы» понимали… А так, в отдельном полку, почему бы и нет? Как только исчезнет необходимость в их услугах, просто перестанет идти плата, и все вопросы о дальнейшей судьбе будут не к Петру, а к герцогу Померанскому…

Пришлось сформировать два полка – в один вошли те самые пруссаки, в другой – добровольцы из подданных Грифича, желающие повоевать, подготовленные русскими егерями. Два полка пришлось формировать потому, что подготовка отличалась очень резко, и сводить их воедино не было никакого смысла – всё равно пришлось бы переучивать.

Неожиданностью стали властители-соседи, в буквальном смысле продавшие ему свои игрушечные армии[173]. Кто-то – только солдат, кто-то и сам решил отправиться на войну… Армии, кстати, в большинстве случаев и вправду были игрушечными – от двух десятков до сотни солдат. Но и их набралось достаточно, чтобы создать третий полк.

Три полка – звучит грозно и солидно, но на деле только «пруссаки» имели достаточно приличную численность – больше семисот человек. Другие два полка, вместе взятые, «тянули» на восемьсот.

– Всех бери, – благодушно кивнул нетрезвый Пётр на вопрос о добровольцах-наёмниках, – пусть лучше они там воюют, чем…

Он не договорил и махнул рукой.

В путь Рюген отправился не только со своими полками, но и во главе гвардии – по роте от каждого полка. Точнее говоря, формальным предводителем был Павел, а гвардейцы числились его личной охраной. По прибытии в войско гвардия передавалась под непосредственное командование Миниха. Схема не самая простая, но так показалось Петру проще всего – вельможи уже утомили своим местничеством, а подобным образом ничьё воспалённое достоинство не ущемлялось.

Выезжали со здоровенным обозом, всё-таки Петербург – город промышленный и портовый, так что в телегах для армии было много всего интересного. Владимир с подопечным ехал в окружении уланов и конных гвардейцев, но «в окружении» достаточно условном – приходилось постоянно мотаться из конца в конец, натаскивая Павла.

Натаскивал он его не случайно – просто раз уж выпихнули мальчишку на войну, то нужно взять с этого максимум пользы…

– Помощником квартирмейстера будешь, – сказал Рюген. Цесаревич неверяще уставился на него и тупо переспросил:

– Твоим помощником?

– Да, – терпеливо повторил наставник, – на турнире ты себя неплохо проявил, да и вообще – квартирмейстерское дело изучить лишним для будущего императора точно не будет.

– А бои? – слегка плаксиво сказал подросток – у него в последнее время вообще часто менялось настроение.

– Специально – точно нет, – отрезал Владимир, – но, к сожалению, совсем их избежать у тебя вряд ли получится.

Так что ехал Павел в весьма приподнятом настроении – как же, наставник похвалил, да бои впереди! Когда Грифич его отпускал, тот сразу же ехал к гвардии, где знал буквально каждого. Пел песни, рассказывал и слушал анекдоты, учился на ходу каким-то интересным ухваткам… К сожалению, не только воинским, к великому огорчению наставника, какая-то зараза научила его «шикарно» плеваться, и теперь цесаревич то и дело изображал верблюда.

Впрочем, это не было проблемой – в остальном подросток вёл себя если не образцово, то где-то рядом, несмотря на скачки́ настроения.

– Наставник, – подъехал Павел к нему, – я вот думал о том, что ты мне сказал про учёбу квартирмейстерскому делу. Ты и вправду считаешь его для меня полезней навыков полководца?

– Конечно, – убеждённо сказал Грифич, – да ты и сам бы понял, если бы подумал немного. Посуди сам – зачем императору возглавлять войска? Нет, разбираться-то в военном деле нужно – и на неплохом уровне, но не более.

– А Фридрих-то водил, – возразил наследник. Владимир с нескрываемой иронией поглядел на него…

– Водил, но ты ту Пруссию на карте видел? А с Россией сравни… Если со шведами ратиться придётся, ещё ладно, а с поляками, да с турками, да с немцами… Не наездишься!

Подросток задумался, и видно было, как логика боролась с юношеским максимализмом. Руки ослабили поводья, но вымуштрованная кобыла сама шла в колонне.

– Согласен, – нехотя сказал он. Наставник кивнул с лёгкой улыбкой и продолжил урок:

– Ну а насчёт пользы квартирмейстерского дела для тебя… Так сам видишь – картографией занимаюсь я. Пригодиться такое умение будущему императору?

– Пригодится, – кивнул Павел, – чтобы глядючи на карту, видеть не просто рисунок, а понимать – где нужно прокладывать дороги, где закладывать города, сколько крестьян может прокормить та местность.

– Разведка тоже на мне. Пригодится?

– Не знаю, – неуверенно сказал цесаревич, – это ж армейские горлохваты, мне, наверное, полезней те сведения, что добываются дипломатическими путями.

Огорчённо поцокав языком, Владимир закатил глаза:

– Горлохваты они – и зачастую даже неграмотные. Так мне надобно из кусочков их донесений составить что-то целое. Там кусочек, там… Глядишь – и вот я уже знаю обстановку во вражеской армии, причём быстро. Дипломатов да шпионов при вражеских дворах о таком и спрашивать бесполезно – информация запоздает.

Виновато потупившись, подросток засопел – подобная информация давалась ему не в первый раз, но возраст… Пусть он и достаточно умный, но нужно признаться – не гений. Спасает скорее хорошее образование и такие вот практические занятия. Впрочем, Рюген честно признавался, что и сам в его возрасте был ничуть не лучше.

– Ну и с остальным так же, – решил «добить» тему Грифич, – умение создавать склады и быстро перемещать грузы пригодится хотя бы потому, что будешь составлять реальные планы и понимать, когда тебя дурят да когда человек некомпетентен.

Дождался осмысления и понимающего кивка собеседника.

– Отвечаю и за инженерные сооружения – укрепления да мосты. Пусть и строю я их не сам, но основы знать приходится и соответственно…

– Можешь давать инженерам реальные задания, здраво оценивать предстоящий объём работ, – чуточку запинаясь, продолжил за него Павел.

– Ну вот можешь же, когда хочешь, – засмеялся Рюген, – ну всё, теперь к Никифору езжай, а то он аж соскучился – давно тебя не гонял.

Вечером на стоянке Павел в паре с Юргеном отрабатывал Большой салют[174].

– Чётче! – командовал Рюген. – Руку доворачивай. Так… И за дыханием следи.

Всё это он говорил, не прерывая собственную тренировку, что вызывало у подростка зависть пополам с восхищением. Но Грифич уверенно говорил, что если не забрасывать тренировки, то лет через пять-семь тот и сам так сможет… Талант есть!

– Командир, – тихонько подошёл Тимоня, – там Пугачёв прибыл. Грит, есть срочные новости.

Оставив цесаревича на Юргена, генерал-квартирмейстер поспешил в свой шатёр.

– Княже!

– Емеля!

Мужчины обнялись – они давно уже стали друзьями. Сословные предрассудки? Так казакам было на них… Сам же попаданец к своему титулу относился без излишнего пиетета – по вполне понятным причинам.

Новости и вправду были срочные…