Глава шестая

Наводить порядок в новых владениях оказалось не просто, хотя размеры их были меньше иного кубанского совхоза, а общие владения герцога Померанского были сейчас где-то на уровне мелкого такого райцентра.

Впрочем, по европейским меркам он уже мог называться настоящим правителем. С дипломатической точки зрения не всё было настолько однозначно – для публики.

Шведский парламент захват поддержал единогласно – земли всё равно не входили в зону их интересов, а ключевые персонажи были в курсе готовящегося захвата. Дания была далеко не единогласна – не так давно она и сама претендовала на них. Перевес голосов был мизерный, да и то за счёт заранее продуманных действий и, чего уж скрывать – шантажа отдельных личностей. Поддержала и Россия, а вот Пруссия встала на дыбы.

Дело было не только в союзе страны с Англией и Францией, но и в самом Фридрихе. Тот буквально исходил пеной, рассказывая о «молодом хищнике, который поставит Европу на дыбы». Проще говоря – ему не нужен был конкурент под боком.

Но бряцать оружием не вышло – Австрия, как и было обговорено, высказала своё «фи» достаточно формально и на союз с Пруссией, призывающей «вернуть земли законным владельцам», не пошла. «Законных владельцев» у земель давно не было – они переходили из рук в руки больше столетия, и реально на них мог претендовать только Грифич или же, в меньшей степени, Никлотинги. Но всем было ясно, что под «законным хозяином» Фридрих подразумевает либо себя, либо кого угодно – лишь бы эти клочки земли так и остались мелкими, условно независимыми владениями, которые он сможет потом «подобрать».

Австрия же пусть и была в достаточно формальном союзе с Францией и Англией, но – не с Пруссией. Такой вот дипломатический выверт… А что удивляться-то? Пруссия для страны – враг старинный, и усиливать его… Ищите идиотов другом месте.

Так что Мария-Терезия отправила войска и флот «показать флаг» на границах, но дальше этого дело не пошло – как раз сейчас у России были свободны войска, да и сам герцог Померанский располагал достаточно внушительными силами.

В общем, императрица погремела оружием и показала, что выполняет союзнические обязательства – не более. Драться с Россией за клочки земли, которые по ряду причин всё равно невозможно присоединить? С Россией, с которой уже заключили секретный договор о частичном разделе «большой и вкусной» Польши?

В итоге, завоевания Рюгена признали, но по-разному – союзники в полной мере, а та же Австрия с оговорками, как бы нехотя. Никаких проблем от этого в будущем возникнуть не могло, просто на дипломатическом языке это означало, что страна без восторга относится к происходящему.

Однако были и проблемы, причём достаточно многочисленные, пусть и не самые серьёзные. Тем не менее они требовали от Владимира задержаться, так что после переписки с императором и Румянцевым он попросил отставки как генерал-квартирмейстер – ну не было сейчас возможности выполнять работу на должном уровне, и на место Рюгена назначили Потёмкина. За гвардейца единодушно просил как сам принц, так и Румянцев, да и сам Пётр Фёдорович был настроен к нему вполне благодушно. Вот и стал Григорий Александрович генерал-квартирмейстером армии, получив заодно звание генерал-поручика.

А проблемы у Грифича были многочисленные… Прежде всего, юнкера, которые буквально бесились из-за отмены привилегий.

– Ну что там, Юрген?

– А-а… Траванул зачинщика, да так, что следы ведут к другому.

– Чисто?

Глава разведки-контрразведки с иронией посмотрел на принца.

– Ладно, – поднял тот руки, – устал, ерунду говорю.

Действительно ерунду – Юрген был профи такого уровня, что хоть за эталон бери…

Увы и ах, но жестокость была вынужденной, и действовать иначе было проблематично. А собственно, как иначе? Если не травить-шантажировать-подкупать, то вскоре придётся убивать уже не десятки, а тысячи людей – тех самых юнкеров вместе с семьями, когда они начнут восстания. Смягчить условия и сделать выход крестьян из рабства постепенным? Так дворяне не хотят лишаться своих привилегий в принципе.

Вот и приходилось… Разумеется, действовал он не только террором – параллельно формировались подразделения для войны с турками (трофеи!), отсылались целые отряды, желающие поступить непосредственно на русскую службу, минуя «посредника» герцога Померанского.

Да собственно говоря, далеко не везде помещики вели себя настолько неадекватно, встречались и люди вполне вменяемые. Проблема была скорее в некоей корпоративной солидарности, и даже противники рабовладения и крепостничества в случае серьёзного конфликта могли встать на сторону собратьев-крепостников. Ну и приходилось… «вилять».

Юнкера были силой, с которой приходилось считаться. Не поладил бывший владетель Барта с этим сословием? Не смог сформировать кавалерию из местных. Из наёмников? Дороговато – местные кавалерийские части формировались скорее по принципу профессионального ополчения, когда взамен сравнительно небольшого жалованья предоставлялись большие (по нескольку месяцев) отпуска, и вообще – добрую половину времени они проводили в домашних стенах. На боеспособности это не сказывалось.

Сейчас Грифича спасало несколько вещей: сравнительно небольшое количество помещиков, владеющих землёй (последствие разорительных войн), надежда на трофеи в будущей войне с турками, осторожная и вместе с тем решительная политика самого герцога. Ну и самое главное – мощная армия…

Однако опираться только на штыки было нельзя – сформированные полки стоили достаточно дорого, и хотелось, что они хоть как-то окупились, а для этого требовалось отправиться на войну, где были трофеи и жалованье в войска поступало от Петра.

Поэтому…

– Господа, – принц слегка поклонился представителям дворянства, собранного в бывшем дворце шведского правительства, ну а теперь – резиденции Грифича, дождался ответных поклонов и продолжил:

– Не буду скрывать – между нами есть разногласия, и все знают, какие именно. Крепостное право кажется вам чем-то незыблемым, пришедшим от предков. Не буду вдаваться в историю, скажу лишь, что оно ушло в прошлое и ушло окончательно.

Шум и бряцанье шпагами, недовольные возгласы… Рюген поднял руки и громко, перекрикивая собрание, прокричал:

– Дайте договорить!

Постепенно шум смолк.

– Крепостное право ушло в прошлое и вот почему. Не секрет, что постоянные войны разорили эти земли…

Согласные возгласы с мест – знаменитой немецкой дисциплиной здесь не очень пахло…

– Разорили – и в итоге большая часть помещиков стала нищей. Правильно?

– Да правильно, чего уж там, – недовольно сказал пожилой барон Фольгест, один из самых известных парламентариев.

– Зависимых крестьян по разным причинам осталось сравнительно мало, а независимые… Скажем так, они не горят желанием снова становится крепостными, и ситуация была достаточно взрывоопасной.

– Да мы их одними ножнами! – выкрикнул с места какой-то юнец. Владимир демонстративно закатил глаза…

– Ножнами? А вы вспомните, сколько из них успели повоевать? Начни мы сейчас «ножнами» – и усадьбы заполыхают… Ведь было уже такое? Было… И заполыхают они вместе с вашими детьми и жёнами. Смогу я подавить такое восстание? Да, но после этого мои и ваши (!) земли будут разорены окончательно. И сколько ещё юнкеров разорится? Сколько дворян станет жить на подачки богатых родственников – это если такие родственники вообще имеются!

Задумались… И герцог Померанский «добил»:

– Самое же главное, что реально претендовать на какие-то феодальные привилегии сможет каждый десятый из вас, не более – для остальных они просто бессмысленны. И вы предлагаете начать войну с собственным народом ради того, чтобы вернуть эти привилегии немногим – и при этом жить на разорённых землях?

Герцог развёл руками, демонстрируя удивление таким идиотизмом.

– Это наши исконные… – начал было всё тот же юнец.

– Насчёт «исконных» я бы поспорил, но не буду. В конце концов, мы сейчас аппелируем не к чувствам, а разуму. А разум говорит, что воевать лучше на чужих землях, причём богатых…

Послышались смешки – бывалые вояки оценили слова Грифича. Встал Фольгест…

– Герцог, вы предлагаете отступиться и пожертвовать привилегиями потому, что их всё равно не получится удержать? Ну или получится, но ценой окончательно разорения большинства из нас?

– В точку, барон, – благосклонно кивнул Рюген немолодому дворянину.

– Допустим, мы с вами соглашаемся… Допустим, я сказал! – поднял руку мужчина, призывая дворян умолкнуть.

– Тогда открывается множество возможностей, – ответил герцог. – Прежде всего – война. Сами знаете, русские войска ведут успешные бои против Турции, но тем не менее, потери имеются, и они не откажутся получить в свои ряды опытных воинов… Да и не опытных, но обученных. Кто-то захочет служить под моим началом, кто-то – перейти в русскую армию… Сейчас есть возможность наконец-то поправить на войне состояние – благо, она на сей раз происходит не в нашем доме…

– А как быть таким, как я? – с места встал немолодой уже однорукий мужчина. – Воевать я уже не могу, а поместье пусть и крохотное, но как-то кормит. Лишусь крепостных – и хоть побираться иди! – с отчаянием произнёс он.

– Есть и мирные возможности, – улыбнулся Рюген, – не забывайте, что я начальник Департамента образования. Дико не хватает учителей! Не буду обещать золотых гор, да и русский язык выучить придётся. Учителей нужно много – Россия способна поглотить тысячи образованных людей, готовых учить. Сейчас там строятся сотни школ – как престижные гимназии, так и школы для небогатых горожан с одним-двумя учителями. Нужны и чиновники, но тут уже я могу меньше – около полусотни мне нужно для моего Департамента и ещё две-три сотни могу пристроить. Больше не обещаю.

– А вдовы, сироты? – Внимательно смотрит на него барон.

– В своих владениях я давно уже помогаю им, теперь и здесь буду. Опять же, золотых гор не обещаю, но сирот частично смогу пристроить на обучение в России – определённый процент учащихся могу, как начальник Департамента. С вдовами тоже проблема частично решаема – пристраиваю компаньонками, гувернантками, домашними учителями для девиц-дворянок. В конце концов, в Бергене и Вольгасте есть приюты.

Фольгест вздохнул и сказал:

– Минуточку внимания! Вы знаете, что я богатый помещик, да и в торговых делах человек не последний. Крепостных у меня немало и… Я склонен согласиться с аргументами герцога. Пусть лично мне это и не выгодно, но для наших земель другого выхода просто нет. Сейчас мы стоим на распутье и выбираем: либо мы лишаемся каких-то привилегий, получая взамен уверенность в будущем, либо держимся за них и лишаемся всего. Минуточку! – повысил он голос, перекрикивая собрание. – Хочу напоследок напомнить вам, что герцог Померанский известен тем, что выполнял все свои обещания. Далее – он известен как рачительный хозяин, успевший всего за несколько лет поднять экономику разорённых земель до весьма приличного уровня. Я голосую за предложение герцога Померанского!