Глава седьмая

Отряды соединились на следующее утро и пруссаки с нескрываемым облегчением радовались воссоединению. Если егеря ещё дома привыкли действовать небольшими отрядами во вражеских тылах, то пехотинцы знали, что «Бог на стороне больших батальонов», и жутко нервничали.

Следующие три дня удавалось уходить от погони, попутно уничтожая мелкие отряды, попадавшиеся на пути. Врагов убили много, но нужно отметить – кадровые части им просто не попадались. Так – всевозможные полупрофессионалы.

Впрочем, это никак не умаляло заслуг воинов, особенно если учесть, что полки просто блистательно проявляли себя в сражениях и даже пруссаки-механизмы начали немного понимать, что же такое разумная инициатива.

На четвёртый день начались неприятности…

– Сипахи, – выдохнул гонец, – больше тысячи вроде бы.

– Подробней, – нахмурился Грифич.

– Иштван доложил, что его люди проследили и подсчитали. Вроде как не меньше восьмисот и не больше тысячи трёхсот, точнее сложно сказать – части разрозненные и ехали бестолково.

Отпустив гонца, Владимир задумался: сипахи… С одной стороны, это превосходные индивидуальные бойцы верхом на прекрасных конях и отменно вооружённые, с другой – это, по сути, аналог дворянского ополчения на Руси, существующего и поныне. То есть, попросту говоря – о боевой слаженности речи не идёт. Такое вот полупрофессионально ополчение может быть очень опасным, если действует небольшими отрядами, состоящими из соседей, а так… Так есть шанс.

Карту Молдавии принц помнил наизусть, так что примерный план действий был составлен мгновенно – засада. А вот привести сипахов в засаду, тут уже работа для Юргена.

– Смотрите, – развернул карту Рюген перед офицерами свиты (они же – просто главные офицеры в его войске), – мы сейчас здесь, турки здесь. Идея засады проста – заманить их туда, где преимущества конницы сведутся к нолю, но так, чтобы это было не слишком очевидно.

Владимир ткнул пальцем в несколько наиболее оптимальных точек для засады…

Мозговой штурм был не слишком долгий – офицеры прекрасно знали друг друга, да и возможности подчинённых были известны. Так что совместными усилиями был составлен план – агенты должны были навести на Грифича сипахов, проведя их по нужному маршруту. Самым сложным было не просто составить маршрут, а продумать его таким образом, чтобы сипахи всё равно возвращались к ключевым его точкам и в конечном итоге попадали в огневой «мешок».

«Мешок» подготовили заранее, отправив Михеля с полусотней солдат и тремя десятками казаков. Казаки нужны были не только для охраны, но и как строители – запорожцы, к немалому удивлению попаданца, были славны не столько конницей, сколько пехотой (и пластунами, разумеется) и известны были как сверхдлительными переходами, так и умением возводить укрепления в чистом поле за кратчайший срок.

Пока кашубы занимались инженерными работами, Рюген выматывал сипахов, выстраивая маршрут таким образом, чтобы конница не смогла их догнать. Задача сложная, всё-таки Молдавия не Кавказ с его ущельями и не Русь с лесами и болотами. Но справлялись – благодаря натренированности солдат[185] и, разумеется – разведке.

Арьергард[186] из «волков», егерей и казаков обычно возглавлял сам герцог – вперёд вырывались небольшие отряды особо наглых сипахов на отменных конях, так что достаточно большой была вероятность того, что они всё-таки доскачут до арьергарда и вступят с ними в рукопашную схватку. А вот тут-то боец такого класса лишним точно не будет… Была и другая, главная, причина такого решения – необходимость «держать руку на пульсе».

Попаданец осознавал, что его стремление заткнуть собой все опасные места – решение на самое грамотное и непременно аукнется… Но он пока не приобрёл горькую, но необходимую привычку полководца – посылать людей на смерть, а не идти туда самому.

– Догоняют, княже, – выдохнул запалённый Тимоня. Грифич только хищно улыбнулся – всё шло по плану. Маршрут полков не зря был проложен таким образом, чтобы пройти через овраг. Овраг вполне проходимый, но – не верхом. Нужно было спешиваться и вести коней в поводу, время от времени помогая им. Точнее говоря – таким неудобным путь стал после небольших землеройных работ.

– Приготовиться, – негромко отдал команду Владимир, и сотня стрелков принялась заряжать ружья[187] и подсыпать на полки свежий порох. Показались сипахи, и прозвучала новая команда:

– Паника!

Два десятка солдат тут же принялись визжать как можно громче в стиле «мы все умрём» и изображать «бег на месте». Переигрывали? Разумеется, но и публика неизбалованная…

Около полутора сотен верховых втянулись в овраг, и «паникёры» принялись отстреливаться, заставив турок торопиться, чтобы выйти из-под обстрела. Сделав по два-три выстрела, они отошли к остальным, сидевшим в засаде. Вот сипахи приблизились к полосе препятствий, раздались громкие, явно ругательные возгласы, и неверные принялись спешиваться.

– Как только дойдут до места, где можно будет сесть верхом, – напомнил аншеф, – бей в передних.

Бабах! – прогремел залп, затем ещё и ещё. Сделав завал перед выходом из оврага, стрелки рассредоточились, чтобы густой пороховой дым не мешал прицеливаться, и принялись стрелять уже не по команде, а по мере готовности.

– Задних бей! – заорал Грифич увлёкшимся воинам, затеявшим увлекательную охоту за особо «вкусными» целями.

Три минуты спустя в овраге образовался грандиозный завал из человеческих тел и конских туш.

– Трофеи… – тоскливо протянул один из казаков.

– Никшни, – утихомирил его Тимоня, – мозги-то есть? Лезть в эту кашу опасно, да потом тащить самому… Знаешь же, что турчины сами соберут, да пойдут за нами как овцы на бойню.

Запорожец покосился на денщика, чьё простоватое лицо прямо-таки дышало верой в командира, затем на принца… Лицо усача разгладилось – вспомнил, что Грифич и в самом деле весьма серьёзно относился к трофеям, а значит, план и в самом деле есть!

Утром следующего дня погоня их настигла, но ловушка для воинов султана была подготовлена… Полки герцога Померанского выстроились на вытянутом сыром лугу – этаком полуострове. Из-за нехватки нормального места выстроились буквой «П», ножки которой были обращены к туркам. Позади виднелась начатая переправа, по которой они якобы хотели уйти от погони.

На самом деле, такое построение пусть и было несколько непривычным, но продуманным – в центре стояли вооружённые дальнобойными, но долго перезаряжающимися нарезными винтовками егеря, а по бокам пехотинцы. По идее, турки должны были попасть под перекрёстный огонь, ну а как там на деле…

Говоря откровенно, попаданца изрядно потряхивало – что такое кавалерия, он прекрасно понимал, да вдобавок – кавалерия бронированная. Сипахи все без исключения были не только прекрасно вооружены пистолетами, саблями и копьями, но и носили на себя неплохую броню.

Пройдя луг, герцог Померанский проверил тысячи заострённых колышков, вбитых в землю, затем полосу земли, донельзя пропитанную водой из прокопанных от реки канав, ряды колышков и верёвок и грубо, спешно, на первый взгляд, вкопанный в землю ряды здоровенных кольев. Полоса препятствий была выгнута подковой, защищая солдат от конной атаки.

В победе он не сомневался, но хотелось победить, потеряв как можно меньше своих людей. Сипахи же… Это не вчерашние мобилизованные крестьяне, а весьма храбрые воины…

– Скачут! – Прибежал вестовой.

– Да посчитали их наконец как следует, – подошёл Обрезок, бывший янычар Али, бывший грузин Вахтанг, ну а сейчас – запорожский казак. Приложив руку к сердцу, мужчина слегка поклонился по восточному обычаю и доложил нараспев: – Сипахов около восьмисот, да всевозможных слуг и вояк из вспомогательных войск около трёхсот. Лошади у них усталые, у многих хромают. Вояки злы на нас и должны с ходу атаковать.

Поблагодарив запорожца за донесение, Владимир призадумался: что злы, в этом сомнения не было, его солдаты уничтожили уже около двухсот их товарищей, да загоняли… А вот как сделать, чтобы сразу атаковали, да с гарантией… Решение всё то же – «паника» и изображение, будто бы переправа уже готова и русские солдаты вот-вот уйдут.

Заревели турецкие трубы, и на небольшой возвышенности начали скапливаться воины султана. Полки герцога изображали лёгкую панику, выстроившись нестройными рядами. Часть солдат делала вид, что возится с переправой.

Даже не выстроившись толком, турки заорали что-то на тему нехороших гяуров и ринулись в атаку нестройной толпой[188]. Складывалось впечатление, что они не в атаку идут, а устроили гонку за призом, и первому, врезавшемуся в русский строй, султан лично вручит мешок золота. Впрочем… может быть, так оно и было.

Непроизвольно поморщившись (душа кавалериста не вынесла такого зрелища), Владимир приказал:

– Огонь только по команде!

Всё давно было обговорено, но голос начальства успокаивал солдат перед боем – дескать, всё как положено идёт, не волнуйтесь.

Набрав разгон, сипахи с воем полетели к полкам герцога Померанского. Зрелище эффектнейшее, да и дрожь земли, когда на тебя мчатся больше тысячи всадников, это что-то… Да, вспомогательные войска и слуги тоже пришпорили коней, хотя и в задних рядах.

Вот первые ряды приблизились к колышкам… И могучие воины кубарем полетели в траву вместе с боевыми конями. Визг, вой, истошное ржание… По прикидкам Рюгена, на траву полетело не меньше полусотни воинов – и это только одномоментно, а в таких условиях это верная смерть.

Сипахи упрямо пробирались вперёд – всё ещё верхом.

Бах! – загремели выстрелы егерей, и турки начали падать. Выстрелы гремели не переставая – стреляли только отборные стрелки, остальные же перезаряжали.

– Сигналь пехоте, – сквозь стиснутые зубы приказал Грифич горнисту. Тот лихо вскинул трубу к потрескавшимся губам, и над битвой понеслись музыкальные приказы. Сигнал понадобился потому, что вспомогательные войска начали разворачивать коней и требовалось их остановить. Сейчас турки сбились в плотную толпу, где люди мешали другдругу, и Владимиру не хотелось лишаться такого преимущества. Загремели выстрелы – теперь противников начали обстреливать с трёх сторон.

Потребовалось больше минуты, чтобы первые воины султана вылезли из получившейся кучи-малы и пешком двинулись к русским полкам. Долго – потому что сгрудились тесно, и воины, находившиеся внутри войска, не могли даже слезть с седла – их бы раздавило покалеченными брыкающимися конями.

Но вылезли – и это были отменные бойцы… Пруссаки понесли первые потери – некоторые сипахи успели приблизиться, и в ход пошли клинки. Однако строй не дрогнул, и немногочисленных удальцов быстро уничтожили.

Луг заволокло дымом от беспрерывной стрельбы – каждый из егерей сделал уже не меньше, чем по пять выстрелов, а пехотинцы и вовсе – по два десятка. Нечасто битвы требовали такого расхода пороха… Но нужно учесть, что как раз порох у герцога Померанского был – не зря же склад грабили… Ну а людей он предпочитал беречь – привычка такая.

– Прекратить стрельбу! – отдал Грифич приказ, и горнист протрубил сигнал. Постепенно ветерок начал разносить густой дым, и через полминуты стало ясно – победа! Живые турки ещё были, но вылезти из-под нагромождения тел они не могли. По крайней мере – быстро.

– Растащить тела и собрать трофеи, – устало скомандовал Рюген. Принца стало «отпускать», и появилось ощущение, что он не спал дней пять.

Трофеи оказались богатыми – одних только здоровых коней собрали почти полторы сотни. К сожалению, большая часть их была достаточно средними по качеству, ведь они принадлежали вспомогательным воинам, скакавшим в задних рядах. Остальные или повредили себе ноги на кольях или были как-то ранены в давке.

Зато драгоценной брони, дорогих клинков, украшенных пистолетов, золота и шёлка было столько…

– Собираем трофеи и грузим на коней! – скомандовал герцог. Новость была встречена ликованием – добычи явно было много большей, чем мог рассчитывать средний солдат.

Скомандовал Грифич не просто так – поначалу у него были колебания и хотелось ещё пройтись по тылам, но затем выживший (ненадолго) турок поведал, что своей диверсией они уничтожили больше четверти пороховых запасов и за уничтожение его отряда пообещали очень крупную награду. Так что отряд сипахов был только первой ласточкой.

– Уходим, – объявил он офицерам, – мы и так сделали больше, чем надеялись.

Настроение у всех было приподнятое – можно было надеяться на награды и деньги за трофеи.