Глава 24
Ты знаешь мои тайны,
знаешь мои раны…
Ты знаешь меня…
© Мот feat Jah Khalib
День семьдесят четвертый.
Мужской силуэт отделяется от плотного облака тени. Бесшумно двигаясь по залитым лунным светом длинным коридорам, направляется в сторону хозяйской спальни. Черная мотоэкипировка на развитой фигуре, широкий капюшон и объемный бафф подобно маске полностью скрывают личность мужчины.
Но…
Знакомьтесь — Адам Титов.
Он смотрится дико.
Он не вписывается в уютную атмосферу дома. Он ее разрушает. Он представляет опасность.
Снующие по комнате тени сбиваются в кучу, клубясь по углам. Воздух застывает.
Титов совершает глубокий вдох и стремительный рывок. Один высокий мотоциклетный ботинок опускается на тумбочку в мягкой обивке из кожи цвета слоновой кости, второй — упирается в витое изголовье кровати.
Замирая пахом перед лицом первой леди города, Адам невольно усмехается превратности создавшейся ситуации.
Осторожно снимает с петель несомненно чудовищно дорогое полотно с изображением странного мифического существа. Зажимая раму между подбородком и согнутым коленом, приставляет к кодовому замку электронный ключ. Несколько секунд, и сигнальная лампочка меняет цвет с синего на зеленый. Адам приоткрывает двойную металлическую дверцу и, протягивая руку внутрь, минуя ровные стопки денег в иностранной валюте, извлекает несколько пластиковых папок. Напрягая зрение, находит ту, на которой значится мелкая печатная надпись «Альтамира».
— Что на этот раз? — не оборачиваясь, недовольно отзывается Мария Иосифовна.
Бросает в кастрюлю с кипящей водой нарезанные овощи и медленно помешивает варево длинной деревянной ложкой.
— Мне нужно знать, где находится игла смерти мэра.
Женщина отставляет ложку. Разворачиваясь, придерживается рукой за стол.
— Ты, что же, думаешь, я могу видеть все, что ты пожелаешь?
— Я думаю, можешь, если захочешь.
Старуха мнет губы, пристально вглядываясь в решительное лицо Адама. Вздыхает, опуская глаза на свои скрученные дрожащие кисти.
— Нужна какая-то вещь, принадлежащая нашему Кощею.
Титов с довольной улыбкой протягивает ей портсигар.
Едва коснувшись серебряного футляра кончиками пальцев, Мария Иосифовна содрогается. Прикрывая глаза, крепче сжимает металл, согревая его своим теплом. Прижимает к груди, безумно шелестя губами.
— Двойная игра. Преступные махинации. Крупные хищения государственного имущества, — речь переходит в сбивчивое свистящее дыхание. Скрученные пальцы замирают и резко раскрываются веером, дрожа от напряжения. Портсигар падает на деревянный пол, а старуха сипло выдыхает, впиваясь в лицо непризнанного внука блеклыми глазами. — Альтамира. В пятнах крови.
Затолкав ненужные папки назад в сейф, Титов прижимает дверцу, не доходя до финального щелчка, и вешает на место картину.
Гудящую тишину прорывает неразборчивое бормотание, с первого взгляда больше похожее на сердитую брань.
Сместив позицию, Адам наклоняется и зависает над лицом мэра. Тот, продолжая сонно излагать свое недовольство, заходится в отрывистом кашле. Первая леди морщится и пихает супруга локтем в бок.
Матрас тихонько поскрипывает, когда мэр переворачивается на бок. Тишина возобновляется.
На обратном пути, перед самым забором, забавы ради, с идеальным расчетом бросает камешек в одно из окон на нижнем этаже. Вой сигнализации разносится по округе, пока живущий адреналином Титов подтягивается и, взлетая по выступающей каменой кладке, молниеносно перемахивает внушительное ограждение.
Короткой пробежкой к черной Ямахе. Рев мотора, свистящий писк моторезины. Срывается с места и растворяется в темноте, оставляя за собой легкую дымку.