Глава пятая

Из Болгарии герцог Померанский двинулся в Македонию, Грецию и Сербию. Пробыл он там недолго и исключительно для «демонстрации флага». Никаких нападений на крупные гарнизоны или штурмов городов не было, но и этого хватило.

Такой пощёчины Турция не могла простить, начав вооружать крестьян-ополченцев под командованием местных помещиков. Толку от них было мало, и султан не мог не понимать этого, но видеть чужие войска в местах, которые османы уже не первое столетие считают своими… Это была тяжелейшая «потеря лица», и если бы приказ «догнать и уничтожить» не поступил бы, султана могли бы и заменить на более патриотичного…

Реакция была предсказуемой, и ещё более предсказуемы были экономические последствия – сбор урожая на огромной части Османской империи был сорван. Настоящим голодом это не грозило, но вот если боевые действия в следующем году будут столь же интенсивными – его не избежать. Может быть, поступок не самый благородный, но зато действенный. Тем более что ранее в русско-турецких войнах османы нередко «вытягивали» просто за счёт более впечатляющего экономического потенциала. Ну а теперь разговор пойдёт по иным правилам…

За время своего похода Рюген провёл больше десятка серьёзных битв, а количество стычек исчислялось сотнями, но в решительные сражения он не ввязывался. Да, победа была бы за ним – вне всякого сомнения, но куда девать раненых, где взять порох взамен сожжённого… Поэтому в основе стратегии были стремительные рейды с демонстрацией русского присутствия и подъём национально-освободительных движений.

Владимир не сомневался, что сейчас национальные движения потерпят поражение, но совесть его не мучила. Турция вела не самую грамотную политику по отношению к вассальным народам, так что восстания были постоянными. Ну а сейчас… Сейчас по Балканам «гулял» он, по Кавказу – Суворов, в Молдавии стоял Румянцев, в Средиземном море – грозный адмирал Спиридов, наводящий ужас на турок.

То есть именно сейчас момент заявить о своих правах для православных Восточной Европы как никогда подходящий. Ну не было у Мустафы III возможностей одновременно сражаться с русскими войсками и наводить порядок на вассальных территориях! А значит, если балканцы поведут себя более-менее грамотно, то смогут выторговать себе какие-то права и свободы… Да даже если нет и ситуация пойдёт по худшему сценарию, то уж прощение основной массе восставших всё равно гарантировано, вожакам же придётся бежать в Россию, что тоже не является проблемой – подготовят как офицеров уже как положено.

Одной из главных своих задач что болгары, что греки, что сербы видели уничтожение чужаков, поселившихся на их родных землях. Не только гарнизоны, мусульманские сёла уничтожали ничуть не менее усердно. Дело тут было не только и столько в вере, сколько в выживании: мусульмане, будь то переселенцы или новообращённые, нередко наделялись землёй за счёт соседей-христиан, они становились естественными союзниками для турецких войск в случае конфликтов… Ну и соответственно, отношения у религий в данном регионе были напряжёнными.

На Сербию сил Грифича уже толком не хватило. Так, «подмёл» пару десятков мелких гарнизонов и всё. Единственное, что порадовало, так это возможность пополнить запасы пороха и свинца, которые к тому времени практически закончились.

Далее Австрия дала «добро» на проход по своей территории, и армия Рюгена сплавилась по Дунаю, выйдя к позициям Румянцева уже к концу октября. Там принца ждал приятный сюрприз. За удачный поход по Балканам Пётр наградил его орденом Святого Георгия первой степени и званием фельдмаршала.

Достаточно неплохо дела обстояли и с трофеями – юнкера и «свежие» солдаты были премного довольны и вовсю планировали, как будут распоряжаться средствами. К их чести, планов вроде «спустить на баб» никто не высказывал – народ подобрался на редкость хозяйственный, пусть даже на словах.

На этом хорошие новости закончились, и буквально через несколько дней после гонца с приказом о повышении в звании и награждении последовал гонец с известием о смерти императора…

– Мать же, как не вовремя! – глухо простонал Румянцев при таком известии.

Пётр и правда помер исключительно не вовремя: несмотря на громкие победы, заключение мира висело на волоске. Точнее говоря, заключение нормального мира. Как это водится в «цивилизованной» Европе, к подписанию мирного договора между Россией и Турцией решили приложить усилия и Франция с Англией.

Только-только завязался мирный диалог, и Мустафа был готов пойти на серьёзные уступки, как вмешались дипломаты-посредники и принялись давить на Россию. Ну да как обычно – нельзя же допустить, чтобы страна что-то выиграла, а не просто потеряла людей…

Пётр Фёдорович весьма наплевательски относился к их мнению, но позиция «соглашателей» при дворе была сильной, и возглавляли её Воронцовы… Самое поганое, что их нельзя было обвинить в предательстве национальных интересов – аргументы были достаточно весомые, и ссора с двумя (а включая Турцию – тремя) могущественнейшими странами региона, мягко говоря, опасна.

Частично такую позицию разделяли и многие армейские. За Крым и Скифию они были готовы драться до последней капли крови, но вот Молдавия и Румыния были землями, которыми можно и пожертвовать. А уж вступаться за балканских и греческих единоверцев… Увольте.

Цесаревич же пусть и был «ястребом», но не мог пойти против большинства сенаторов. По крайней мере не сейчас, пока не надел корону. Те могли вполне легально спускать большую часть дел на тормозах, затягивая их или прямо отклоняя. Тем более что Елизавета тоже склонялась в сторону «голубей»… Вот после коронации – да, Павел сможет «передавить» их и заставить принять нужное решение. Но до того дня как минимум несколько месяцев. Всё это Рюген знал ещё до приезда в Петербург – агентура.

К Елизавете он пошёл прямо с дороги, даже не помывшись, и та оценила – кинулась ему на шею прямо у дверей покоев.

– Как же я без Петеньки… – заревела вдовствующая императрица. И без того не блещущая красотой, за эти недели она стала совсем некрасивой. Крупное лицо опухло от слёз, а и без того небольшие глазки окончательно заплыли и покраснели.

Сидеть с ней пришлось несколько дней – даже мыться и спать приходилось урывками. Помимо неё такими же рёвами оказались и дочки Петра. Но справился – спасибо психологам из двадцать первого века. Будучи клиентом, попаданец ругался на них, но не мог не признать, что кое-какие методы работают – и очень неплохо. Отошла Елизавета только через неделю – непосредственно к похоронам.

Занимался похоронами сам канцлер Воронцов, и нужно сказать – справился неплохо. Единственное, что не одобрял сам Грифич, так это чрезмерно затянувшуюся процедуру прощания. Понятно, что императора нельзя закопать как простого смертного, но почти три недели… Впрочем, в дела эти Владимир не лез демонстративно, так что причины такой «тянучки» толком и не понял.

Павел ходил мрачный, да оно и понятно – смерть отца, которого он очень любил, тяжело ударила по молодому человеку. И пусть здоровье у Петра было скверное и чудо, что он прожил хоть столько, но всё равно… Давила и беспомощность в вопросах заключения мира – до момента коронации власти у него было немного, «переиграть» одновременно Воронцовых, вдовствующую императрицу (которая тоже Воронцова) и Сенат он просто не мог.

Пришлось вновь заняться политикой всерьёз, а не в общих чертах, и нужно сказать – новости не радовали. Османскую империю сильно лихорадило, и восстания были не только на Балканах или в Греции, но и в самой Турции. Мустафа III был далеко не худшим султаном, но вот наследство ему досталось неважное. Повсеместное воровство чиновников дошло до того, что они складывали в свои карманы большую часть налогов и считали такое положение дел самым естественным. Но… Англия и Франция, а также ряд других государств начали накачивать султанат деньгами, оружием, военными специалистами… Не столько даже накачивать, сколько обещать – только давайте, воюйте!

Зашевелились и мелкие государства в немецких землях. Если Пруссия и Австрия сидели спокойно, скованные договором с Северным £льянсом, то вот государства поменьше, которых не удосужились включить в него, начали мутить воду. А это, между прочим, не только Померания, но и Мекленбург, Ангальт-Цербст и прочие – вассальные, полувассальные и условно независимые государства.

Отношения же с Мекленбургом у Померании были скверные: свобода в Померании и крепостное право в соседнем Мекленбурге… Неудивительно, что крестьяне просто бежали к Рюгену от соседей. А ещё – переезжали горожане, поскольку государство бурно развивалось, в том числе благодаря грамотному законодательству, поощряющему экономическое и социальное развитие.

Дела обстояли настолько хреново, что дело пахло войной. А между прочим, претензии к герцогу Померанскому были не только у герцогов Мекленбурга… Так что пришлось переводить армию из ставки Румянцева домой – вроде как на зимние квартиры. Всем было ясно, зачем это делается, но подобная дипломатия могла выгадать чуточку времени.

Павел же как раз сейчас ничем не мог помочь. Войска и без того замерли в напряжении: мало проблем с Турцией, так ещё и Европа вот-вот может подключиться! И дело даже не в том, что у России не было лишних войск, просто передвижение войск в сторону немецких земель могло стать той самой искрой, и Пруссия бы заполыхала. Она и без того была на грани разрыва отношений и объявления войны. Пусть Старый Фридрих и понимал всю опасность войны с Россией, но взять реванш очень хотелось. А ещё – европейские кредиторы давили достаточно сильно. Кредиты же эти для выкупа Восточной Пруссии были взяты не на самых выгодных условиях, и до окончания платежей было ещё достаточно долго. Ну а пока они не выплачены, будь добр – слушай внимательно своих кредиторов…

По поводу же грядущего мира выглядело всё не лучшим, но и не худшим образом. «Голуби» были достаточно умеренные и из земель готовы были поступиться только Румынией и частично – своими позициями на Кавказе. Уступка серьёзная, что ни говори, но не так уж и страшно. Северный Кавказ оставался за Россией – где-то как часть страны, где-то – как вассальные территории. Ну а Закавказье… Там «гулял» Суворов, наводя панику и громя гарнизоны с такими смешными потерями, что даже Румянцев только крутил головой при очередном известии о победе. В общем, турки будут до беспамятства рады, когда полководец уйдёт. Так что пусть в регионе территориальных приобретений не предвиделось – помимо Северного Кавказа, но и это – совсем немало. Да и многочисленные договоры о торговле обещали дать казне лишнюю копеечку.

Если с территориальными приобретениями всё было неплохо, то в с контрибуцией дела обстояли заметно хуже, и шансов «отбить» затраченные на войну средства были минимальные. Не лучшим образом дела обстояли и с таможенными и торговыми договорами. На Кавказе – да, неплохо, но там серьёзных денег в ближайшие годы не ожидалось в принципе. А вот на европейской территории всё было скромнее, и ожидать каких-то таможенных преференций не стоило. Собственно говоря, даже проход русских кораблей через контролируемый османами Босфор оставался под большим вопросом.

С Балканами тоже намечались проблемы – «голуби» вознамерились «сдать» позиции. Но тут на дыбы взвился Павел и сам Рюген – регион был крайне важен, и чем крепче будут там позиции у страны, тем проще будет влезть туда в будущем. Предательство же могло обернуться большими проблемами в дальнейшем. «Голуби» скривились, но согласились, что заступаться за православных необходимо, раз уж страна позиционирует себя как оплот и центр православия. Ради этого Грифичу пришлось пойти на контакт с церковными иерархами и где уговорами, а где лестью и шантажом заставить их влезть в решение данного вопроса.

После Рождества начались мирные переговоры, закончившиеся на удивление быстро. Турки были готовы к очень серьёзным уступкам, русские же дипломаты были проинструктированы «голубями» и тоже готовы к уступкам. В итоге, торга практически не получилось, и через десять дней был заключён мир.

Само собой разумеется, Рюген постарался разрекламировать Павла и себя самого как заступников балканских народов. Дескать, только благодаря им восстания окончились удачей и турки не станут применять карательных мер. Интересы принца на Балканах были скорее теоретическими, но в будущем хорошее отношение могло пригодиться.

Мир заключили, но в силу подписанные документы пока не вступили. Для полноценного договора требовалось соблюсти массу условий – обеими сторонами, разумеется. И пока они не будут выполнены до конца, война может вспыхнуть в любой момент.

Понимая это, Рюген старался поторопить свою армию, идущую скорым маршем в сторону Петербурга. Понятное дело, что торопил он не приказами, а старался создать наиболее комфортные условия на пути следования – арендовал телеги, закупал провизию, организовывал стоянки и так далее. Увы и ах, но расстояние всё равно было слишком велико, да и погода была далека от идеальной, так что «суворовского марша» просто не вышло. Впрочем, в таких условиях он бы не вышел и у «чудо-багатырей»: одно дело двигаться «на форсаже» несколько дней, и совсем другое – недели. Не выйдет.

В итоге, когда Мекленбург всё-таки решился на объявление войны, померанская армия была ещё на территории России, и защищаться Померании предстояло только силами трёх пехотных полков, ополчением из лояльных юнкеров и силами милиции.

Ещё более неприятным известием стало, что Пруссия и Австрия вместе с англо-французскими союзниками выдвинули ультиматум, в котором говорилось, что они не потерпят вторжения русских войск на территорию германских княжеств. И пусть Мария-Терезия почти тут же прислала письмо, в котором по большому секрету заявляла о своём нейтралитете в возможной войне, австрийскую армию всё равно приходилось учитывать.

Канцлер и вдовствующая императрица прятали глаза, когда отказывали герцогу в военной помощи. Но муки совести, если таковые и были, ничего не значили – воевать предстояло в одиночку.