Глава вторая

Похороны Воронцова стали неприятным моментом – императрица попросила Владимира написать речи и что-то вроде сюжета, зная его таланты в этом деле.

Ну и… Писать нужно было хорошо и только хорошо – и при этом так, чтобы не покривить душой. К примеру, что хорошего можно сказать о его способностях управленца или государственного деятеля? Да ничего, но вот братом он был заботливым – этого не отнять… Так что прощальная речь, а точнее – речи, были красивыми и правильными, но душой Грифич не покривил!

Вельможи заметили это (не все, разумеется) и прониклись к Рюгену ещё большим уважением – интриганы умели ценить тех, кто с блеском выворачивается из столь неприятных ситуаций.

Задержаться в Петербурге «пришлось», но если честно – если бы не похороны, то он бы нашёл какой-то другой повод. В армии сейчас было затишье – крупных сражений не предвиделось, да и среди захваченных трофеев было огромное количество ингредиентов для пороха, провизии, оружия… В общем, для русской армии наступили благодатные времена, особенно – для квартирмейстеров.

Основной задачей стало не снабжение армии, а вывоз части трофеев на продажу, картография и разведка местности, устройство лагерей для длительного проживания и так далее. Словом, все дела были сравнительно неспешные – крупных сражений в ближайшие полгода явно не могло быть. Ну а главное – дела были выгодные, ведь доля от трофеев полагалась квартирмейстерам вполне официально.

В общем, Потёмкин ничуть не расстроился тем, что свою работу Грифич свалил именно на него – это был как раз такой случай, когда особых хлопот не требовалось, а вот подзаработать было возможно…

Бедным человеком гвардеец не был, но вот количество бедных родственников было угрожающим, и всех он пытался как-то пристраивать. Ладно ещё мужчины – можно на службу, но вот, как назло, подавляющее большинство относилось к женскому полу. Всевозможные незамужние и вдовые тётушки, малолетние племянницы… Словом, генерал-майор (пока ещё, но Пётр обещал повышение по результатам работы) крутился как мог.

Остаться Рюгену требовалось потому, что расследование смерти родственника императрицы закономерно привело сперва к евреям, ну а от них – к пруссакам. Последовали какие-то репрессии – не смертельные, ибо вина была косвенной, но кошельки тех, кто в своё время «перешёл дорогу» герцогу Померанскому, похудели изрядно, да и других проблем у них прибавилось.

«Прусский» же след был недоказуем и эфемерен, но был… Версий, почему им помешал Воронцов, было множество, но тут Владимир не оставил никаких зацепок – пусть фантазия поработает.

Пётр, узнав результаты расследования, закономерно пришёл в ярость, и вот тут-то начался проект «Померания»…

– Тебе не кажется, что вассалы Франции и Англии на берегах Балтики – лишние?

Император начал разговор с ходу, едва только принц зашёл в кабинет.

– Кажется, – спокойно ответил тот, – но самостоятельно «бодаться» с ними я никак не смогу, да и Австрия вроде как в союзе с ними.

– Вроде, – сухо усмехнулся Пётр Фёдорович, – они и сами не рады такому союзу. Сам же знаешь привычки что франков, что англов – бесцеремонные настолько… Освоились и начали через «свои» анклавы давить на Австрию. Ну и додавились – Мария-Терезия через посланников уже намекала нам, что они ей мешают. Правда, условия тоже ставила не самые лучшие. А вот теперь, после такой победы, заговорила немного иначе, да пруссаков надо приструнить…

Разговор получился сложным – австриячка предлагала не самые выгодные условия, да и Пётр не был настроен на благотворительность. Однако не зря Грифич подготовился к этому разговору и основные тезисы подготовил заранее, более чем за полгода.

Начался торг – сложный, потому как все заинтересованные стороны жёстко отстаивали свои интересы. Но… Смерть Алексадра Воронцова послужила только дополнительным толчком, а так – Франция и Англия на Балтике не нужна была никому. Зато Швеции и Дании нужно было государство, способное стать ещё одним противовесом Пруссии и Австрии… Да и России тоже!

Дополнительный и непременно самостоятельный (!) игрок гарантировал им сохранение некоего баланса. Австрия же и Россия желали подмять территории под себя, но у России этого не вышло бы в любом случае – слишком её боялись в Европе. Австрия? Тут уже России неинтересно её усиление, да и Пруссия могла напугаться.

В итоге сошлись на том, что герцог Померанский «съедает» анклавы своими силами, а Австрия вроде как организует шевеление на границах – дескать, они против. Шевеление – потому как в Петербурге сейчас есть свободные войска, которые можно очень быстро перебросить по Балтике, да и государства Скандинавии могут двинуть полки на помощь союзной России. Но так Мария-Терезия покажет союзникам, что она честно пыталась, но «не шмогла».

Верить австриячке было можно – уже начали неофициально обговаривать раздел Польши, по которому Австрии должны были отойти несколько «вкусных» кусочков, и в них Мария-Терезия была заинтересована намного больше, чем в помощи случайным союзникам.

Вызвав свои полки, Рюген спокойно веселился – так, во всяком случае, это выглядело. На деле же он проводил сложнейшие маневры на политическом фронте.

Да, он не раз в своё время заявлял, что не любит политики и интриг, но научился… Да и не любит не означает, что не умеет.

Большую часть своих манипуляций он проводил в нарочито прямолинейном стиле, однако это был своеобразный «айсберг», когда на «поверхности» видна одна седьмая. Стратегия непрямых действий нравилась ему значительно больше.

Помогала в этом хорошо поставленная разведсеть, хотя большая часть агентуры и не подозревала о своей принадлежности к достаточно могущественной спецслужбе.

Могущественной потому, что попаданец усвоил из детективов и шпионских боевиков одну простую истину – завербовать секретаря гораздо проще, чем начальника, а пользы от него может быть даже больше. Были и другие «всем известные» в двадцать первом веке истины, которые в этом времени являлись невероятными откровениями и прорывами.

Время отнимали не только интриги и общение с семьёй, но и обучение Павла, работа в Департаменте образования, квартирмейстерские дела.

Радовали новости от Ломоносова: получив карт-бланш от Рюгена и всестороннюю поддержку от московского генерал-губернатора, которому до озверения надоели мелкие интрижки «образованщины», тот развернулся…

Мало того, что пошли научные открытия одно за другим, так ещё и появились ученики – именно во множественном числе. До полноценного, нормального университета было ещё… Нескоро, в общем, но вот подобрав себе умненьких, а главное – желающих учиться (!) студентов, петербуржский «десант» творил чудеса.

Главное, впрочем, не студенты, а наконец-то появившиеся гимназии, реальные училища и школы, ремесленные школы и фабричнозаводские училища. С помощью генерал-губернатора, понявшего основной вектор развития, «десантники» навели шороху и… заслужили любовь москвичей.

Радовал и Павел – он заметно повзрослел и пусть голосом временами «пускал петуха», но жёсткий взгляд и привычки человека, привыкшего к ответственности, впечатлили придворных.

– Ну, принц, поздравляю, – искренне сказал тесть, – император впечатлён успехами сына. Да что там – он в восторге! Мальчик получился именно таким, каким Пётр Фёдорович хотел бы видеть себя.

– Спасибо, Николай Фёдорович, – несколько чопорно ответил Грифич, – наши взгляды на воспитание цесаревича совпадают, но оно пока не завершено.

Старик… Да, старик, несмотря на возраст в пятьдесят четыре года… приподнял бровь, и Владимир пояснил:

– Сейчас его нужно натаскать как управленца. С работой квартирмейстера справится уже сейчас, пусть и похуже меня, но тут просто жизненного опыта маловато.

Тесть понимающе кивнул.

– Ну вот, а сейчас хочу вовлечь его в работу Департамента образования – он уже сталкивался с ней, но теперь уже «по-взрослому». И дело важное, да и с чиновниками научится общаться. Ну и дипломатия. Сам знаешь, какие переговоры мне предстоят, так пусть поучаствует.

Николай Фёдорович задумчиво покрутил чашку с кофе.

– А не слишком ли?

– Не слишком, – уверенно ответил Рюген, – я ж не заставляю его мелочи заучивать, достаточно понимания самой сути, а он поймёт – умён.

– И… Насколько?

– Да уж как минимум не глупее меня. Стихи сочинять или полки в бой вести – за это не поручусь, хотя дурнем выглядеть не будет. А вот в науках уже сейчас не хуже меня разбирается, да и правитель должен получиться на славу – задатки демонстрирует такие, что сам Миних его всего дважды ругал.

Собеседники ностальгически заулыбались – генералиссимус был известен прямотой и независимым характером, так что даже император не раз слышал его нравоучения и даже ругательства. Так что да – показатель был нешуточный…

– Преувеличиваешь?

– Нисколько. Не буду говорить, что наследник со всем идеально справлялся – нет, бывало и такое, что за уши оттаскать хотелось. Просто учиться умеет и любит, а главное – думает, когда делает.

К сожалению, далеко не всё было так благостно и хорошо. Ухудшившееся здоровье и без того болезненного императора было серьёзной проблемой, причём нормального решения не существовало.

Экстрасенсорика? Не выйдет – это не Миних, воспринявший в своё время помощь без вопросов. Пётр был любопытен и, прямо скажем, болтлив. Кроме того, окружение.

Да и… Откровенно говоря, Владимир даже не знал, чем обернётся его смерть. Пусть и звучит это несколько… неприятно, но Пётр Фёдорович зажился на этом свете.

Да, он был намного лучшим вариантом, чем Екатерина в своё время – поначалу. Сейчас же он позволил «окружить» себя такими, как Воронцовы… И окружение приобретало всё большее и большее влияние.

Дело пахло очередным покушением или переворотом, причём не факт, что виноваты в этом будут сами Воронцовы. Всё достаточно просто: если Пётр погибнет, а Павел будет каким-то образом отстранён от престола, на трон взойдёт Елизавета Воронцова. А поскольку дети у неё ещё маленькие, да и девочки вдобавок… Да и права на престол достаточно сомнительны…

Проще говоря, ей придётся покупать верность сторонников, и Рюген прекрасно знал, что большая часть вельмож достаточно беспринципна и способна раскачать «лодку», чтобы получить какую-то выгоду лично для себя. Именно знал – традиции переворотов в России были достаточно богаты, и примеров принц нашёл предостаточно.

Павел же, несмотря на все достоинства, был пока несовершеннолетним и сидеть на престоле мог, а вот править – нет. А кто у нас ближайший кандидат? Правильно – канцлер Воронцов, который ещё является и дядей императрицы… В общем, цесаревичу при таком раскладе не грозило ничего хорошего.

Вот-вот, проблемка – продержись Петр на престоле слишком долго – власть уйдёт от Павла к Воронцовым. Уже уходит… Слишком мало – снова к ним. И вроде бы даже экстрасенсорика не говорит ничего плохого об их отношении к наследнику, но это сейчас. А потом, когда появится возможность, да окружение начнёт нашёптывать… Хреново, в общем.

Ну и если честно – дело не только в жалости к воспитаннику, хотя он воспринимал его уже как… племянника, что ли. Дело ещё и в том, что проект «Померания» без поддержки России, а точнее, Романовых-Гольштейн-Готторпских мог заглохнуть. Да что там «мог» – заглохнет гарантированно.

А это… Мало того, что он сам останется в лучшем случае второстепенным правителем крохотного, условно-независимого государства, так ещё и заглохнут многочисленные проекты «ославянивания» Европы. А ведь пока можно – славян здесь хватает, и они пока не онемечены. Многое можно сделать!

И теперь перед Рюгеном стояла непростая (в том числе и психологически) задача – подвести к императору медиков и знахарей, которые помогут ему продержаться ещё пару лет. И при этом иметь возможность «удалить» его в нужный момент.

Чувствовал себя Грифич препогано, но «великая цель оправдывает любые средства».