Глава пятая

Совместные учения флотов Швеции и Померании проходили не в первый раз и, в общем-то, по одинаковому сценарию: померанские флотоводцы показывают отменную выучку, шведские – дурость[305]. Правда, постепенно дурости становилось всё меньше. Но не слишком быстро – титулованные идиоты с большими связями весьма уверенно чувствовали себя на флоте – последствия излишней демократичности прежней династии. Хотя вернее было бы говорит об олигархической системе правления с манархией в качестве ширмы. Порядок наводился, но увы – методами Сталина действовать было нельзя, так что некомпетентные дураки уходили в отставку постепенно: «по состоянию здоровья», возрасту и прочее. К сожалению, работы предстояло ещё много – и нет, действовать решительно было просто-напросто опасно. Политика…

– Пап, – а помнишь, ты показывал забавный опыт с воздушными шарами? Крыс тогда во дворце под потолок запускали…

Богуслав серьёзно смотрел на него, и было ясно – к нему пришла идея.

– Как не помнить.

– Я тут подумал… А почему бы и не посадить в такой шар человека? Понятно, делать шары придётся не из бумаги, а из… шёлка, наверное. Ну так он у нас с турецкой войны на складах лежит.

– Ну и зачем тебе человек? – Владимир уже прекрасно понял идею, но не хотел лишать сына заслуженного триумфа.

– Да пусть глядят сверху на сражение и… записки кидают, что ли. Дескать – под горочкой полк егерей, а в овраге гренадеры притаились…

Сын не успел договорить, как отец обнял его до хруста в костях и подбросил.

– Умница!

Он искренне ликовал и восхищался: ну это надо же, придумать идею воздушного шара и тут же догадаться, что его можно использовать не только для развлечения!

Богуслав вообще очень радовал его: по уровню знаний подросток мог уже сейчас соперничать с именитыми профессорами. Понятно, что на уровень Ломоносова, Канта или Эйлера он не дотягивал, но ту же математику знал немногим хуже рядового преподавателя из университета. А ещё – механика, физика, химия, девять иностранных языков, впечатляющие военные познания, дипломатия, история…

Впрочем, радовал его не только Богуслав, но и остальные дети – умные, красивые, отменного здоровья. Ох не зря в своё время сделал он ставку на обучение детей не вместе со сверстниками, а прежде всего с «волками»… Не все предметы, разумеется, и со сверстниками они общались, да и индивидуального обучения было более чем достаточно. Но детишки тянулись за взрослыми, принимая их за некий эталон. А между прочим, «Серые волки» были не просто гвардией, а скорее кадровым резервом для Генштаба, разведки и контрразведки, МИДа и других гражданских служб. Так что они не просто служили, но и учились – фехтованию и рукопашному бою у самого Рюгена, да и прочие предметы преподавали специалисты высочайшего класса.

Нельзя сказать, что история с шаром была совсем уж «чистой» – Владимир надеялся на какие-то «выхлопы», когда показывал им научные фокусы. Пусть не сразу, пусть когда-нибудь потом, они должны были стать неким фундаментом. А дальше неважно – станут ли дети сами что-то изобретать, или просто начнут благосклонно относиться к учёным…

Нет, самому попаданцу мысль о шаре в голову почему-то не приходила. Лезла в голову какая-то ерунда о дельтапланах и парашютах, двигателях внутреннего сгорания, миномётах и прочём, что требовало колоссальных ресурсов с сомнительным результатом. А тут на тебе! Научное и практическое применение! Аж неловко стало, что сам до этого не додумался… Точнее даже – не вспомнил. Правда, он быстро успокоил себя мыслями, что «изобретений» у него и так достаточно – мясорубка вон, несколько вариантов домкрата, центральная канализация и водопровод с нормальными душевыми кабинами и унитазами.

Шаром Богуслав занимался сам, разве что к некоторым мелочам Владимир осторожно подвёл сына. Да, немного разбирался… Ну как немного – всё-таки постоянное общение с компанией экстремалов, среди которых были и те, кто разбирался в воздушных шарах. Несколько раз бывал на фестивалях и пару раз поднимался в воздух. Немного, но хотя бы есть общее представление о наиболее оптимальной форме оболочки, о корзине, о горелке, ну и, разумеется, хотя бы приблизительных размерах шара. Вроде бы и немного, но дело пошло, и через полгода его начали поднимать в воздух. Сперва с грузами, затем с животными в корзине, и только потом Богуслав взлетел сам.

Разработка велась в тайне, на одном из островков, расположенных поодаль от Штральзунда. Тайна была скорее из серии «на всякий случай», и какие-то невнятные разговоры пошли. Но поскольку на оболочку пошёл некрашеный шёлк невнятного серо-грязно-голубого цвета, то в небе его особо не было видно. Да и слухи… Даже «видоки» не верили своим глазам: всем ведь известно, что летают только птицы! Померещилось.

Сделали – и отложили. На этом настоял сам Богуслав, который от юношеского максимализма хотел обставить первый (на публике) полёт максимально эффектно. По его представлению, для этого требовалась битва, где он на воздушном шаре будет смотреть в подзорную трубу и давать сверху ценнейшие указания. Герцог Померанский пожал плечами и спорить не стал: вряд ли получится воплотить идею в жизнь. Но зато если получится…

– Что так озаботился? – спросила Наталья у сидевшего над распечатанным письмом мужа.

– С церковью связался, – медленно протянул Рюген, – пишет, что будет окончательно реквизировать их земли в казну.

Жена схватилась за щёки и побледнела – она прекрасно знала, насколько могущественна православная церковь. И пусть Павла народ боготворит и на открытый бунт церковники вряд ли лишатся, но отравить – запросто. Отобрав у мужа бумаги, Наталья быстро пробежала их глазами.

– Ффух! – облегчёно выдохнула она. – Ты хоть до конца дочитай!

– Да всё прочёл, – озадачился Грифич.

– Прочёл, да не понял! Он же прямо пишет – начал работать с нестяжателями[306].

Объяснив излишне далёкому от религии мужу суть проблемы, Наталья успокоилась и вскоре упорхнула к детям. Владимир же задумался… То, что намеревался сделать русский император, было не менее масштабным, чем Раскол. И дело тут не только в монастырских богатствах, хотя они сильно… Нет, очень сильно подстегнут экономику. Главное здесь было даже не в деньгах, а в отношении к людям: среди нестяжателей было много сторонников непосредственной работы с людьми – то есть церковь возьмётся лечить и учить. Ой-ой… Да Раскол по сравнению с этим – фигня… Но зато если получится, духовный авторитет РПЦ будет непререкаем не то что в России – в мире! К такой церкви люди потянутся.

Несмотря на сильно смягчившееся отношение к староверам в России, равноправия им там было не видать. Из осторожных намёков Павла в следующих страницах письма было понятно, что церковники в данном случае настроены более жёстко, чем даже к вопросу о церковном имуществе. Император давал какие-то намёки… Но глухо – попаданец изначально легкомысленно относился к «сакральным» знаниям, о чём теперь жалел. Какие-то всем известные легенды, былины, предания… Намёк на них – и пожалуйста, собеседнику всё ясно. В его же случае – увы, их важность он понял, будучи уже самостоятельным государем в возрасте прилично за тридцать. А это не то чтобы поздновато… Скорее времени не хватает, да и откровенно говоря – голова уже по-другому работает, такие вещи нужно изучать если не с раннего детства, так хотя бы с юности. Ну или заниматься по-настоящему. Но времени не хватает. Единственное, что он понял из осторожных намёков – так это то, что некоторые «старцы» староверов-правоверных обладают некими компрометирующими материалами, способными… А вот на что способными, не совсем ясно. Тем не менее запрет на проживание в крупных городах и городах Центральной и Южной России и ряд других ограничений оставался.

Прикусив губу, Грифич задумался: в Померании староверы уже были не нужны. Ничего личного, но очень уж народ этот деятельный, и при достижении некоего порога их становилось… много. Мало того, что отличались они повышенной активностью, так ещё и переселялись изначально люди торговые. Ну и развернулись… Так, что даже делегации от «коренных» приходили жаловаться: дескать, родственники мы с ними и всё такое, но утихомирьте их, а то всё под себя подминают! Пришлось вызывать «старцев» на разговор, после чего общины несколько успокоились и расселились более широко.

А вот в Швеции… Людей там не хватало катастрофически – настолько, что даже в ригсдаге постоянно поднимался этот вопрос. Может, попробовать поднять вопрос о переселении части староверов в Швецию? Пожалуй, идея достаточно интересная…

Поднявшись, Владимир переобул лёгкие домашние туфли на короткие сапоги с кармашками для свинцовых вкладок – пробежка. Касание колокольчика, и в дверях появляется хищная физиономия лакея… Почему хищная? Так если устраивать на эти места солдат-отставников, то какие ещё могут быть лица? Ну да, с угодливостью проблемы и «прогибаньем»… этикетом… и… Зато и воровства поменьше – разве что алкоголь пропасть может, а чистить серебро или натирать дверные ручки бывшие солдаты учатся быстро. Да и с покушениями у вероятных противников стало намного сложней. А что смеются над «солдафонским двором» в Европе… Да пусть.

– Детям скажи, что я в парк – если хотят со мной позаниматься, пусть не телятся и одеваются.

Выбежал и начал неторопливо бежать «разминочную версту» по дорожкам. Дождавшись, когда мышцы прогреются, остановился и сделал полноценную разминку. К тому времени дети уже выбежали, в том числе и Светлана с Людмилой, одетые по-казачьи, в широченные шаровары. Что интересно, на одетых по-мужски женщин в этом столетии не косились, воспринимая достаточно спокойно. На балах в «неправильной» одежде появляться было не слишком прилично, да и по городу гулять, а вот ездить верхом или заниматься фехтованием – да ради всех богов. Ну а поскольку воинскими искусствами увлекалось достаточно большое количество женщин, в том числе из-за его усилий, то люди привыкли.

– Пап, наперегонки? – хитро смотрели на него девочки.

– А давайте!

Через минуту гикающая кампания промчалась по дорожкам парка к полосе препятствий, и началось то, что герцог Померанский именовал «боевой акробатикой», а окружающие «Боже ж мой, да что они вытворяют-то?!». Даже «волки» не могли повторять трюки, которые с лёгкостью проделывали его дети. Вообще, иногда он всерьёз задумывался, что они какие-нибудь «индиго» – умные слишком, да красивые, да физические данные, да не болели ничем, кроме редких простуд и частых ушибов… Но, в конце концов, плюнул – понятие это и в двадцать первом веке было расплывчатым и зачастую спекулятивным, а уж теперь-то… Так что просто принял как данность – его дети самые лучшие. Точка!

Закончив занятия уже в фехтовальном манеже, Рюген помылся там же, под простеньким душем. В голову лезли мысли о дочерях: если судьба сыновей была более-менее предопределена, то что делать с девочками, он не знал. Традиции велели выдать замуж за каких-нибудь титулованных особ более-менее равного ранга. Но вот за кого?! Англия, Франция и ряд других стран отпадали в принципе – там они превратятся в «машины по производству детей», а к какой-либо деятельности их в принципе не подпустят. Да и смысла никакого – родственные связи не останавливали здешних властителей от развязывания войн.

Испания и ряд других стран отпадали по другой причине – тамошние правители слишком увлеклись кровосмешением, и даже вливание свежей крови вряд ли избавило бы династии от вырождения. Ну разве что ненадолго – в следующем поколении опять сведут с каким-нибудь ближайшим родичем, причём родичем сразу по нескольким направлениям. О вырождении потомков Грифич и слышать не хотел, так что отпадает.

Оставались всевозможные мелкие властители или просто отпрыски знатных фамилий. Но толку-то с них… Всё чаще посещала мысль, что если не выйдет пристроить дочек по-настоящему удачно, то… На фиг эти династические браки с сомнительными вариантами – выйдут замуж за кого-нибудь из достаточно знатных «волков», и можно будет хотя бы не беспокоиться за них.