Глава третья
В Киев въезжали под музыку – духовые оркестры, пока ещё редкая диковинка на Руси, играли гвардейские марши один за другим. Горожане восторженно приветствовали гвардию и Павла – от приезда наследника ждали очень многого. Пусть он пока всего лишь подросток, но… Офицеры вынуждены будут тянуться изо всех сил, ведь всем известно, что цесаревич прекрасно разбирается в армейских реалиях и хорошие командиры попадут к нему «на карандаш», и пусть не сразу, а через несколько лет… Впрочем, плохие тоже попадут.
Город Рюгена не слишком впечатлил – население чуть больше двадцати тысяч человек, это несерьёзно. Какие-то потрёпанные предместья, да и в центре прекрасные дворцы, церкви и монастыри стояли как-то разрозненно. Хотя ничего не скажешь – красивый город, да и природа вокруг замечательная.
Хозяйничавший в городе Румянцев встретил компанию очень тепло, и Владимир знал, что он им действительно рад. Ну а почему бы и нет? Отношения между ними складывались неплохие, плюс деловые качества Грифича, плюс наследник, с которым можно сблизиться…
Поселились в Мариинском дворце, и как полагается – был дан приём уже на следующий день.
– Раздражает, – честно сказал Павел наставнику, держа при этом вежливое выражение лица, – понимаю, что приём необходим в данном случае, но всё равно…
– Терпи, сам же знаешь, как это на боевой дух влияет – сколько офицеров и мелких дворян сумели тебя увидеть да пообщаться. Поставь себя на их место – и поймёшь, что их значимость в собственных глазах и глазах окружающих сильно поднялась.
– Соответственно, – с улыбкой перебил его цесаревич, – они постараются произвести на меня лучшее впечатление, что сильно поможет армии.
Вместо ответа Владимир только отсалютовал ему… кружкой с квасом. Эта его странная привычка была известна всем и каждому, и нужно сказать – не только она. Вообще, попаданец специально культивировал некоторые такие… пунктики. Большинство людей не станет копать дальше и удовольствуется поверхностными наблюдениями, так что не самая плохая получается маскировка. Ну и лучше пусть обсуждают подобные странности, чем любовниц – к примеру. Лучше дать людям повод для сплетен, которые тебя не задевают и которые ты контролируешь, а то ведь сами найдут…
– Долго здесь пробудем?
– Точно не скажу, но скорее всего – не меньше недели. Но и не больше двух.
– Починить повозки, подлечить солдат, проинспектировать магазины? – вопросительно сказал подросток.
– Верно, ну а там к Миниху проедем, затем к Суворову. Вообще, мы в ближайшие месяцы на месте сидеть не будем – надо провести самую тщательную инспекцию.
– Не доверяешь Потемкину? – с нотками сомнения спросил наследник. – Сам ведь отзывался о нём очень лестно, да именно его запросил у батюшки в качестве заместителя.
– Доверяю, но тут другое – пусть он умный и хозяйственный, но опыта квартирмейстерского не слишком много. Мог и просмотреть какие-то важные вещи.
– Ну, Пётр Александрович, тебя только похвалить могу, – поднял воспалённые глаза на Румянцева Грифич, – не всё гладко, конечно, но видно, что хозяин в Малороссии ты.
Генерал-губернатор кивнул с лёгкой улыбкой и поинтересовался:
– А не гладко-то где? Понимаю, что за всем уследить не мог, так хоть знать бы.
– Держи список, – протянул Владимир внушительную стопку бумаг, – пометил отдельно бестолковых, воров и откровенных сволочей.
– Сволочей, – закаменел лицом аншеф.
– Ф-фу, – выдохнул принц, – в основном такие… невинные на первый взгляд. Но ты же знаешь, что я Тайной канцелярии следствие вести не раз помогал?
Собеседник кивает, поудобнее устраиваясь в кресел, и Владимир продолжает:
– Ну вот с ними так, что прямых улик нет и на дыбу волочь нельзя, но вот косвенные… У одного родственники начали «как по волшебству» богатеть, у другого ещё что-то. Расписал всё подробно, но лезть в такое болото без твоего ведома не могу – сам же знаешь, у каждого куча родни, да покровители знатные. А дело тут такое, что либо вообще их не трогать, только потихонечку переводить на другие посты, либо вылавливать всех разом. В противном случае они такой беспорядок с перепугу организуют, что о нормальном управлении сможешь позабыть.
Румянцев покосился на зевающего Павла…
– Не бойся, – засмеялся герцог, – он сам добрую четверть нарыл, да и понимает всё прекрасно.
Тут попаданец немного лукавил – цесаревича приходилось осторожно подводить к нужным выводам, а временами и «тыкать носом». Впрочем, такой метод «натаскивания» сработал, и под конец подросток и в самом деле начал понимать, что и как нужно искать.
Округлив глаза, Пётр Александрович уважительно (немного переигрывая) посмотрел на наследника и усмехнулся:
– Теперь я спокоен за будущее государства Российского.
Подросток зарумянился слегка, но спокойно кивнул, принимая похвалу.
– Как я понимаю, теперь к Миниху? – предположил генерал-губернатор.
– Дай отдохнуть-то пару дней, – хмыкнул Владимир, – видишь же, что даже я упахался. Давай так…
Он задумался и на полминуты ушёл в себя…
– Давай-ка организуй какой-нибудь приём… Да, впрочем, не мне тебя учить – на пару дней в городе останемся, так что если мы понадобимся… Но в меру, в меру, – предупредил заулыбавшегося Румянцева.
Много времени отнимала и разведка, которую здесь сильно недооценивали. Местные Штирлицы считали важными только планы Центра, а перемещения отдельных рот и батальонов просто не учитывались, как не учитывались и перемещения мелких обозов противника.
Ну а отношение к разведке у попаданца, воспитанного на фильмах о «бравом спицназе», было прямо-таки трепетным, и попытками внедрения отделений армейской разведки в каждом полку он буквально забодал всех. Серьёзно его воспринял только Суворов, да и то Владимир подозревал, что частично это было из-за субординации.
Нельзя сказать, что разведки не было совсем – в конце концов, в каждом полку был квартирмейстер, в обязанности которого она входила. Вот только многие из них относились к такой обязанности как к чему-то необязательному, докучливому, оживляясь только во время непосредственных боевых действий. Ну и команды разведчиков в большинстве своём были так… Пионерская самодеятельность.
У казаков дела обстояли намного лучше…
– Чему ты удивляешься-то? – спросил Владимир у цесаревича. – Ты посмотри, как казаки воюют? Либо отражают набеги превосходящих сил противника, либо сами идут в набеги – причём, как правило, на те самые «превосходящие силы».
– Они так хороши?!
Наставник засмеялся.
– Прости, – повинился он перед Павлом, – но это распространённая ошибка. Они хороши в определённых условиях, понимаешь? Если война – это мелкие стычки где-нибудь в плавнях или внезапные набеги, тут им равных нет. Битва в поле – уже хуже, хотя если силы противника примерно на уровне полка, то у казаков есть определённые преимущества…
Тут он умолк и уставился на подопечного, вынуждая того думать – почему.
– Поскольку почти все они – воины потомственные, то играет роль индивидуальная выучка, особенно заметная, если размеры отряда сравнительно невелики, – отчеканил Павел после короткого раздумья.
– Однако…
– Однако чем больше размер войска, тем большую роль играет артиллерия, обозы, правильная организация и единоначалие, – оттарабанил подросток.
– Верно, – похвалил его герцог, – так что как армейская разведка и небольшие, элитные отряды этаких… горлорезов, казаки очень хороши, но как самостоятельное войско… Лет сто назад они ещё «тянули» на это определение, пусть и с трудом, а сейчас уже – никак.
Павел прикусил губу и задумался…
– А как быть с предательствами? Я тут много слышал, что казаки воюют как на стороне поляков, так и турок. Часто так бывает, что родные братья… – не договорил он.
– Тема эта больная, – поморщился наставник, – себя они предателями не считают. Понимаешь… Некоторые считают себя, прежде всего, русскими и православными, а уже потом – казаками. Другие – прежде всего, казаками и уже потом – русскими и православными. А некоторым и вовсе плевать на эти понятия – у них есть привилегии, за которые те и держатся – и точка.
– А кто прав?
– Да хрен его знает, – хладнокровно ответил Владимир, – это уже из области философии, а скорее даже софистики. Скажу тебе просто, что казачество сегодня не может существовать в том же виде, что века назад – изначально-то его создавали как некие… пограничные войска. Ну а если граница отодвигается, то и сами казаки должны отодвигаться вместе с ней, ну или лишаться части привилегий.
– А почему должны-то? – с подковыркой спросил наследник.
– А ты представь себе Сечь ну возле Москвы хотя бы, да с их привычками – набегами на соседей без особого разбора и прочим…
Подростка аж передёрнуло.
– Во-от, – удовлетворённо сказал наставник, – теперь понимаешь, что их надо либо менять, либо переселять – и третьего не дано.
– М-да, – протянул Павел, – то есть я им могу даже посочувствовать, но…
Если герцог Померанский в Киеве только работал, оставляя время лишь на сон и сокращённую (всего-то часика три!) тренировку, то с цесаревичем такой номер не прокатывал…
– Работать в моём режиме? И не проси – свалишься через три дня.
– Но ты же так работаешь, – возразил подросток.
– И?.. У меня организм один, у тебя другой. Все мы по-разному устроены – вон, с математикой ты меня обогнал, да и другие точные науки тебе замечательно даются. Так и с остальным.
Аргументация наследника не слишком убедила, если верить недовольно поджатым губам. Впрочем, через пару дней он нехотя признал правоту наставника.
Владимир считал важным не столько помощь от Павла, сколько его обучение – по этому принципу он старался подкладывать подростку максимально разнообразные дела. Ну и… Подросток есть подросток, а тут ещё и с женщиной успел побывать, так что частенько мысли его принимали самое фривольное направление.
К такому повороту попаданец давно подготовился, и его люди приготовили целую картотеку подходящих дам в Киеве. Оставалось только свести их… Именно их, поскольку подростковая влюблённость могла стать большой проблемой. Поэтому каждый день Павлу подкладывали новую женщину… Разумеется, он не забывал про себя и, конечно, не забывал о контрацепции.
Грязно и не слишком достойно? Ага, вот только попаданец насмотрелся на правителей, излишне робких и романтичных по отношению к женщинам – как-то получалось, что толковых управленцев из них не выходило…[178] Впрочем, цинизм наставник тоже прививать не спешил и честно объяснил подопечному причину…
– У тебя возраст такой, что половина мыслей рождается не в голове, а в штанах, так что нужно разгружать.
– Э-э, – промычал покрасневший подросток, – а не проще ли найти постоянную женщину?
– Пока не проще. В ближайшие год-два ты слишком уязвим, и женщина может тобой легко манипулировать: поджатые губки, томный взгляд – и вот ты уже даришь поместье её папеньке, повышаешь по службе брата…
– А так нельзя?
– Можно и даже нужно, но пока из тебя вытянут слишком многое за столь малое. Потом ты уже научишься понимать женщин, и тобой станет сложнее манипулировать.
Лекции такого рода были не редкостью – пусть герцог Померанский и вознамерился твёрдо строить своё государство для своих детей, но – Россия прежде всего. Главная цель его – не победа в какой-то конкретной войне и не нормальная (с точки зрения попаданца) амуниция у солдат, а толковый, хорошо образованный правитель без каких-то комплексов. Тогда будут и успешные, нужные войны, освоение Сибири и Кавказа, армейские реформы…
Нельзя сказать, что Рюген сидел безвылазно – напротив, пару раз в день он непременно выбирался на свежий воздух, чтобы «потолкаться в народе». Ну и донесения разведчиков помогали быть в курсе настроений.
А настроения были не самые простые – неприязненные отношения между православными, с одной стороны, и католиками с униатами – с другой, были давно. Ну а после вступления в войну Турцию на стороне конфедератов, вражда достигла накала – противников открыто обвиняли в том, что они «продали крест».
Учитывая, что именно конфедераты настойчиво втягивали (и втянули-таки!) Турцию в войну с Россией, обещая ей Подолию и Волынь, то католиков с униатами в Киеве пусть и не забрасывали камнями, но… Вид последние имели кислый.
С делами он разобрался даже раньше, чем оправились войска от длительного перехода, так что несколько дней потратил на развлечения. Выходили на соединение с Минихом ранним, удивительно ясным утром, но зевак собралось предостаточно – событие-то не рядовое.
Герцог оглядел крестившихся людей, благословлявших гвардию и… Дал знак музыкантам играть – играть мелодию, которую они никогда не исполняли на публике и даже репетировали в великой тайне. Заиграла прекрасная музыка, и над Киевом раздались слова «Прощания славянки»: